Марина погладила свой уже заметный живот. Пять месяцев. Время надежд и нежности. Два года назад, когда Артём только начал за ней ухаживать, всё казалось сказкой. Да, он жил с родителями, но свёкры — интеллигентнейшие люди — приняли её как родную. Свекровь, Галина Петровна, стала для Марины лучшей подругой: вместе выбирали шторы, вместе пекли пироги, вместе обсуждали будущее малыша.
Артём клялся, что его прошлое — это просто закрытая страница. Его сын от предедущего брака жил с матерью, алименты платились исправно, и Марина была уверена, что её семейному счастью ничего не угрожает (его прошлая семья). Она переехала к нему, не имея ни своего угла, ни накоплений — все деньги ушли на аренду жилья в прошлом и текущие нужды.
— Ты под защитой, — уверял её Артём. — Мои родители тебя обожают, я тебя люблю. О чем ещё мечтать?
Марина верила, но ровно до того самого дня, когда на пороге квартиры не появился восьмилетний Денис, сын Артёма, с потрёпанным рюкзаком.
Мать Дениса ушла в очередной запой, и здравый смысл бабушки с дедушкой решил, что ребёнку место здесь. Артём сиял от счастья — сын вернулся! Свёкры засуетились, обустраивая Денису угол. Марина пыталась сочувствовать, но быстро поняла, что с этого момента она в этом доме лишняя.
Денис оказался не просто обиженным ребёнком, а настоящим мастером психологического террора. Он быстро понял, что Марина здесь на птичьих правах.
— Ты тут никто, — шепнул он ей на кухне, когда никого не было рядом. — Это квартира моей бабушки. А когда родится твой сыночек, я его выкину.
Начались «пакости»: то «случайно» разлитый сок на её единственное дорогое платье, то исчезнувшие витамины для беременных, то истошные крики по ночам, из-за которых Марина не спала. Но самое страшное началось, когда она пыталась жаловаться.
— Мариночка, ну он же ребёнок, у него травма, — мягко говорила Галина Петровна, отводя глаза. Подружка-свекровь вдруг превратилась в «просто бабушку своего внука».
— Не накручивай себя, тебе вредно нервничать, — отмахивался Артём. — Денис просто привыкает. Будь мудрее, ты же взрослая.
Марина чувствовала, как вокруг неё смыкается кольцо одиночества. Она сидела в декрете, без гроша в кармане, в квартире, которая ей не принадлежала, среди людей, которые предпочли закрыть глаза на её страдания ради «спокойствия ребенка».
А вчера Денис «случайно» толкнул её в коридоре. Не сильно, но Марина едва удержалась на ногах. Сердце колотилось где-то в горле. Артём видел это. Он видел, как сын ухмыльнулся, и как Марина побледнела, но он просто прошёл мимо в ванную.
«Куда мне бежать?» — эта мысль пульсировала в голове Марины всю ночь.
У неё не было родителей, готовых принять её за 700 км. У неё не было своей квартиры и не было накоплений, потому что она жила «как за каменной стеной», тратя всё на текущие радости.
Она поняла страшную вещь: её «прекрасные» отношения со свекрами и мужем держались на её удобстве. Пока она была просто «беременной женой», всё было хорошо, но как только возник конфликт интересов с их «кровным» внуком и сыном — она стала досадной помехой.
Марина сидела на кухне в 4 утра и пила пустой чай.
— Девочки, до слёз... — шептала она, набирая сообщение в анонимный чат. — Не знаю, куда бежать. Сил нет, а впереди ещё декрет, роды и этот ребёнок, который меня ненавидит.
Она поняла слишком поздно: нельзя строить жизнь на чужой территории, не имея пути к отступлению. Теперь её единственная надежда — на социальные службы или на то, что Артем наконец-то проснётся. Но глядя на то, как свекровь по утрам ласково гладит Дениса по голове после его очередной выходки, Марина понимала: в этой битве за территорию она уже проиграла.