— Ты видела, как этот индюк раздувался от гордости у стойки регистрации? — ядовито выплюнул Роман, едва замок входной двери успел щелкнуть за их спинами. — Прямо хозяин жизни, не меньше. Смотреть тошно на эту дешёвую показуху.
Он пнул свои кроссовки в угол прихожей, совершенно не утруждая себя тем, чтобы аккуратно поставить обувь. Виктория медленно стянула с плеч плащ, глядя на мужа с откровенным недоумением. Ещё полчаса назад этот человек вел себя совершенно иначе.
— Какую показуху, Рома? — ровным тоном поинтересовалась она, вешая верхнюю одежду на крючок. — Они просто улетели отдыхать. Люди пахали без нормального отпуска почти два года, заработали денег и полетели на острова.
— Пахали они, как же! — Роман яростно дернул молнию на своей толстовке. — Этот твой Игорек обыкновенный мошенник. Нормальные люди такие сумасшедшие деньги честным трудом не зарабатывают. Крутит какие-то мутные схемы на своих тендерах, откаты получает, а потом строит из себя успешного бизнесмена в бизнес-классе. А твоя сестрица Алина — типичная приживалка. Нацепила на себя брендовое шмотье, обвешалась золотом и ходит, губы кривит. Содержанка. Ни дня в своей жизни нормально не перетрудилась, только карточкой мужа машет.
— А полчаса назад ты думал совершенно иначе, — холодно заметила Виктория, проходя мимо мужа в гостиную. — У терминала ты Игорю руку чуть не оторвал от усердия.
— Я вел себя как воспитанный родственник, — огрызнулся Роман, плюхаясь на свой любимый продавленный диван. — Это элементарные правила приличия, Вика. Ты хочешь, чтобы я им прямо в аэропорту скандал устроил и высказал всё в лицо?
— Правила приличия? — Виктория остановилась посреди комнаты и в упор посмотрела на мужа. — То есть, заискивающе заглядывать Игорю в глаза и просить привезти элитный виски из дьюти-фри — это теперь так называется? Ты же вокруг него настоящим ужом вился. «Игорек, дружище, мягкой посадки вам, отличного отдыха, не забудь про бутылочку для меня, я же ценитель». Твоя улыбка была шире, чем взлетная полоса. Ты разве что ботинки ему не кинулся протирать.
Роман скривился, словно проглотил кусок лимона. Его явно задело то, с какой невероятной точностью жена спародировала его подобострастные интонации. Лицо покрылось некрасивыми красными пятнами, а пальцы нервно вцепились в обивку дивана.
— Я просто решил воспользоваться ситуацией! — он раздраженно взмахнул рукой, пытаясь оправдать свое двуличие. — Раз уж они швыряются деньгами направо и налево, почему бы мне не получить с этого хоть какую-то пользу? Для них эта бутылка — сущие копейки. Они за один ужин на своих Мальдивах оставят больше, чем я за месяц могу заработать.
— И поэтому ты решил выпросить подачку у человека, которого за глаза называешь вором? — Виктория почувствовала, как внутри начинает закипать глухое, тяжелое отвращение. — Тебе самому от себя не мерзко? Ты поливаешь их грязью, ненавидишь каждую их покупку, но при этом с щенячьей радостью готов пить дорогой алкоголь, купленный на эти самые, как ты выражаешься, наворованные деньги.
Роман резко подался вперед, упираясь локтями в колени.
— Ты вообще на чьей стороне? — злобно прошипел он. — Я твой муж! А ты стоишь тут и защищаешь эту напыщенную парочку. Ты не видишь, как они на нас смотрят? Как на людей второго сорта! Алина твоя сегодня весь вечер свой новый телефон крутила перед носом, чтобы мы точно заметили обновку. А Игорь? Он же специально заговорил про этот свой отель с виллами на воде. Чтобы унизить нас. Показать свое превосходство и ткнуть нас носом в то, что мы сидим в этой бетонной коробке.
