История о том, как отчаяние рождает невозможное — и почему это всё равно не помогло
Лето 1917 года. Россия разваливается. Армия деморализована. Солдаты братаются с немцами, бросают оружие, расходятся по домам. Временное правительство ищет любой способ остановить распад фронта. И тогда рождается идея, которую сложно назвать иначе как актом отчаяния: поставить в окопы женщин — чтобы устыдить мужчин и заставить их снова воевать.
Это не фантастика и не легенда. Женские батальоны смерти существовали. Воевали. И погибали.
Как это стало возможным
Чтобы понять феномен женских батальонов, нужно понять, что происходило с русской армией к лету 1917 года.
Февральская революция уничтожила воинскую дисциплину стремительнее, чем любое немецкое наступление. Приказ №1 Петроградского совета, изданный в марте 1917 года, фактически передал власть в воинских частях солдатским комитетам. Офицеры потеряли право наказывать подчинённых. Солдаты могли голосованием отменять приказы.
Результат оказался предсказуемым: армия перестала быть армией. Братания с противником на передовой стали массовым явлением. Целые полки отказывались идти в атаку. Дезертирство приняло чудовищные масштабы — по некоторым оценкам, к лету 1917 года от фронта бежали более миллиона человек.
Временное правительство пыталось остановить распад всеми доступными средствами. Одним из них стала идея женских добровольческих подразделений — ударных батальонов, которые должны были личным примером устыдить деморализованных солдат и поднять их в атаку.
Мария Бочкарёва: человек, без которого ничего бы не было
Женские батальоны смерти неотделимы от одной женщины — Марии Бочкарёвой. Её биография похожа на роман, но это правда.
Родилась в 1889 году в крестьянской семье в Новгородской губернии. Детство в нищете, ранний брак, побои, второй сожитель — уголовник. В 1914 году, когда началась война, Бочкарёва решила идти на фронт. Получила разрешение лично от Николая II — телеграммой на имя царя, что само по себе было неслыханным.
На фронте она воевала наравне с мужчинами. Была ранена несколько раз, получила Георгиевский крест и три медали. Солдаты уважали её — за храбрость, за прямолинейность, за готовность делить с ними все тяготы окопной жизни.
После Февральской революции Бочкарёва с ужасом наблюдала разложение армии. В мае 1917 года она приехала в Петроград и обратилась к военному министру Александру Керенскому с предложением: создать женский добровольческий батальон, который пойдёт в бой и своим примером вернёт мужчинам стыд и мужество.
Керенский согласился немедленно. Идея была безумной — и именно поэтому привлекательной для правительства, у которого заканчивались нормальные варианты.
Первый батальон: запись добровольцев
В мае 1917 года Бочкарёва выступила на митинге в Петрограде. Её речь была короткой и прямой: мужчины предают Россию, женщины должны показать им, что значит долг. Призыв нашёл отклик.
На запись в батальон пришли около двух тысяч женщин. Это был срез российского общества того времени: крестьянки и курсистки, работницы и дворянки, вдовы погибших солдат и совсем молодые девушки, движимые патриотическим порывом.
Бочкарёва с первых дней установила жёсточайшую дисциплину. Подъём в пять утра, многочасовые марши с полной выкладкой, стрельба, штыковой бой. Никаких послаблений. Тех, кто жаловался или нарушал дисциплину, она немедленно отчисляла.
Конфликты начались быстро. Часть добровольниц хотела выбирать командиров и голосовать — как это было принято в революционных воинских частях. Бочкарёва категорически отказала. Это её батальон, и командует здесь она. В результате около трёхсот женщин, недовольных авторитарным стилем, ушли и сформировали собственные подразделения.
С оставшимися — примерно трёхстами — Бочкарёва в июне 1917 года выехала на фронт.
Июньское наступление: боевое крещение
Первый женский батальон смерти принял боевое крещение в ходе Июньского наступления — последней крупной наступательной операции русской армии в Первой мировой войне.
Наступление планировалось как решительный удар, который должен был переломить ход войны и укрепить позиции Временного правительства. Реальность оказалась иной.
Батальон Бочкарёвой был придан 525-му Кюрюк-Дарьинскому пехотному полку на Западном фронте в районе Сморгони. Когда мужские части отказались идти в атаку — а именно это и произошло — женский батальон поднялся и пошёл вперёд.
Они взяли несколько линий немецких окопов. Это был реальный тактический успех. Но он оказался бессмысленным: мужские части за ними не последовали. Батальон оказался один на захваченных позициях под немецким контрударом.
Потери были тяжёлыми. Из примерно трёхсот женщин погибло около тридцати, ранены были более ста. Бочкарёва была контужена.
