Кофе был обжигающе горячим, но я почувствовала только тяжесть намокшей ткани. Белая вискоза мгновенно стала липкой, серо-коричневое пятно расползалось по груди, превращая меня в нелепое мишень. Денис стоял напротив, его рука с пустой пластиковой чашкой всё ещё была вытянута. В переговорной «Альфа» замерли четырнадцать человек. Юристы, инженеры, два представителя заказчика из Тольятти. Тишина была такой плотной, что я слышала, как за окном гудит кондиционер.
— Уволена, — голос Дениса не дрогнул. — Ты бездарность, Жанна. Из-за твоей ошибки в спецификации мы чуть не сорвали контракт на двенадцать миллионов. Иди, собирай свои кактусы.
Я смотрела на него и видела, как подёргивается его левое веко. Это был единственный признак того, что он не в себе. Мы женаты четыре года. Три из них я пишу за него все технические регламенты. Он — «талантливый руководитель отдела», я — «технический писатель Сметанина», которая по вечерам за кухонным столом переделывает его косяки в чертежах.
Никто не шевельнулся. Марина из бухгалтерии отвела глаза, разглядывая свой маникюр. Костя, ведущий инженер, внезапно увлёкся изучением шнурков на своих ботинках. Я переложила серебряную ручку из правой руки в левую. Колпачок был истерзан моими зубами за последнюю неделю — проект «Северный поток-2» выпил из меня все соки. Денис отобрал у меня финальный файл вчера в два часа ночи. Просто выдернул ноутбук из рук, когда я дописывала раздел про аварийные клапаны.
— Денис Анатольевич, — подал голос заказчик, пожилой мужчина в тяжёлом сером пиджаке. — Может, не стоит так… при всех?
— Стоит, — отрезал Денис, не глядя на него. — В моей команде нет места тем, кто работает спустя рукава. Жанна Валерьевна, вы свободны. С сегодняшнего дня. Обходной лист подпишу лично.
Я не стала вытирать кофе. Просто встала. Стул скрипнул по линолеуму слишком громко. Мои пальцы коснулись мокрой блузки, кожа под ней горела. Я вышла из переговорной, чувствуя на затылке четырнадцать пар глаз. В коридоре пахло пылью и старым линолеумом. Я дошла до своего стола в углу опенспейса. Там стояла кружка с недопитым чаем и лежала папка с ГОСТами.
Села. Руки не дрожали, они просто онемели. Я открыла ящик стола и начала доставать свои вещи. Зарядка от телефона. Запасные колготки в упаковке. Серебряная ручка. Мой личный степлер, который я купила, потому что офисные постоянно заедали.
— Жан, ты как? — Паша из IT-отдела возник рядом бесшумно. Он всегда так появлялся.
— Нормально, Паш. Кофе вот… неудачно зашёл.
— Я всё видел. У нас же там камеры, ну, в «Альфе». Денис забыл, похоже.
— Он не забыл. Ему всё равно.
Я достала из-под стола старую коробку из-под бумаги «Снегурочка». Начала складывать в неё своё нехитрое имущество. Денис влетел в опенспейс через десять минут. Он сиял. Его распирала энергия — он только что совершил акт «справедливого возмездия».
— Ключи от машины на стол, — бросил он, проходя мимо. — Она оформлена на компанию. Домой поедешь на трамвае.
— Она оформлена на тебя, Денис. Мы покупали её в кредит на твой паспорт, — я сказала это тихо, не поднимая головы.
— На мои деньги, — он развернулся. — На те деньги, которые я заработал, пока ты тут запятые в инструкциях расставляла. Ключи. Быстро.
Я достала связку. Положила на край стола. Он сцапал их, звякнув брелоком.
— И чтобы к вечеру тебя в квартире не было. Вещи заберёшь позже, я распоряжусь.
Он ушёл в свой кабинет, хлопнув дверью так, что вздрогнула перегородка. Я продолжала собирать коробку. Паша стоял рядом, делая вид, что проверяет соединение в распределительном щитке.
— Жанна, — шепнул он. — Загляни в облако. Я тебе доступ кинул на личную почту. Файл «Камера_11_15».
— Зачем?
— Пригодится. Он же тебя по статье хочет уволить, я слышал, как он кадровичке звонил. За «неоднократное нарушение должностных обязанностей».
Я посмотрела на Пашу. У него были смешные веснушки на носу и очень серьезные глаза.
— Спасибо.
— Беги отсюда, Жан. Он же тебя съест.
Я вышла из офиса в 12:40. На улице было ослепительно ярко для самарского апреля. Грязный снег вдоль дорог, лужи, в которых отражалось высокое небо. Я шла к трамвайной остановке, прижимая коробку к животу. Пятно от кофе подсохло и стянуло кожу. Трамвай номер 20 подошел быстро. Я села у окна, глядя на проплывающие мимо обшарпанные фасады домов на улице Полевой.
