Фух, ну всё. Татьяна перевязала верёвкой последнюю пачку картона и устало вытерла лоб. Лето выдалось жарким, и картон, принесённый бродягами из сырых подвалов, высыхал быстро — уже через пару дней был готов к сдаче в пункт приёма вторсырья.
Таня окинула взглядом огромный полигон. Мусорная свалка на окраине сибирского городка стала её домом два года назад. Двадцать три года — и вот тебе итог. Но девушка не жалела. Здесь было спокойнее, чем на улице. А на улице — спокойнее, чем в детдоме.
Именно там, в четырнадцать лет, воспитательница заперла её в мусорном баке на четыре дня — за «несносное поведение». Бак был набит смердящими мешками, единственный источник воздуха — узкое прямоугольное отверстие в крышке. Еды и воды не давали. Когда её вытащили на пятый день, Таня была чуть жива — и поклялась себе, что больше ни минуты не проведёт в этом аду. В четырнадцать она ушла.
Несколько лет путешествовала по стране — автостопом, зайцем в товарных вагонах — пока не осела в этом городке. Свалку нашла случайно: однажды поехала на автобусе за город поглядеть на окрестности и увидела бредущих куда-то бездомных.
— Куда идёте? — спросила попутчика по несчастью.
— На полигон. Там всякого добра навалом, можно продать или обменять.
Запах и горы мусора поначалу произвели удручающее впечатление. Но чем дальше Таня бродила по свалке, тем яснее понимала — здесь целое поле чудес. В тот же день она нашла несколько вполне пригодных вещей. А возвращаясь, заметила у входа маленький домик — вроде дорожного трейлера. Стёкла целы, дверь крепкая, замок надёжный.
— Здесь кто живёт? — спросила пожилого бомжа.
— Никого нет. Раньше Георгич жил, сторож. Пару месяцев как на пенсию вышел. Домик так и стоит — никто не хочет на свалке работать.
Несколько вечеров Таня присматривалась. Убедившись, что трейлер пустует и никто на него не претендует, тихонько заняла его. Внутри обнаружила старый
электрический чайник, в подполе — мини-холодильник, фонарики и запас батареек. Электричество в сторожке никто не отключил — видимо, хозяева полигона просто забыли. Таня запирала дверь изнутри и занавешивала окна старым одеялом — чтобы не привлекать внимания ни крыс, ни случайных гостей.
Запах не смущал. После того мусорного бака — ничего.
Постепенно она организовала небольшой сортировочный пункт. Бездомные приносили жестяные банки, стеклотару, макулатуру, а иногда и настоящие трофеи — старинный медный самовар, разбитую технику. Таня выкупала всё немного дешевле официальных расценок, зато сразу и без лишних вопросов. Потом приводила в порядок и перепродавала. Зарабатывала копейки, но каждый вечер была сыта и пару раз в неделю ходила в баню.
А пару месяцев назад к сторожке прибился огромный лохматый пёс — похоже, помесь кавказской овчарки с дворняжкой. Сначала Таня его подкармливала, потом пёс решил остаться.
— Ну раз прописываться собрался, надо имя дать, — почесала она нового друга за ушами. — Как тебе Кузя? Ты вон какой кудрявый, а отмоешь — настоящий красавец будешь.
Пёс радостно гавкнул несколько раз.
— Ну и договорились, Кузьма. Пойдём на пруд — нужно тебя в порядок привести.
Кузя оказался умным и преданным. Ночью дремал рядом с хозяйкой или патрулировал территорию, а среди найденной Таней макулатуры попалась книжка о дрессировке — пёс с лёгкостью запоминал команды и очень гордился собой.
Ещё он защищал хозяйку от визитов сотрудника администрации по фамилии Филиппов. Тот появлялся на полигоне чуть ли не каждую неделю — якобы с предупреждениями о незаконной скупке вторсырья, а на деле давно положил глаз на миловидную сортировщицу.
— Татьяна Алексеевна, — говорил он в очередной раз, — мы уже три предупреждения вынесли. Всё с огнём играетесь?
— А вам, господин Филиппов, всё никак не надоест сюда ездить? — спокойно отвечала Таня, не отрываясь от работы.
— Ну вот смотри, — Филиппов ронял голос до ласкового урчания, — пойдём в бутик, одежду нормальную купим, в салон красоты отведу. Ты знаешь, что такое настоящее спа? Из тебя такую красавицу сделают, что самому министру не стыдно представить. Неужели ты хочешь всю молодость на помойке провести с такой-то внешностью?
Таня смерила его взглядом.
— Николай Петрович. Я вам уже говорила — никогда. Я не вещь, чтобы меня покупали за одежду и баню.
Кузя в этот момент тихо, но угрожающе рычал — и Филиппов всякий раз замирал на месте, опасаясь сделать лишний шаг.
