— Лена, ну подожди ты со своим пирогом! — Николай раздражённо отодвинул пустую тарелку. — Дай людям мысль закончить. Ты же в этом всё равно не смыслишь.
Елена замерла с деревянной лопаткой в руке. Пирог был горячий, с капустой. Пар поднимался над румяной корочкой.
— Коль, ну зачем ты так, — тихо сказала Марина.
— А что я такого сказал? — Николай снисходительно улыбнулся и поправил манжеты рубашки. — Я вещи называю своими именами. У нас же гласность. Я генерирую идеи, Лена красиво режет огурцы. Каждому своё.
Брат Николая, Антон, неловко кашлянул. У него всегда был вид человека, который пришёл на праздник, а оказался на партсобрании.
— Огурцы отличные, кстати, — буркнул он.
— Тош, не переводи тему, — Николай поднял ладонь. — Тут скрывать нечего.
Они с Еленой прожили в браке двадцать два года. Из них последние десять она не работала официально. Сначала Николай убедил её, что ему нужен «крепкий тыл» для рывка в карьере. Потом рывок случился, он стал заместителем директора в крупном консалтинговом агентстве, а Елена так и осталась дома.
Возвращаться в редакцию было поздно. Журнал закрылся, связи потерялись. Елена вела дом. Идеально чистые рубашки, ужины из трёх блюд, абсолютная тишина, когда Николай работал в кабинете.
Николай называл это «сидеть на моей шее». Когда был в духе — «моя домашняя фея». Когда хотел покрасоваться перед гостями — «человек, далёкий от интеллектуального труда».
Родня собралась по поводу его новой публикации. Статья Николая вышла в центральном профильном вестнике, и он ходил по гостиной так, будто ему завтра вручат государственную премию.
Тётка Валентина пришла раньше всех. Принесла в подарок дорогую перьевую ручку.
— Будешь, Коленька, важные документы подписывать. Умница ты наша.
— Спасибо, тёть Валь, — Николай важно кивнул. — Бог дал мозги, что поделать. Не всем так везёт. Некоторые созданы, чтобы летать, а некоторые — чтобы взлётную полосу мести. Да, Леночка?
Марина покраснела. Антон уставился в скатерть.
Елена хотела поставить пирог на стол. Потом передумала и оставила его на тумбочке у дивана. Не нарочно. Просто руки устали держать тяжёлое блюдо.
— Лена, а ты чем дни напролёт занимаешься? — спросила Валентина. — Всё по хозяйству?
— Тёть Валь, ну чем ей ещё заниматься? — Николай налил себе коньяка. — Магазин, готовка, сериалы. Красота! Я бы тоже так жил, только кто тогда мозговой штурм на работе проводить будет?
— Коля, не надо, — Антон покосился на брата.
— Да бросьте. Мы же свои.
— Дома, — ответила Елена. — Работаю с текстами по мелочи.
— По мелочи! — Николай рассмеялся. — В соседских чатах переписывается. Прям писательница!
— Коль, — Марина упёрлась взглядом в деверя. — Закрой тему.
— Марин, ты у нас адвокат? — он откинулся на спинку стула. — Мы свои люди. Что скрывать?
— Не все свои, — сказала Елена.
— Вот! — Николай щёлкнул пальцами. — Началось. При гостях теперь нельзя констатировать факты?
Елена подошла к книжному шкафу. Рука у неё не дрогнула. Она только отодвинула стеклянную створку, за которой Николай хранил свои награды и распечатанные доклады.
— Я же просила, Коля, не начинай сегодня, — прошептала Марина, когда Елена проходила мимо.
— Сегодня он сам выбрал, — ответила Елена.
Николай услышал только конец.
— Кто выбрал? Я выбрал? — Он весело оглядел родню. — Ну да. Я всегда выбираю. Я направление в компании выбираю, я стратегию выбираю. Правда, думал, жена будет расти со мной, а вышла просто обслуга.
Валентина опустила ложку на блюдце. Антон кашлянул в кулак.
Елена посмотрела на мужа не зло. Даже усталости на лице не было. Как будто она проверяла, выключен ли утюг.