— Никто нас не унижал, — Виктория скрестила руки на груди, не поддаваясь на его агрессию. — Игорь просто рассказывал о планах на отпуск, потому что мы сами спросили, куда именно они летят. Никто не виноват, что любое упоминание чужого успеха или чужих денег вызывает у тебя приступ неконтролируемой желчи.
— Это не успех! Это вопиющая несправедливость! — Роман соскочил с дивана и начал нервно вышагивать по комнате. — Я умнее этого Игоря в сто раз. У меня два высших образования. Я могу руководить крупными проектами. Но мне просто не везет с нужными связями. А этот выскочка оказался в нужное время в нужном месте, подлизался к кому надо, и теперь жирует за чужой счет.
Виктория смотрела на мечущегося по гостиной мужа, и с каждой секундой её раздражение только росло. Она прекрасно помнила, как Роман стоял рядом с дорогим багажом Игоря и Алины, с подобострастной улыбочкой комментируя их предстоящий полет. Он сам завел разговор про магазины беспошлинной торговли, сам начал расхваливать вкусы Игоря в дорогом алкоголе, фактически вынудив того пообещать купить этот чертов виски. А сейчас этот же самый человек извергал проклятия, находясь в полной безопасности собственной квартиры.
— Твои два высших образования лежат в ящике стола уже пять лет, — безжалостно констатировала Виктория. — И связи тут совершенно ни при чем. Игорь работает сутками. Он мотается по командировкам, решает проблемы, берет на себя ответственность за целый штат сотрудников. А ты сидишь на этом диване, смотришь ролики в интернете и ждешь, когда к тебе придут и предложат должность генерального директора с окладом в миллион.
— Я не собираюсь горбатиться за копейки! — огрызнулся муж, резко останавливаясь напротив жены. В его глазах полыхала откровенная ярость. — Я знаю себе цену. Я не буду батрачить на дядю, как некоторые идиоты. У меня другой масштаб мышления!
— Один только перелет бизнес-классом обошелся им тысяч в шестьсот! — Роман не мог успокоиться, его пальцы лихорадочно выбивали дробь по экрану смартфона, куда он залез сразу после своей тирады о масштабном мышлении. — А чемоданы? Ты видела эти чемоданы? Это же откровенное издевательство над здравым смыслом! Триста тысяч за кусок коричневого пластика с логотипами!
Он водил пальцем по экрану, открывая сайты турфирм и брендовых бутиков, словно заправский бухгалтер, проводящий жесткий аудит ненавистной ему компании. Его лицо перекосило от маниакального возбуждения, глаза лихорадочно блестели в свете экрана мобильного телефона.
— Они за две недели на этих своих Мальдивах спустят два миллиона минимум, — продолжал сыпать цифрами муж, сглатывая вязкую слюну и не отрывая взгляда от дисплея. — Два миллиона, Вика! На коктейли с зонтиками, лобстеров и спа-процедуры! Пока нормальные люди давятся в метро по утрам и жрут макароны по акции.
— Нормальные люди работают и зарабатывают на свой отдых, а не считают чужие деньги в чужих кошельках, — холодно отрезала Виктория, не меняя позы и внимательно наблюдая за этой истерикой жадности. — Игорь открыл свою фирму пять лет назад. Он ночевал в офисе, мотался по регионам в неотапливаемых поездах, сам разгружал первые партии товара. А ты в это время что делал? Лежал вот на этом самом месте, смотрел сериалы и рассуждал о том, как несправедлив к тебе мир и как вокруг все куплено.
Роман резко отбросил телефон на мягкую обивку дивана и впился в жену злым, колючим взглядом. Цифры чужого богатства, которые он только что сам же и озвучил, окончательно лишили его разума. Теперь ему срочно требовалось найти виноватого в собственном провале. И этот виноватый стоял прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки.
— А знаешь, почему мы никуда не ездим? — он угрожающе подался вперед, вытягивая шею, как агрессивная птица. — Знаешь, почему я сижу в этом душном городе без копейки в кармане? Потому что у меня жена — амёба!
Виктория даже не шелохнулась, лишь слегка прищурила глаза, ожидая продолжения этого абсурдного и жалкого монолога.
— Да-да, смотри на меня своим надменным взглядом! — злобно выплюнул Роман, распаляясь с каждой секундой всё сильнее. — За каждым успешным мужчиной стоит женщина, которая его мотивирует! Которая в него верит, толкает вперед, заставляет шевелиться. Алина из своего Игоря веревки вьет, требует курорты, бриллианты, машины представительского класса. Вот он и крутится, как белка в колесе, чтобы её непомерные запросы удовлетворить. А ты? Тебе же ничего не надо! Ты согласна жить в этом болоте, таскать тяжелые пакеты с продуктами из дискаунтера и радоваться редким выходным на даче у родителей! Ты тянешь меня на дно своей убогой удовлетворенностью!
— То есть в том, что ты патологический лентяй, виновата я? — Виктория усмехнулась, и эта холодная, отрезвляющая усмешка взбесила мужа еще больше. — Это я не давала тебе развивать твой гениальный стартап по доставке фермерских продуктов, который ты забросил через две недели, потому что оказалось, что там надо вставать в пять утра и договариваться с поставщиками? Или, может быть, я виновата в том, что ты бросил курсы программирования, за которые мы заплатили с моей кредитной карты? Ты же тогда кричал на всю квартиру, что преподаватели бездари, не видят твоего потенциала и заставляют учить скучную теорию.
— Это были провальные ниши! — рявкнул Роман, вскакивая на ноги. — Я вовремя понял, что не стоит тратить свое драгоценное время на откровенную ерунду! Я искал свой путь! Я анализировал рынок!
— Твой путь пролегает строго от холодильника до дивана, Рома, — жестко парировала жена, чеканя каждое слово. — Ты за три года не довел до конца ни одного дела. Вообще ни одного. Я работаю старшим менеджером, закрываю ипотеку за эту квартиру, покупаю продукты, оплачиваю бензин и твои бесконечные подписки на игровые сервисы, пока ты ищешь себя. Ты ждешь, что я начну топать ножкой и требовать от тебя бриллианты, чтобы ты внезапно стал миллионером? Серьезно? Если я прямо сейчас потребую оплатить путевку на Мальдивы, ты просто устроишь очередную истерику о том, что я меркантильная хищница и не понимаю твоего сложного внутреннего мира.
— Ты просто ограниченная! — заорал он, отчаянно размахивая руками. — Ты мыслишь категориями дешевой обслуги! Ипотека, продукты, стабильная зарплата два раза в месяц! У тебя нет размаха! С тобой невозможно построить империю, потому что ты панически боишься рисковать! Если бы ты поддержала меня в прошлом году, когда я хотел заложить эту квартиру ради инвестиций в новый криптопроект, мы бы сейчас не стояли здесь и не ругались! Мы бы тоже летели бизнес-классом на острова!
— Мы бы сейчас жили на теплотрассе, — ледяным тоном осадила его Виктория, не отступая ни на шаг. — Потому что та финансовая пирамида, куда ты собирался вложить наши единственные деньги, рухнула через два месяца, забрав с собой накопления тысяч таких же наивных фантазеров. И Игорь, кстати, тебя об этом предупреждал, когда ты пытался занять у него деньги на первый взнос. Но ты же тогда назвал его трусом, который ничего не смыслит в современных технологиях и трендах.
Упоминание имени успешного родственника подействовало на Романа как удар хлыста. Его лицо пошло багровыми пятнами, мышцы на скулах нервно дернулись, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Он ненавидел, когда жена оказывалась права, оперируя неоспоримыми фактами, но еще больше он ненавидел осознавать собственную ничтожность на фоне чужих, вполне осязаемых достижений.
— Да плевать я хотел на твоего Игоря и его снисходительные советы! — прорычал муж, подходя к Виктории почти вплотную, пытаясь подавить её своим ростом. — Вы все стоите друг друга! Мещанское кубло, которое меряет людей только толщиной кошелька и маркой машины! Вы ничего из себя не представляете без своих мутных схем и связей! Вы пустые, алчные потребители!
Виктория смотрела прямо в перекошенное злобой лицо человека, с которым прожила в браке четыре года. Она видела перед собой не непризнанного гения, не жертву жестоких обстоятельств, а обычного, прогнившего насквозь завистника. Внутри неё словно щелкнул тяжелый металлический тумблер, окончательно отключая любые иллюзии относительно их совместного будущего.
— Вся твоя семейка — это сборище лицемерных хапуг, которые идут по головам! — Романа уже откровенно несло, он брызгал слюной, наступая на Викторию и вдавливая пятки в паркет. — Твой хваленый Игорек скоро допрыгается со своими откатами и государственными контрактами. Такие, как он, долго не задерживаются на плаву. Рано или поздно его сдадут свои же подельники. А Алина твоя прибежит к нам плакаться, когда его за задницу возьмут, и все ее платиновые карточки заблокируют. Вот тогда мы посмотрим, как она будет своими накачанными губищами шлепать без маникюров и элитных спа-салонов! Вы же все одинаковые. Беспринципные, пустые потребители. Ради копейки готовы родную мать продать, лишь бы казаться лучше других и жрать в три горла!
Виктория смотрела на перекошенное, побагровевшее лицо мужа. На вздувшуюся вену на его виске. На капли пота, некрасиво выступившие над верхней губой. Он тяжело дышал, раздувая ноздри, и выглядел жалким, но одновременно абсолютно омерзительным в своей агрессии. В эту секунду в ее сознании словно рухнула невидимая кирпичная стена, за которой она старательно прятала от самой себя правду все эти долгие четыре года брака. Никакого гениального стратега не существовало. Не было никакого временного кризиса, профессионального выгорания или глубокого поиска себя. Перед ней стоял абсолютно пустой, злобный неудачник, чья единственная реальная способность заключалась в генерировании зависти и жгучей ненависти к тем, кто хоть чего-то добился в этой жизни. Он буквально питался этой желчью, она заменяла ему кислород, служила универсальным оправданием его собственной тотальной никчемности.
— Ты просил сестру привезти виски из дьюти-фри и желал мягкой посадки, а теперь брызжешь слюной, что она жирует! Ты завидуешь даже их чемоданам! Мы никуда не ездим, потому что ты ленишься поднять пятую точку с дивана! Хватит срывать злость на мне! Я ухожу!
Она плавно развернулась, оставив его стоять посреди гостиной с открытым ртом, и уверенным шагом прошла в спальню. Из-под просторной двуспальной кровати Виктория вытащила объемную дорожную сумку из плотной темно-синей ткани. Ту самую, с которой несколько лет назад переезжала в эту квартиру. Молния расстегнулась с резким, сухим звуком, разрезав спертый воздух в комнате.
Роман ворвался в спальню следом за ней. Его напускная уверенность дала огромную трещину, но злоба никуда не делась, лишь сменила тональность на более высокую, истеричную ноту.
— Куда это ты собралась? — он попытался преградить ей путь к шкафу, раскинув руки в стороны. — Вещи собирать надумала? Решила поиграть в независимую и гордую женщину? Давай, вперед! Посмотрим, кому ты нужна со своими постоянными претензиями и вечно недовольным лицом!
Виктория жестко оттолкнула его руку и распахнула дверцы шкафа. Она сняла с вешалок несколько базовых рубашек, плотные брюки и кардиган, аккуратно свернула их и уложила на самое дно сумки. Никакой суеты, никаких резких, нервных движений. Она действовала с ледяной методичностью. Следом в сумку полетели джинсы, несколько толстовок и стопка белья из нижнего ящика комода.
— Ты думаешь, я тебя останавливать буду? Уговаривать остаться? — продолжал истошно вопить Роман, нависая над ней и переминаясь с ноги на ногу. — Да скатертью дорога! Освободишь пространство для нормальной, полноценной жизни! Я без тебя только вздохну свободно! Ты же всю мою энергию высасывала своим приземленным мышлением! Я из-за тебя не мог сосредоточиться на глобальных проектах, потому что ты постоянно зудела про свою работу и покупки!
Виктория прошла в ванную, сгребла с полки свои кремы, зубную щетку, флакон любимого парфюма и бросила всё это в объемную косметичку. Вернувшись в спальню, она уложила косметичку поверх сложенных вещей. Затем она шагнула к рабочему столу, забрала свой легкий металлический ноутбук, свернула зарядное устройство и достала из верхнего ящика пластиковую папку со своими личными документами.
Роман ходил за ней по пятам, словно привязанный невидимым поводком. Его голос срывался на визг. Он прекрасно понимал, что происходит нечто непоправимое. Его комфортный, безопасный мир с полным холодильником и регулярно оплачиваемым интернетом рушился прямо на его глазах, но раздутое эго и патологическая гордыня не позволяли ему остановиться и прекратить поток оскорблений.
— Ты побежишь к своей сестрице и ее ворюге! Будешь им прислуживать, чтобы они тебя приютили! — ядовито продолжал он, тыча пальцем в ее спину. — А они вытрут об тебя ноги! Для них ты никто! Ты такая же неудачница, просто отказываешься это признавать! Иди, пресмыкайся перед их деньгами и чемоданами!
Виктория застегнула тугую молнию на забитой до отказа сумке и выпрямилась. Багаж оказался тяжелым, но она уверенным рывком закинула широкий ремень на правое плечо, поправила воротник свитера и холодно посмотрела на мужа сверху вниз, несмотря на разницу в росте.
— Я неудачница только в одном, Рома, — произнесла она спокойно, без малейшей тени сомнения или сожаления. — Я была нищей на банальное самоуважение, раз позволяла тебе паразитировать на моей жизни все эти годы. Но эту единственную проблему я решаю прямо сейчас. Отойди с дороги.
— Отойду, конечно! Проваливай! — Роман резко шагнул в сторону, освобождая узкий проход коридора, но его лицо искривилось в жуткой, неестественной гримасе. — Только не думай, что ты выйдешь отсюда победительницей. Вы все у меня сейчас получите.
Он метнулся к дивану, грубо отшвырнув ногой попавшийся на пути пуфик, схватил брошенный ранее смартфон и разблокировал экран дрожащими от напряжения пальцами. В его глазах горел абсолютно безумный, фанатичный огонь человека, которому больше нечего терять и который готов утащить на дно абсолютно всех окружающих. Если его комфортный, обустроенный чужими руками мир рухнул, значит, он испоганит жизнь тем, кто, по его искаженному мнению, в этом виноват.
Виктория остановилась в прихожей, поправляя широкий ремень тяжелой дорожной сумки на плече. Она не собиралась его останавливать или отнимать гаджет, ей было просто любопытно посмотреть, на какое еще дно способен опуститься этот взрослый мужчина.
Роман лихорадочно открыл мессенджер, нашел общий семейный чат и, злорадно ухмыляясь, вдавил большим пальцем иконку микрофона.
— Ну что, господа богачи, мягко долетели? — заговорил он в динамик громко, с нескрываемой издевкой, специально повышая тон, чтобы Виктория слышала каждое произнесенное слово. — Игорек, ты там смотри, не подавись своим элитным пойлом из дьюти-фри. Я тут подумал и решил, что мне от такого дешевого ворья подачки не нужны. Жри свой виски сам. А заодно жди проверку из налоговой, потому что я лично напишу на твои мутные тендерные схемы пару подробных заявлений в органы. Посмотрим, как ты запоешь, когда твои счета заморозят, а твою контору прикроют за мошенничество и отмывание бабок.
Он отпустил кнопку, отправляя первое голосовое сообщение, и тут же нажал её снова, не давая себе времени на передышку и не обращая внимания на присутствие жены. Его несло. Черный яд, копившийся годами, наконец-то нашел свой выход.
— А ты, Алина, наслаждайся своими Мальдивами, пока можешь! — с наслаждением выплевывал слова Роман, глядя прямо в глаза Виктории. — Скоро твой спонсор сядет, и пойдешь ты кассиршей в супермаркет работать. Снимешь свои брендовые шмотки и будешь просрочку на складе списывать. И сестрицу свою забирайте, она как раз сейчас к вам со своими пожитками тащится. Мы с ней закончили. Вы все — сборище жалких, алчных пустышек, и я счастлив, что больше не имею к вашему убогому семейству никакого отношения!
Он отправил второе сообщение и победно уставился на жену. Грудь его тяжело вздымалась, на губах играла кривая, торжествующая улыбка. Он искренне верил, что только что нанес сокрушительный удар, испортил им весь долгожданный отпуск, унизил и растоптал. Он ждал бурной реакции. Ждал, что Виктория бросится отнимать телефон, начнет скандалить, защищать родственников.
Но Виктория стояла абсолютно спокойно. В ее взгляде не было ни гнева, ни обиды. Только брезгливое, холодное равнодушие, с которым нормальный человек рассматривает раздавленного ботинком таракана.
— Отправил? — ровным, лишенным всяких эмоций тоном поинтересовалась она. — Молодец. Ты только что собственными руками подтвердил всё то, о чем я тебе говорила.
— Я высказал им факты! — огрызнулся Роман, но его торжествующая ухмылка начала медленно сползать. Спокойствие жены раздражало его гораздо сильнее любых криков. — Я поставил их на место! Пусть знают, что я о них думаю и что я их насквозь вижу!
— Им абсолютно плевать, что ты о них думаешь, Рома, — Виктория переложила сумку поудобнее и сделала шаг к входной двери. — Они сейчас заселятся в красивый номер на вилле, прослушают твои жалкие вопли, покрутят пальцем у виска, заблокируют твой номер и пойдут купаться в океане. Они забудут о твоем существовании ровно через пять минут. А ты останешься здесь. Один. На этом самом диване.
Она взялась за металлическую ручку замка.
— Ты останешься один не потому, что ты непризнанный гений, которого никто не понимает, — продолжила она, чеканя слова с ледяной жестокостью. — А потому, что ты токсичный, ленивый неудачник, который ничего не умеет, кроме как завидовать другим и захлебываться собственной желчью. И завтра тебе придется самому идти в дешевый дискаунтер за продуктами, потому что я больше не буду покупать тебе еду. Твой бесплатный инкубатор закрылся. Добро пожаловать в реальную жизнь.
— Да пошла ты! — истошно заорал Роман, понимая, что последнее слово и контроль над ситуацией остаются не за ним. — Я без тебя горы сверну! Вы еще все приползете ко мне, когда я свой масштабный проект запущу! Я вас всех уделаю!
— Сначала научись за собой тарелки мыть, завоеватель, — бросила Виктория через плечо.
Она вышла на лестничную клетку и спокойно прикрыла за собой створку. В прихожей остался стоять всклокоченный, красный от ярости Роман. Он сжимал в руке телефон, нервно обновляя чат и ожидая, что сейчас там появятся гневные текстовые ответы от Игоря или Алины. Он жаждал продолжения скандала, ему нужна была эмоциональная подпитка для своей ненависти.
Но на экране светились только две синие галочки. Сообщения были прочитаны. Никто не стал вступать с ним в перепалку. В ту же секунду аватарка Игоря исчезла, сменившись стандартным серым контуром. Затем то же самое произошло с профилем Алины. Родственники просто заблокировали его, вычеркнув из своей жизни одним касанием экрана, как назойливый спам.
Роман медленно опустил руку с телефоном. Он обвел безумным взглядом пустую прихожую, посмотрел на сиротливо висящую на крючке свою старую куртку. Затем он поплелся в гостиную и тяжело рухнул на продавленный диван. Впервые за долгое время в его воспаленном мозгу не нашлось ни одной грандиозной идеи, ни одного оправдания собственной лени. Осталась только едкая, всепоглощающая злоба, которая теперь будет бесконечно разъедать его изнутри в полном одиночестве…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