— Ничего, Танечка, — грозил он на прощание, — я этого так не оставлю. Ты у меня ещё в ногах валяться будешь.
— Тише, Кузенька, пусть Николай Петрович домой идёт, — успокаивала Таня пса. — Не место ему здесь. Правда же, Николай Петрович?
Чиновник поскальзывался на горках мусора, уходя к машине, и это невольно вызывало у девушки приступ смеха.
Жизнь шла своим чередом. Небогатая, непростая — но своя.Тем тёплым летним утром Таня проснулась от странного шума за окном. Кузя беспокойно заворочался рядом.
— Подожди, Кузь, сейчас машина уедет — погуляешь.
Она осторожно выглянула из-за занавески. На территорию полигона въехал большой серый внедорожник. Из него вышел высокий крепкий мужчина в деловом костюме — явно из бизнес-кругов. Он несколько раз огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости, потом вытащил из багажника большой свёрнутый ковёр.
«Надо же, совсем новый. Богачи уже каждый месяц интерьер меняют?»
Бизнесмен взгромоздил ковёр на плечо, отошёл подальше от машины, бросил в кучу мусора и забросал сверху газетами и ветошью. Затем отряхнул руки, отправил кому-то сообщение с телефона и уехал.
Как только машина скрылась, Таня распахнула дверь. Кузя с радостным лаем понёсся к тому месту, где лежал ковёр, — и вдруг остановился, тихо заскулив.
— Что там, Кузя?
Расчистив находку от мусора, Таня начала его разворачивать — и невольно воскликнула:
— Бог ты мой!
Внутри лежал раненый доберман. На голове — огромная рваная рана, будто пса несколько раз ударили острым камнем. Но пульс прощупывался.
Таня подхватила тяжёлого пса на руки и бегом бросилась обратно в сторожку. Промыла рану, обработала антисептиком, перевязала широким бинтом. Когда она наклонилась над ним с чистой тряпицей, пёс слабо приоткрыл глаза и тихо заскулил. Кузя несколько раз ободряюще ткнулся мокрым носом в живот подранка.
На все деньги, заработанные за три дня, Таня сбегала в зоомагазин и купила специальный корм для породистых собак.
— Ты обязательно выживешь, — шептала она, поглаживая добермана по шее. — Я обещаю.
Весь вечер и ночь девушка провела рядом. К утру пёс впервые смог попить воды. Таня назвала его Блэком.
Через несколько дней доберман уверенно шёл на поправку. Рана затягивалась, аппетит появился, и вот уже Блэк вместе с Кузей радостно гонялся по полигону, пугая местных бродяг видом породистого царственного зверя.
— Это что за чудище ты приютила? — испуганно косился один из них.
— Никакое не чудище. Это Блэк, наш новый друг, — обиженно ответила Таня.
Понимая, что породистому псу нужна квалифицированная помощь, она договорилась о приёме в известной городской ветклинике. Но едва ветеринар взглянул на пациента, как нахмурился.
— Скажите честно, откуда у вас Дэнджер?
Таня растерялась.
— Дэнджер Максимус, — пояснил врач — молодой мужчина лет тридцати. — Доберман бизнесмена Михаила Острова. Вот это пятно на загривке — форма сердечка, я узнал его сразу. Вы украли пса и при краже нанесли ему травму.
— Нет, нет! Я спасла его! — Таня пятилась к выходу.
Она собралась с духом и рассказала всё: про внедорожник, про ковёр, про рану. Ветеринар — его звали Евгений — слушал внимательно.
— Ничего себе история, — задумчиво произнёс он. — Слушайте, Дэнджера нужно вернуть хозяину.
— А если сам хозяин и пытался от него избавиться? Вернуть его этому мяснику?
Доберман, слушая разговор, тихо заскулил и прижался мокрым носом к руке Тани.
— Мы успели подружиться, — добавила девушка. — Оставьте его у меня. Я куплю всё необходимое, я умею за ним ухаживать.
Евгений помолчал, глядя на то, как держится пёс рядом с этой странной девушкой с мусорного полигона.
— Ладно, — вздохнул он. — Куплю вам всё необходимое. Только адрес оставьте — я должен знать, что с псом всё в порядке.
— Я живу на городской свалке, — смутилась Таня.
— Серьёзно? — Евгений взглянул с искренним уважением, без капли осуждения. — Хорошо. Через несколько дней заеду, проведаю Дэнджера. Или Блэка, — улыбнулся он.
Оставшись один, ветеринар долго думал. Михаил Остров не мог так поступить с любимым псом. Значит, кто-то другой использовал его машину — или действовал от его имени.
«Надо бы навестить Михаила Юрьевича», — решил Евгений.
На следующий день он поехал в имение бизнесмена.
продолжение