— Повтори, — сказала она.
— Ой, Лен, ну не делай лицо, — Николай махнул рукой. — Обслуга. Шучу я! Прижилась же за двадцать лет на всём готовом.
— Я услышала.
— Да что ты услышала? Слово услышала? — Он повернулся к Антону. — Вот бабы! Скажешь правду — они уже в трагедию играют.
— Коль, хватит, — сказала Валентина.
— И вы туда же? — Николай рассмеялся громче. — Антон, держи своих. Сейчас они женскую солидарность включат.
Антон глянул на Елену.
— Коль, ты перегибаешь.
— Я? — Николай ткнул пальцем себе в грудь. — Я перегибаю? Я её содержу! Одеваю! На курорты вожу! Мать её больную три года терпел, лекарства покупал!
— Мама умерла пять лет назад, — Елена сказала это тихо.
— Ну и что? — Николай фыркнул. — Я же платил!
Елена достала с нижней полки толстую серую тетрадь на пружине. Потом вернулась к столу. Тетрадь легла рядом с тарелкой Николая.
Тетрадь стукнула глухо. Не громко. Но все услышали.
— Это что за макулатура? — Николай прищурился. — Лена, не устраивай сцену.
— Сцену ты устроил. Я сценарий принесла.
Антон опустил глаза в тарелку. Марина положила ладонь ему на рукав. Валентина потянулась к тетради.
— Не трогай, — сказал Николай.
— Трогай, — Елена ответила с нажимом. — Он сам доигрался.
— Что там? — спросил Антон.
— Старое, — сказала Елена. — Но полезное.
Антон открыл тетрадь. Обычные листы в клетку, исписанные мелким убористым почерком. На первом листе был черновик той самой статьи в вестник. На втором — тезисы для форума. На третьем — речь Николая на вручении региональной премии.
Тетрадь была исписана почерком Елены. Стрелочки, зачёркивания, пометки на полях красной ручкой: «Коля, не читай это слово, ты не выговоришь парадигму». Там, где он всю жизнь говорил «я гениально придумал».
— Лен, ты чего творишь? — процедил он.
— Правду показываю.
— Какую правду?
— Мысли тогда были не твои. И сейчас не твои.
Николай заморгал. Потом сощурился.
— В смысле? Я тебе диктовал! У меня просто туннельный синдром, рука болит писать!
— Да? — Елена усмехнулась. — Тогда скажи мне, Коля, что такое «синергия активов», о которой ты недавно тезисы для начальства отправлял? Своими словами.
Николай сжал челюсть. Марина тихо сказала:
— Вот это да.
— Марин, заткнись, — рявкнул Николай.
— Нет. Хватит. Ты десять лет ходишь непризнанным гением. А каждую твою статью, каждый отчёт и каждое выступление шлифовала жена. Чтобы ты великим человеком себя чувствовал. И чтобы начальство тебя не выгнало за профнепригодность.
Елена поправила салфетки возле тарелок. Лишнее движение, конечно. Но рукам тоже надо куда-то деться.
— Я идеи давал! — сказал Николай.
— Ты давал храп с дивана, — Елена припечатала. — А я до утра собирала информацию по крупицам.
Антон тихо присвистнул.
— Да ну вас, — Николай отодвинул тарелку. — Прям заговор устроили.
— Нет заговора, — сказала Елена. — Есть память. У тебя плохая.
— И что теперь? — Он ткнул пальцем в тетрадь. — Из-за записочек семью рушить?
— Не из-за записочек.
— А из-за чего?
— Из-за того, что ты искренне поверил, будто сам летать умеешь.
Николай встал. Стул скрипнул по ламинату.
— Елена, ты сейчас перед роднёй меня унижаешь!
— Перед роднёй ты сам справился.
— Антон, скажи ей!
Антон поднял руки и отодвинулся от стола.
— Я в это не лезу. Коль, ну ты даёшь, конечно.
— Отлично! — Николай метнул глаза на жену. — Все теперь умные. Один я, значит, дурак?
— Не один, — сказала Марина. — Но сегодня ты первый.