Есть у меня ещё одна история о рыбалке на Тырле-Яхе. Эта, кстати, последняя рыбалка, которая там состоялась, — после рыбы там уже не было.
В тот год, как обычно в ноябре, когда лёд на реке уже окреп, мы с Георгием и Сашей отправились на эту речку. До декабря сюда можно было добираться на авто, а вот после — только на снегоходе. А эта река всегда славилась рыбалкой, и именно весной. Помните мою серию рассказов «Рыбалка мечты рыбака»?
То утро выдалось морозным: при выезде из города было –28 градусов, а по дороге прогрелось до –25. Дорога как всегда прекрасна — не сама дорога, конечно, а то, что её окружает: сосны и ели заснеженные, берёзы и осины, покрытые инеем. Где-то взлетела куропатка, затрещал тетерев. Красота!
С самого утра мы решили остановиться на яме, которая нам знакома. Тут часто ловят рыбаки, и когда людей на реке немного, мы останавливаемся здесь. А тем утром мы были там самые первые.
— Ну что, по местам? — сказал я, доставая бур.
— Давай, — кивнул Саша. — Я на течение попробую.
— А я на глубине останусь, — добавил Жора.
Я выбрал нейтральное расположение, между течением и ямой. Пробурил лунку, насадил червя, опустил мормышку. Жду. Минута, вторая, третья — тишина. Только ветерок поскрипывает снегом на насте. Перешёл к другой лунке — та же картина. Настроение начинало падать.
— Есть! — неожиданно крикнул Саша.
Я обернулся: он уже вываживал что-то серебристое. Сорога, граммов на двести, запрыгала на льду.
— Ну вот, хоть кто-то клюёт, — сказал я, возвращаясь к своей лунке.
Через пару минут мой кивок чуть дрогнул, потом ещё раз. Не резко, неуверенно, будто рыба пробовала наживку языком. Я затаил дыхание. Кивок плавно пошёл вниз — подсечка! На крючке затрепыхалась небольшая сорожка. Не фонтан, но первая ласточка.
— Ура, обрыбился! — усмехнулся я, снимая рыбу.
Мы просидели на яме около часа. Поймали ещё пару сорог, но клёва, который мы ждали, не было.
— Слушайте, — предложил я. — Давайте двигать дальше? В те места, где в прошлом году я не раз ловил хорошую, упитанную сорогу.
— Согласен, — сказал Саша. — Здесь явно не «фонтан».
— А я пока тут останусь, — сказал Жора. — Жерлицы поставлю, может, щука подойдёт.
Я собрал снасти, и мы с Сашей двинулись вниз по реке. Моим ориентиром раньше была берёза, но её унесло ещё в том году. Однако место я всё равно узнал — знакомый поворот, заводь с лёгким течением.
— Саш, ты где?
— А я вот тут остановлюсь, — показал он на участок, где в прошлом году неплохо отловился. — Там вон за кустами.
— Хорошо, я у начала заводи забурюсь, — ответил я.
Я нашёл место, пробурил лунку — вода тут же поднялась, чуть не выплеснулась через край. «Ну, здесь явно есть движение», — подумал я.
Опустил мормышку. Течение сразу подхватило её, кивок начал мелко подрагивать — это не рыба, просто вода играет. Но я чувствовал: где-то здесь рыба должна стоять.
Вдруг кивок резко дёрнулся — раз, другой. Я приготовился. Потом — короткая пауза, и снова рывок, уже сильнее. Подсечка! На крючке сопротивлялось что-то упругое, но не тяжёлое. Сорога, граммов на полтораста, бойко билась на льду.
— Есть контакт! — крикнул я Саше.
— У меня пока глухо, — донеслось в ответ.
Я снова наживил червя, опустил. Поклёвка не заставила себя ждать: кивок начал плавно, почти лениво уходить вниз — так обычно берёт сорога покрупнее. Подсечка — и на этот раз рыба чувствовалась основательнее. Леска чуть натянулась, язь? Нет, снова сорога, но граммов на триста — плотная, с тёмной спинкой.
За полчаса у меня набралось штук семь. Саша тоже начал потихоньку цеплять.
— Ну что, — сказал я, подходя к нему. — Двигаем обратно? Жору проведаем, да и на яме ещё раз попробуем.
— Давай, — кивнул Саша. — Всё равно клёв стих.
Мы вернулись к Жоре. Он уже успел разложить жерлицы вдоль берега и сидел на ящике, поглядывая на кивки.
— Ну как вы? — спросил он, отхлёбывая чай из термоса.
— Нормально, — ответил я. — Десятка полтора на двоих набрали. А у тебя?
— Окунь баловал, — показал он на пару полосатых у ног. — Штук пять, грамм по триста. А по жерлицам — то ли щука балуется, то ли мелочь дёргает. Было пару сработок, но пустых.
Я присел рядом, наживил свежего червя и закинул удочку прямо у края ямы. Пока ждал, успел сделать глоток чая. Кивок на моей удочке вдруг резко ушёл вниз, даже с небольшим перебором — не плавно, а с рывком.
— О, это не сорога! — сказал я, хватаясь за удилище.
Подсечка — и на том конце ощутимо потянуло. Рыба упёрлась, пошла в сторону, леска заскрипела. Я вываживал её аккуратно, чувствуя, как бьётся в глубине что-то увесистое.
— Давай, давай, — подбадривал Жора.
Когда я подтянул её к лунке, увидел широкий серебристый бок. Сорога! Но какая: граммов под пятьсот, с тёмной спинкой и красноватыми плавниками. Красавица.
— Вот это экземпляр! — восхитился Жора.
Я снял рыбу с крючка и тут заметил на её боку странные отметины — глубокие царапины, будто кто-то крупный успел вцепиться, но не удержал.
— Глянь, — показал я Жоре. — Её кто-то атаковал уже. И недавно.
— Щука, — уверенно сказал он. — Мамка где-то рядом ходит. У меня с одной жерлицы поводок отрезало как ножом. Даже не заметил, когда успела.
Я перевёл взгляд на жерлицы. Одна из них стояла с поднятым флажком — сработка. Жора подошёл, взял леску, потянул — пусто.
— Ушла, — вздохнул он. — А чувствовалась хорошо, тяжело так.
Мы ещё немного половили на яме. Я поймал ещё одну покусанную сорогу, покрупнее первой. Жора вытащил пару окуней, а Саша под конец подсек что-то серьёзное, но рыба ушла в коряги и оборвала леску.
— Ну всё, — сказал я, поглядев на часы. — Пора собираться, скоро темнеть начнёт.
Мы свернули снасти, проверили жерлицы в последний раз. На одной из них, ближней к берегу, я почувствовал сопротивление. Подсек — и на льду запрыгал небольшой окунь, который просто зацепился за мёртвого мохтика.
— Не щука, но хоть что-то, — улыбнулся я.
Мы загрузили сани и двинулись к машине. Солнце уже садилось, окрашивая снег в розовато-золотой цвет. Где-то за рекой снова трещал тетерев, а мы увозили с собой не самый богатый улов, но зато — воспоминания о последней хорошей рыбалке на Тырле-Яхе.
Потом рыба оттуда ушла. Но тот день мы запомнили: морозное утро, горячий чай, покусанных сорог и оборванный поводок, который так и остался загадкой — какая же мамка гуляла подо льдом.
До новых встреч! 🎣❄️✨