После суда о нас узнал весь город. Камиле позвонили из мэрии. Спросили: «Хотите показать свою программу по телевидению?» Она испугалась. А я сказала: «Соглашайтесь. Пусть все увидят, что любовь не боится диагнозов».
Звонок из мэрии раздался в понедельник утром.
Камила взяла трубку, побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела.
— Да, — сказала она. — Да, я подумаю. Да, спасибо.
Она положила трубку и уставилась на Катю.
— Нас приглашают на телевидение, — выдохнула Камила. — Хотят снять сюжет о «Квартире возможностей».
— Про нас? — уточнила Катя.
— Про тебя. Про Кирилла. Про то, как вы… — она запнулась, — как вы нашли друг друга.
Кирилл, который стоял у окна с кружкой кофе, резко обернулся.
— Нет, — сказал он. — Только не это.
— Почему? — спросила Катя.
— Потому что я не хочу, чтобы вся страна смотрела на меня. На нас.
— А что в этом страшного? — Катя склонила голову набок. — Ты стесняешься меня?
— Нет, — он подошёл к ней и взял за руки. — Я боюсь за тебя. Ты видела, что писали в интернете. А если после телевизора станет ещё хуже?
Катя посмотрела на него долгим, спокойным взглядом.
— А если станет лучше? — спросила она. — Если какая-то девочка, такая же, как я, увидит нас по телевизору и поймёт: она не одна? Что её мечты не глупее моих? Что любовь возможна?
Кирилл молчал.
Катя вспомнила интернат. Девочек, которые сидели по углам и плакали, потому что им сказали: «Тебя всё равно никто не полюбит». Она вспомнила Лену из сто седьмой — ту, с рыжими косичками, которая верила, что её никогда не заберут.
«Если бы кто-то показал им пример, — подумала Катя, — если бы кто-то сказал: “Я смогла, и вы сможете”…»
— Я согласна, — сказала Катя твёрдо. — Камила, звоните. Скажите «да».
Камила посмотрела на Кирилла.
— Ты как?
Кирилл выдохнул.
— Если Катя согласна, то и я согласен.
— Тогда поехали, — Камила уже набирала номер.
Съёмки были через три дня.
В квартиру приехали двое — оператор с огромной камерой и журналистка, молодая, с живыми глазами. Её звали Лена — как ту девочку из интерната.
— Вы не против, если я сначала просто посмотрю? — спросила Лена. — Без камеры. Чтобы понять, о чём на самом деле эта история.
— Не против, — Катя протянула ей альбом. — Посмотрите. Здесь всё.
Лена листала рисунки. Медленно. Останавливалась на каждом.
— Это вы рисовали? — спросила она.
— Да. А это — он, — Катя кивнула на Кирилла. — Чертежи. Нашего дома.
— Вашего дома?
— Который мы построим. Когда-нибудь.
Лена посмотрела на неё долгим взглядом.
— Знаете, Катя, я беру интервью уже семь лет. И за это время научилась отличать правду от вымысла. У вас — правда.
— Я не умею врать, — улыбнулась Катя. — У меня хромосома лишняя. А на ложь ума не хватает.
Лена засмеялась.
— С вами можно? — спросила она, доставая диктофон.
— Можно.
Сюжет показали через неделю.
Катя, Кирилл и Камила сидели на диване и смотрели на экран.
Себя со стороны было странно видеть. Катя нарисовала бы себя иначе — с большими глазами, с крыльями за спиной. Но на экране она была обычной девушкой. Только с немного другим лицом.
— Красиво получилось, — сказала Камила.
— Ты плачешь? — спросил Кирилл.
— Нет, — всхлипнула Камила. — Аллергия.
Катя взяла её за руку.
— Спасибо, — сказала она. — Вы дали мне дом. А теперь — голос.
— Какой голос?
— Который слышно далеко. Может, туда, где есть девочки, которые ждут.
После эфира Камилин телефон разрывался от звонков. Звонили из других городов. Других интернатов. Других «Квартир возможностей». Люди спрашивали: «Как вы это сделали? Как поверили?»
А Камила отвечала: «Я не верила. Это Катя заставила».
Через три дня пришло письмо.
Не от Михаила — от незнакомой женщины.
«Здравствуйте, меня зовут Надежда. Моей дочери Ане 10 лет. У неё синдром Дауна. Она посмотрела сюжет про вас и сказала: “Мама, я тоже хочу такую любовь, как у тёти Кати”. Я заплакала. Не от горя — от надежды. Спасибо вам за то, что показали: нашим детям есть место в этом мире. И они могут быть счастливы».
Катя перечитывала письмо несколько раз.
— Ане десять, — сказала она. — Такая же, как я когда-то. Которая не верила.
— А ты верила? — спросил Кирилл.
— Нет, — Катя покачала головой. — Но я рисовала. Верила в рисунки. А теперь — верю в жизнь.
Она спрятала письмо в альбом. Рядом с рисунком поцелуя. Рядом с чертежами жёлтого дома.
Через две недели Камила объявила:
— Наша программа расширяется. Мы открываем второй этаж «Квартиры возможностей». Нужно название.
— «Дом, который построил Кирилл», — предложила Катя.
— Слишком длинно.
— «Жёлтый дом», — сказал Кирилл.
— Тоже длинно.
— «Надежда», — тихо сказала Катя. — Назовём «Надежда». Потому что это то, что мы даём людям. Даже если сами боимся.
Камила посмотрела на неё.
— «Надежда», — повторила она. — Хорошо. Пусть будет «Надежда».
Катя взяла альбом и нарисовала вывеску. Большими буквами. С жёлтым солнышком вместо точки над «и».
— Повесим у входа, — сказала она. — Чтобы каждый, кто заходит, знал: здесь верят в чудеса.
— А ты веришь в чудеса? — спросил Кирилл.
— Я в них живу, — улыбнулась Катя.
Вечером они сидели на кухне и пили чай.
— Кирилл, — спросила Катя. — А ты не жалеешь, что я появилась в твоей жизни?
— Нет, — сказал он. — А ты?
— Нет. Ты был моим подарком. С первого рисунка.
— Я думал, подарок судьбы — это что-то материальное. Деньги, удача, везение.
— А оказалось — любовь, — закончила Катя. — Самая большая удача — это когда тебя принимают таким, какой ты есть. Со всеми хромосомами. Со всеми страхами.
Кирилл накрыл её ладонь своей.
— Принимаю, — сказал он. — Каждую клеточку.
Катя улыбнулась.
Она взяла карандаш и на чистой странице альбома написала:
«Подарок судьбы — это не то, что ты получаешь. Это то, кому ты его отдаёшь».
— Тебе, — сказала она, протягивая альбом Кириллу. — Я отдаю его тебе.
— А себе?
— А себе я оставлю тебя.
Он ничего не ответил.
Но Катя и не ждала ответа.
Потому что любовь не требует слов.
Она просто есть.
— Продолжение следует —