Аню я впервые увидела на консультации. У сопровождающей ее сотрудницы психоневрологического интерната было направление на перинатальный консилиум с целью прерывания беременности.
-Опомнились...
Это был краткий комментарий моей заведующей. Консилиум, конечно же, провели.
Беременность у 19-летней Ани была первая. Увы, скорее всего, не последняя. Почему увы? Потому что диагноз у Ани звучал как "умеренная умственная отсталость (имбецильность)". Уровень развития Ани был приблизительно на уровне 4-5 летнего ребенка. В возрасте 7-8 лет родственники сдали ее в интернат (отца и матери, как мы поняли, в живых уже не было). С тех пор Аня там и жила. Учитывая диагноз, в этом интернате и осталась жить после совершеннолетия.
Срок, на котором обнаружили беременность, оказался не маленьким. 27 недель. Обычно за столь интимными моментами сотрудники следят, потому что прерываются такие беременности чаще всего в гинекологии и на более ранних сроках, от 10 до 15-17 недель. Направление на прерывание в 27 недель консилиум, конечно же, не дал.
-И что же нам делать? - спрашивала сопровождающая у председателя консилиума.
-Как минимум, следить за их месячными.
-Да персонала-то не хватает, сами знаете.
-Знаем. У нас тоже не хватает.
-Так может, срок поменьше напишем, да прервем как-нибудь?
-С ума сошли? Это уже статья. Донашивайте, приезжайте на роды.
-Как же такое могло получиться...
-Хороший вопрос, кстати.
Аня с сопровождающей уехали ни с чем. К слову, участия в консилиуме Аня никакого не принимала. Казалось, она в принципе не понимает, что она здесь делает и что с ней происходит.
На роды ее привезли с первыми же предвестниками. Сопровождающих не оставили, рожала Аня одна.
При поступлении открылся сюрприз. Я бы даже сказала, сюрпризище. Оказалось, что нет ни одного документа, который признал бы Аню недееспособной. И фактически, все документы, все согласия должна была подписывать сама Аня. А писать она, кстати, умела. Правда, все больше печатными буквами и больше переписывать, а не писать.
Роды было ужасными. Схватки расходились и стали очень болезненными. Обычные спазмолитики, конечно же, не помогали. Сильнодействуюшие тоже. Были все показания для проведения эпидуральной анестезии, но... Попробуйте объяснить 4-летнему ребёнку, что надо сейчас согнуться калачиком и потерпеть, пока иголкой в спину укольчик делают. Нет, анестезиологи пытались сделать эпидуралку, как могли. Но даже коллективный акт "удержания" не помог. Для проведения этой манипуляции рядом со спинным мозгом нужно полное спокойствие, а не пытающееся вырваться тело. Попытки отложили.
"И это пройдёт." Роды Ани мы пережили. Она тоже, хоть и не понимала, что с ней происходит, почему ей так больно. На потугах ее держали пять человек. На ушивании промежности, к счастью, уже был внутривенный наркоз.
Родилась девочка, довольно миниатюрная - 2600 г, 49 см. Внешне здоровая. Девочку забрали в детское отделение.
В послеровом отделении очень "обрадовались" дееспособности Ани. Это накладывало определённые трудности при оформлении отказа от ребёнка. Наши доктора звонили в интернат, что-то пытались выяснять. По началу, с нами даже разговаривать нормально не хотели. Не увидели проблемы.
-Ах, никакой проблемы нет? Мы тогда вашу "дееспособную" выпишем, вместе с ребёнком ее и заберёте.
-С каким ребёнком?
-С тем, с которым вы нам ее привезли. Мы медицинскую помощь оказали, а вы уже там разбирайтесь, кто на что права имеет.
После разговора в таком тоне сотрудники интерната стали как-то сговорчивее. Однако, нам это не сильно помогло. Потому что бумажки о признании Ани недееспособной на самом деле не было. Сказали, что не успели еще после совершеннолетия. Может, действительно, не успели, учитывая бюрократию на местах. А может, и не хотели успевать. Нашу проблему это не решило.
Ситуацию решали с органами опеки. Представители приезжали к нам в роддом, разговаривали с Аней. Их и наш юристы посовещались, решили, что Аня сама должна написать отказ от ребёнка, иначе никак.
Она его долго писала, высунув язык от усердия. Ребёнок ушел под опеку государства.
Аня так ничего и не поняла. После родов она немного ожила. Была весьма любопытной, как и все 4-летние дети. Создавала некоторые проблемы дежурной смене. Нет, она не была агрессивной, не размазывала по стенам продукты своей жизнедеятельности (ох, было дело с другой пациенткой....). Но за Аней все равно приходилось следить. Сопровождающего интернат так и не дал.
На третьи сутки (это был выходной день) я делала обход в послеродовом отделении. У Ани, видимо, что-то щелкнуло. Возможно, она вспомнила, что на родах меня видела, не знаю. Пока я обрабатывала руки после осмотра, Аня встала с кровати, подошла, попыталась взять меня за руку и спросила: "Ты моя мама?"
К такому меня жизнь не готовила. Ответила "Нет." Аня заплакала - как тот самый 4-летний обиженный ребёнок.
Я растерянно взглянула на акушерку.
-Анастасия Сергеевна, она со всеми так. Не переживайте.
Выписали Аню на четвёртые сутки. В поле моего зрения она пока не попадала. Надеюсь, хоть какое-то время она продержится без беременности...
P.s.: для тех, кто будет писать о стерилизации - нет, Ане нельзя ее было выполнить.