Пресса писала о подвиге женского батальона взахлёб. Но военного значения это не имело: наступление провалилось, фронт остался там же, где был.
Другие батальоны: расширение эксперимента
Успех пропагандистской идеи — пусть и не военной — побудил Временное правительство расширить эксперимент. К осени 1917 года в России существовало около десяти женских воинских формирований разного рода.
Второй Московский женский батальон смерти — сформирован летом 1917 года. Численность около пятисот человек. На фронт не успел попасть — революция опередила.
Первый Петроградский женский батальон — сформирован отдельно от батальона Бочкарёвой, теми самыми женщинами, которые ушли из-за конфликта с командиром. Отличался значительно более демократичной внутренней организацией. Именно этот батальон оказался в центре самого драматического эпизода в истории женских формирований — октября 1917 года.
Морской женский батальон — попытка создать женское воинское подразделение для береговой обороны. Просуществовал недолго.
Женские команды связи и санитарные подразделения — менее известные, но многочисленные формирования, где женщины выполняли вспомогательные боевые функции.
Октябрь 1917: Зимний дворец
Самый известный эпизод, связанный с женскими батальонами, — оборона Зимнего дворца в октябре 1917 года.
В ночь с 25 на 26 октября, когда большевики брали Зимний, там находилась рота Первого Петроградского женского батальона — около ста тридцати-ста сорока человек. Они были частью небольшого гарнизона Временного правительства вместе с юнкерами и казаками.
Советская историография долгое время изображала оборону Зимнего как героический штурм. Реальность была прозаичнее: большинство защитников разошлись ещё до начала штурма. Казаки ушли первыми. Юнкера — следом. К моменту взятия дворца сопротивление было минимальным.
Женский батальон оказался в крайне тяжёлом положении. Часть женщин были арестованы. По некоторым свидетельствам, несколько из них подверглись насилию со стороны революционных матросов — этот факт обсуждался на заседаниях Петроградского совета и вызвал скандал даже среди большевиков.
Выживших вскоре отпустили. Батальон был расформирован.
Судьба Бочкарёвой
После октябрьского переворота Бочкарёва оказалась в опасном положении — известный офицер армии, которую большевики разгоняли.
Она пыталась действовать. В начале 1918 года выехала за рубеж — сначала в США, где встретилась с президентом Вильсоном, затем в Великобританию, где была принята Георгом V. Рассказывала о происходящем в России, просила поддержки для борьбы с большевиками.
Вернувшись в Россию, примкнула к Белому движению. Пыталась снова формировать женские добровольческие подразделения — безуспешно. Время было другое, обстановка другая, и прежней патриотической волны уже не существовало.
В 1919 году она была арестована частями Красной армии в Томске. Допросы продолжались несколько месяцев. В мае 1920 года Мария Бочкарёва была расстреляна по приговору ЧК.
Реабилитирована в 1992 году.
Чего удалось достичь — и чего не удалось
Военный итог женских батальонов был ничтожным. Несколько захваченных окопов в ходе наступления, которое всё равно провалилось. Никакого стратегического значения.
Пропагандистский итог был значительным — но не в том смысле, на который рассчитывало Временное правительство. Вместо того чтобы устыдить деморализованных солдат и поднять их в атаку, женские батальоны стали символом того, насколько безнадёжным было положение режима. Когда государство ставит женщин в окопы потому, что мужчины воевать отказываются — это не признак силы. Это признак агонии.
Тем не менее значение этого исторического эпизода выходит далеко за рамки военной эффективности.
Женские батальоны смерти стали первым в истории случаем, когда государство официально поставило женщин в строй как боевые, а не вспомогательные единицы. Это произошло не в феминистической Скандинавии и не в передовых Соединённых Штатах — а в консервативной, православной России, в 1917 году. Задолго до того, как большинство армий мира начали обсуждать саму возможность женской военной службы.
Что стало с участницами
Судьбы женщин, прошедших через батальоны смерти, сложились по-разному.
Часть эмигрировала после Гражданской войны — в Европу, в Китай, в Америку. Часть примкнула к Белому движению и разделила его судьбу. Часть приняла советскую власть и вписалась в новую жизнь — некоторые участницы батальонов впоследствии воевали уже в Красной армии в Гражданскую войну, сменив сторону.
Советская историография к женским батальонам относилась сложно. С одной стороны, это была буржуазная армия, защищавшая Временное правительство. С другой — женский героизм вписывался в советский нарратив о равноправии. Эту противоречивость так и не разрешили полностью.
В постсоветской России интерес к теме вернулся. В 2015 году вышел художественный фильм «Батальонъ» — масштабная постановка о батальоне Бочкарёвой. Фильм получил неоднозначные оценки критиков, но привлёк широкое внимание к малоизвестной странице истории.