Дома было тихо. Та самая «тишина среднего достатка»: трёхкомнатная квартира в новом доме, за которую ещё платить и платить, робот-пылесос, застрявший в углу, и пустая миска нашего кота, которого мы так и не завели, потому что «от него шерсть на документах».
Я прошла в спальню. Достала из шкафа дорожную сумку. Я не плакала. Странно, но внутри была какая-то инженерная чёткость. Нужно: бельё, джинсы, ноутбук, документы. Я открыла свой старый «Асус». Тот самый, на котором я тайно доделывала его проекты, когда он засыпал после бутылки пива.
Зашла в почту. Письмо от Паши было там. Я скачала видео. Короткий файл, сорок секунд. На экране Денис, искажённый широкоугольным объективом, берёт чашку. Его губы шевелятся — звука нет, но я и так помню каждое слово. Коричневая дуга кофе летит в меня. Я стою как столб. Он кричит.
Я закрыла файл. Открыла черновик того самого проекта «Северный поток-2». Спецификация оборудования. Раздел 4.2. «Расчёт пропускной способности клапанов высокого давления».
Мои глаза наткнулись на цифру: 0.045. Вчера ночью, когда Денис вырвал у меня ноутбук, я как раз хотела исправить её на 0.45. Один ноль. Маленький, круглый, ничтожный. Но в масштабах газораспределительной станции этот ноль означал, что при скачке давления клапан просто не откроется. Трубу разорвёт через сорок секунд. Денис унёс на совещание именно этот вариант. Он даже не открывал файл, он просто переименовал его в «Final_Denis» и скинул на флешку.
Я посмотрела на часы. 14:15. В 16:00 у них финальная сверка с генеральным и подписание актов. Если он подпишет — заказ на двенадцать миллионов превратится в иск на пятьдесят. И это будет его подпись. Его проект. Его «гениальное руководство».
Я взяла телефон. Входящий от свекрови, Риммы Ивановны. Я сбросила. Она позвонила снова.
— Жанна, мне Денис звонил! Что ты там устроила? Почему он говорит, что ты его позоришь перед заказчиками? Ты хоть понимаешь, что он для тебя делает? Квартира, машина, статус…
— Римма Ивановна, — я перебила её на полуслове. — У него кофе на пиджаке остался?
— Какой кофе? Ты о чём? Он сказал, что ты сорвала проект!
— Передайте ему, что в разделе 4.2 ошибка. Пусть проверит запятую.
Я нажала отбой. Вытащила сим-карту. Вставила старую, «девичью», которую хранила на всякий случай. На ней было триста рублей баланса. На моей личной карте, о которой Денис не знал (я откладывала туда по три-четыре тысячи с каждой «халтуры» по написанию курсовых), лежало четырнадцать тысяч. Не густо. Но на билет до Питера к сестре хватит.
В 15:30 я закончила собирать вещи. Одна сумка. Ноутбук. Серебряная ручка в кармане куртки. Я вышла на кухню, налила себе воды. На подоконнике стоял его любимый фикус. Я не стала его поливать. Земля была сухой, как пыль в нашем офисе.
В 16:10 зазвонил мой старый телефон. Номер Дениса. Я не ответила. Снова. Снова. Пришло сообщение:
«Жанна, ответь немедленно! Где основной файл? В спецификации бред, генеральный рвёт и мечет! Исправь быстро и скинь на почту! Жанна!»
Я смотрела, как экран гаснет и загорается снова. Пятое сообщение:
«Тварь, ты специально это сделала? Ты подстроила! Я тебя засужу! Ты у меня из этой квартиры в одних трусах вылетишь!»
Я положила телефон в сумку. Оделась. В прихожей посмотрела в зеркало. Бледная женщина с растрепанными волосами. На щеке — крошечное коричневое пятнышко от кофе, которое я пропустила. Я стерла его пальцем.
В дверь начали стучать. Громко, кулаком.
— Жанна! Открывай! Я знаю, что ты там! — голос Дениса сорвался на визг.
Я подошла к двери, но не открыла.
— Ключи на столе, Денис.
— Какая к чёрту запятая?! Ты что написала в расчётах?! Генеральный вызвал технарей, они сказали, что это диверсия! Открывай, нам нужно переделать всё до вечера, иначе контракт аннулируют!
— Я уволена, — сказала я негромко. — Ты сам так сказал. При четырнадцати свидетелях.
— Да я пошутил! Это был педагогический приём! Дура, у нас проект горит! У меня премия горит!
