Зинаида Павловна аккуратно отложила маленький нож на металлический край раковины. Вода продолжала течь, смывая липкий картофельный крахмал с ее пальцев. Она не спеша вытерла руки о вафельное полотенце и тяжело опустилась на табуретку напротив сына. Кирилл сидел сгорбившись, пряча лицо в ладонях. Его широкие плечи мелко подрагивали. Осознание чужой подлости ломало его изнутри, выкорчевывая остатки слепой привязанности к жене. — Тебе не за что просить прощения, Кирюша, — она мягко накрыла его напряженную руку своей ладонью. — Ты любил. А когда человек любит, он всегда немного слепнет. Кирилл резко поднял голову. В его глазах стояла горечь, смешанная с жгучим стыдом. — Она ведь всё просчитала, мам. Каждый мой шаг, каждую твою уступку. Она делала из меня идиота, пока я пытался сглаживать углы. Он рассказал ей всё. Про найденную переписку с тещей, про холодный и расчетливый план с дарственной, про дом престарелых. Зинаида Павловна слушала, не перебивая. Ее лицо оставалось удивительно безмят
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей