— Серёжа, я тебе должна кое-что сказать. Твой начальник — мой любовник.
Я замер с вилкой в руке. Посмотрел на неё — не шутит. Глаза спокойные. Губы чуть тронуты улыбкой.
— Что? — переспросил я.
— Что слышал. Коростылёв. Мы с ним уже четыре месяца.
Я отложил вилку. Вытер рот салфеткой. Отодвинул тарелку — аппетит пропал мгновенно, будто кто-то выключил рубильник. Коростылёв. Мой непосредственный начальник. Коммерческий директор. Пятьдесят два года, женат, трое детей. Тот самый, с которым я сидел на планёрках и обсуждал квартальные отчёты.
— Ты серьёзно? — спросил я.
— Абсолютно.
— И ты вот так просто мне это говоришь?
— А что скрывать? Я устала прятаться. Ты всё равно бы узнал.
Я встал из-за стола. Подошёл к окну. Смотрел на вечерний двор: машины у подъезда, старушка с таксой, дети на качелях. Прошло, наверное, полминуты. Тишина была такая, что я слышал, как тикают часы в коридоре и как она дышит за моей спиной — совершенно спокойно.
— Четыре месяца, — сказал я наконец.
— Четыре месяца.
— И что дальше? Ты уйдёшь к нему?
— Не знаю. Он обещал развестись. Но ты же знаешь, как это бывает.
— Нет. Не знаю. Расскажи.
— У него сложная ситуация. Дети, ипотека. Он не может уйти из семьи прямо сейчас. Но он меня любит.
Я повернулся.
— А меня?
— Что «тебя»?
— Меня ты любишь?
Она вздохнула. Поставила бокал на стол. Посмотрела на меня почти с сочувствием — так смотрят на человека, который не понимает очевидных вещей.
— Я к тебе привыкла. Ты хороший муж. Но любовь — это другое. Ты не даёшь мне того, что даёт он.
— И что же он тебе даёт?
— Ощущение, что я живая. Что моя жизнь — не просто работа-дом-ужин. Он возит меня в рестораны. Он дарит подарки, о которых ты забыл. Он слушает.
Я стоял у окна и слушал. Она говорила о нём — о моём начальнике — так, будто это была нормальная ситуация. Будто я должен был понять. Войти в положение.
— А ты понимаешь, что он мой начальник? — спросил я.
— Понимаю.
— Что он может уволить меня в любой момент? Что он каждый день сидит со мной в одном кабинете и обсуждает отгрузки, зная, что спит с моей женой?
— Я понимаю. Но мне казалось, что ты должен знать правду.
— Ты сказала это не ради правды. Ты сказала это, потому что тебе надоело врать. Тебе не стало стыдно. Тебе стало неудобно.
Она поджала губы. Встала. Собрала тарелки и понесла их в раковину. Я смотрел, как она двигается по кухне — та же походка, те же жесты. Родная женщина, которую я знал десять лет. И одновременно — совершенно чужой человек.
— Что ты планируешь делать? — спросила она, не оборачиваясь.
— А что я могу сделать? Ударить тебя? Ударить его и сесть в тюрьму? Уйти от тебя — и остаться без работы, потому что он меня уволит в тот же день? Ты всё просчитала, Лена. Ты понимала, что я в ловушке.
Она включила воду. Зазвенела посуда. Я стоял у окна и думал: а ведь она правда всё просчитала. Она знала, что я не ударю. Знала, что я не уйду с работы — у нас ипотека, у детей сложности в школе, репетиторы стоят бешеных денег. Я в капкане.
— Я не буду разводиться сейчас, — сказал я. — Но и жить с тобой как раньше не буду. Ты спишь в гостиной.
— Хорошо, — сказала она.
И это «хорошо» было самым унизительным. Потому что она даже не расстроилась.
Я лёг в спальне один. Лежал и смотрел в потолок. Думал о Коростылёве. О том, как он улыбается мне каждое утро. О том, как он спрашивает: «Ну что, Сергеич, как дела дома? Жена как?» Он спрашивал — и прекрасно знал, как моя жена. Знал лучше меня.
На следующее утро я пошёл на работу. Коростылёв сидел в своём кабинете — стеклянная перегородка, видно всё. Он махнул мне рукой. Я кивнул. Прошёл к своему столу. Открыл почту. Смотрел на цифры и не видел их.
В обед он подошёл ко мне в столовой. Поставил поднос рядом.
— Ты какой-то хмурый, Сергеич. Дома всё нормально?
Я посмотрел на него. Он жевал котлету и смотрел на меня с искренним участием. У него было круглое лицо, залысины и дорогие часы на запястье — подарок от жены на юбилей, он сам рассказывал. Я представил, как он держит мою жену за плечи. Как говорит ей те же слова, что мне сейчас. И ничего не ответил.
— Да так, — сказал я. — Устал просто.
— Отдохни. Возьми отгул на пятницу. Я подпишу.
— Спасибо.
Он похлопал меня по плечу, и я почувствовал запах её духов от его рукава. Тех самых, что я подарил ей на восьмое марта.
Неделя прошла как в тумане. Работа — дом — молчание. Лена спала в гостиной. Я делал вид, что всё нормально ради детей. Дети ничего не замечали — у них своя жизнь. Я ждал, что что-то случится. Что Коростылёв решит меня уволить. Что Лена соберёт вещи и уйдёт. Но ничего не происходило.
А потом случилось то, чего никто не ждал.
В понедельник утром в офис приехали люди из головного. Двое в костюмах, с ноутбуками и коробками для документов. Закрылись с генеральным. Потом — с финансовым директором. К обеду по офису поползли слухи: Коростылёва выводят. Махинации с тендерами. Откаты. Двойная бухгалтерия.
Я сидел за своим столом и не верил. В три часа меня вызвали к генеральному. Там сидели те двое из головного, сам гендиректор и начальник службы безопасности. Меня попросили рассказать всё, что я знаю о схемах Коростылёва. Я рассказал — то немногое, что замечал, но не придавал значения. Странные контракты. Подставные поставщики. Я был чист — мои участки шли ровно, без нарушений.
В шесть вечера Коростылёв вышел из кабинета с коробкой в руках. Лицо серое. Он не смотрел ни на кого. Прошёл мимо меня — и даже не поднял глаз. А я стоял у кулера с водой и смотрел ему вслед.
На следующий день генеральный вызвал меня снова.
— Сергей, вы давно в компании. Работаете честно. Результаты у вас отличные. Мы хотим предложить вам должность коммерческого директора.
Я стоял и молчал. Генеральный смотрел на меня и, видимо, не понимал, почему я не улыбаюсь.
— Алло, Сергей. Вы слышите? Это повышение. Оклад в два раза выше плюс бонусы. Машина, страховка.
— Я слышу, — сказал я. — Спасибо. Я согласен.
Вышел из кабинета и сел за свой стол. Зарплата в два раза выше. Должность Коростылёва. Его кабинет за стеклянной перегородкой теперь мой. Я смотрел в одну точку и чувствовал, как внутри закипает то, чему я не позволял выплеснуться целую неделю.
Вечером я пришёл домой. Лена была на кухне. Увидела меня — и сразу поняла: что-то не так.
— Что случилось? — спросила она.
— Коростылёва уволили. За махинации.
Она замерла с ножом в руке. Резала помидоры на салат.
— Как уволили? А он... он мне не звонил. Он вообще пропал.
— Пропал? Странно. Может, у него другие дела появились.
Я сел за стол. Положил перед собой телефон. Она стояла и смотрела на меня.
— А ты? — спросила она осторожно.
— Меня поставили исполняющим обязанности. Сказали: “Пока так, дальше посмотрим”.
Она медленно положила нож. Вытерла руки полотенцем. Села напротив. Лицо её менялось: сначала удивление, потом растерянность, потом что-то похожее на страх.
— Поздравляю, — сказала она тихо.
— Спасибо.
— И что теперь?
— Теперь? — я откинулся на спинку стула. — Теперь я хочу, чтобы ты рассказала мне всё. Как вы познакомились. Где вы встречались. Что он тебе обещал. Я хочу знать детали.
— Зачем тебе это?
— Я имею право. Ты сама начала этот разговор неделю назад. Теперь я его заканчиваю.
Она вздохнула. Налила воды, выпила. И начала рассказывать. Как он пригласил её на обед после корпоратива — сказал, что я много работаю, что такая женщина не должна скучать одна. Как отвёз в загородный отель. Как обещал бросить жену, как строил планы. Я слушал и не перебивал. Когда она закончила, я сказал:
— Теперь слушай, что будет дальше. Я подаю на развод.
Она кивнула.
— Квартиру продадим. Деньги пополам. Дети останутся с тобой.
Она снова кивнула. Глаза сухие. Не плачет. Может, ещё не до конца поняла. А может, понимала — и принимала.
— И ещё. Если ты захочешь найти Коростылёва — он теперь безработный. У него нет компании, нет машины, нет репутации. Жена, кажется, тоже подала на развод. Так что вы вполне можете начать новую жизнь — два свободных человека, которые друг друга заслуживают.
Она опустила глаза.
— Ты мстишь мне?
— Нет. Я просто больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Это не месть, Лена. Это гигиена.
Я встал и пошёл в спальню. Собрал вещи — немного, на первое время. Вернулся в коридор и уже у двери обернулся.
— Знаешь, в чём разница между мной и Коростылёвым?
— В чём?
— Он думал, что может взять всё: и бизнес, и чужую жену. А я просто делал свою работу.
Дверь закрылась. Я спустился по лестнице, сел в машину и поехал в гостиницу. Снял номер на сутки. Лёг на кровать, закинул руки за голову и впервые за долгое время улыбнулся.
Через месяц Коростылёва арестовали. Ещё через два — мы с Леной развелись. Дети остались с ней. Я переехал в новую квартиру, купил нормальную машину. На работе всё шло в гору.
А недавно я случайно увидел Лену в торговом центре. Она шла с каким-то мужчиной — невысоким, полноватым, с пакетами из продуктового.
Она увидела меня, замедлилась. Как будто хотела подойти. Я сделал вид, что не заметил.
И только когда вышел из торгового центра, понял — я даже не обернулся.
---
А вы бы смогли после такого продолжать работать с этим человеком? Или ушли бы, даже если теряете всё?