— Премия — это хорошо. А я иду на трамвай.
Я услышала, как он возится с ключами. У него всегда заедал замок, если дёргать ручку слишком сильно. Я успела отойти вглубь коридора. Дверь распахнулась. Денис влетел в квартиру, он был багровым, галстук сбит набок.
— Быстро к компу! — он схватил меня за локоть. Хватка была болезненной.
Я посмотрела на его руку. Потом на его лицо.
— Отпусти.
— Ты всё исправишь! Ты обязана!
— Я ничего тебе не должна. Ни как сотрудница, ни как жена.
— Ах так? — он замахнулся. Это было предсказуемо. — Ты думаешь, ты такая умная? Да ты без меня — никто!
Я не стала уклоняться. Я просто подняла телефон и нажала «play» на том самом видео. Без звука. На экране его двойник выливал кофе в женщину.
— Это видео уже у Маргариты Степановны из HR. И у генерального в почте. И в общем чате отдела. Паша — молодец, он нажал «отправить» ровно в 16:00.
Денис замер. Его рука медленно опустилась.
— Ты… ты не посмеешь.
— Уже.
Он бросился к своему ноутбуку, который стоял на диване. Защелкал клавишами. В квартире повисла та самая тишина, которую я так любила. Тишина перед большой грозой.
— Тварь… — прошептал он. — Они все это видели. Все.
— Видео — это ерунда, Денис. Это просто дисциплинарное нарушение. А вот подделка технической документации и попытка свалить вину на уволенного сотрудника — это уже юридический отдел разберётся. Генеральный очень не любит, когда его держат за идиота.
Денис сел на пол. Прямо в прихожей, на коврик. Его дорогой пиджак смялся. Он выглядел как сдувшийся шарик.
— Жан, ну… мы же семья. Поправь расчёт. Ну что тебе стоит? Я скажу, что это был сбой программы. Я выпишу тебе премию. Хочешь, на море поедем?
Я взяла свою сумку. Перешагнула через его вытянутые ноги.
— Я уже еду на море. В Питер. Там залив, он тоже большой.
Я вышла в подъезд. На лестничной площадке пахло жареной картошкой — соседи с пятого этажа всегда обедали поздно. Я спустилась пешком, лифт ждать не хотелось. На улице Самара жила своей жизнью: гудели машины на Ново-Садовой, где-то надрывно лаяла собака.
На вокзале было многолюдно. Я купила билет на ближайший поезд до Москвы, а там — пересадка. У меня оставалось три часа. Я села в зале ожидания, достала серебряную ручку и блокнот. Начала писать. Не план мести, не жалобу. Я писала список вещей, которые мне нужно купить.
Зубная щётка. Новые туфли (мои остались в той квартире). Шампунь.
Телефон в сумке завибрировал. Сообщение от Паши:
«Его отстранили. Проект на пересмотре. Генеральный вызвал аудит. Жанна, ты как?»
Я не ответила. Посмотрела на табло. Мой поезд опаздывал на пятнадцать минут.
Квитанция за свет за прошлый месяц так и осталась лежать в моей сумке. 420 рублей. Переплата. Я вспомнила, что забыла выключить утюг. Хотя нет, я им сегодня не пользовалась.
Я положила ключи от квартиры на пустующее сиденье рядом с собой. Кто-нибудь найдет. Или уборщица выбросит.
Поезд подошел к платформе, окутав всё запахом мазута и горячего металла. Я вошла в вагон, нашла своё место. Проводница, усталая женщина с добрыми глазами, спросила:
— Чай будете?
— Да, — сказала я. — Только без сахара. И, пожалуйста, в стакане с подстаканником.
Я открыла ноутбук и начала печатать резюме. В графе «Опыт работы» я написала: «Разработка документации повышенной сложности. Умение исправлять критические ошибки в условиях ограниченного времени».
Поезд дернулся и медленно покатился прочь от Самары. За окном мелькали серые заборы, гаражи, а потом пошли поля, покрытые пятнами подтаявшего снега. Я смотрела на свою правую руку. На указательном пальце остался небольшой след от ручки. Синий. Настоящий.
Моя прошлая жизнь осталась в том файле, который я так и не исправила. И знаете, небо за окном было на удивление чистым.
Я закрыла крышку ноутбука. В вагоне было тепло. Сосед по купе, какой-то командировочный, шуршал газетой.
— Девушка, а вы не знаете, Саранск скоро?
— Не знаю, — ответила я. — Я первый раз по этому маршруту.
Я достала серебряную ручку и аккуратно положила её в чехол. Обкусанный колпачок больше не раздражал. Это была просто ручка. Моя ручка.
Таких историй здесь каждый день. Подпишитесь.
