— Ты совсем с ума сошла? Снять дверь в нашу спальню? Какое тебе дело, что мы там делаем? Быстро поставь её на место, или я выкину тебя вместе с этими петлями!
Голос Веры хлестнул по стенам узкого коридора, ударился о высокий потолок и глухо провалился в пустоту дверного проёма. Она стояла на пороге собственной квартиры в мокром, нерасстёгнутом плаще, побелевшими пальцами вцепившись в ручки тяжёлой кожаной сумки.
Прямо перед ней, нелепо прислонённая к светлым обоям, возвышалась массивная дверь из тёмного дуба. Та самая, которую они с мужем выбирали несколько месяцев, объездив десяток магазинов и отдав половину совместных накоплений. Нижний угол полотна уже расцарапал дорогой ламинат, оставив на нём глубокую борозду — под декоративным покрытием противно желтела прессованная стружка.
Вера шагнула вперёд, даже не сняв грязные ботильоны. Под обнажённым косяком валялись выкрученные саморезы, рядом желтела мелкая древесная пыль, уже растоптанная чьими-то тапочками в грязное месиво. Металлические петли криво торчали из изуродованного дерева, словно вырванные с корнем зубы. Вокруг верхнего крепления кусками отвалилась штукатурка, осыпавшись на пол белой крошкой.
Весь этот день Вера мечтала об одном: вернуться в квартиру, за которую они с мужем платят ипотеку пополам, снять обувь, закрыться в спальне и просто выспаться. Она терпела свекровь уже вторую неделю, хотя та обещала приехать на два дня к врачу. Два дня давно прошли, врач был забыт, а Галина Петровна прочно обосновалась на их диване, заполняя квартиру своими вещами, запахом парфюма и нравоучениями. Но демонтаж двери — это было нечто новое. К такому Вера не была готова.
Она швырнула сумку на пуфик. Глухой удар немного привёл её в чувство, но ярость уже пульсировала в висках. Она скинула плащ, бросила его поверх сумки и широкими шагами направилась на кухню, застыв на пороге с перекошенным лицом.
Галина Петровна сидела за столом, заняв место Дениса. Перед ней стояла кружка с крепким чаем, плавала толстая долька лимона. Свекровь методично размешивала сахар маленькой ложечкой, не торопясь. Металлический звон разносился по вылизанной кухне, подчёркивая сюрреалистичность происходящего. Прямо на скатерти, рядом с вазочкой для печенья, лежал шуруповёрт. На его жёлтом корпусе и бите блестела свежая металлическая и древесная пыль. Инструмент был извлечён из закрытой кладовки, без спроса.
— Не ори на меня в моём доме, Вера, — ровным тоном произнесла свекровь, даже не поднимая глаз. Она аккуратно отложила ложечку, промокнула губы салфеткой и только после этого посмотрела на невестку.
— В вашем доме? — Вера оперлась о столешницу, нависая над ней. Костяшки пальцев побелели. — Вы в своём уме? Это наша с Денисом квартира. Мы платим ипотеку. Вы здесь временная гостья, которая задержалась. Вы испортили косяк, повредили пол. Зачем вы трогали дверь в нашу спальню?
— В порядочной семье от матери секретов не должно быть, — чеканя каждое слово, выдала свекровь. — Вы постоянно закрываетесь. Чуть вечер — щёлк замком. Ведёте себя как чужие. Закрытые двери разрушают энергетику, Вера. Дом должен дышать.
Вера слушала этот бред, и перед глазами плясали тёмные пятна.
— Какая энергетика? Вы что, в секту вступили? — процедила она. — Вы выкрутили саморезы, сорвали резьбу, выломали штукатурку и вытащили в коридор сорокакилограммовую дверь. И теперь сидите здесь с чаем и рассказываете про циркуляцию ауры?
— Ты со мной таким тоном не разговаривай, — отрезала свекровь. — Я знаю, что вы там делаете за замками. Честным супругам прятаться не от кого. А вы как мыши по углам. Деньги от меня прячете? Планы строите, как меня выжить? Или непотребствами занимаетесь?
— Непотребствами? — Вера криво усмехнулась. — Вы обвиняете меня в том, что я сплю со своим мужем в своей кровати? Вы вообще в своём уме?
— А хотя бы и так! — рявкнула свекровь, хлопнув ладонью по столу. — Вы стыд потеряли! Я должна слышать, чем дышит мой сын. Я должна контролировать атмосферу, иначе ты его под каблук загонишь.
Вера развернулась и вышла в коридор. Посмотрела на изуродованный проём. Обои были порваны, фурнитура торчала криво, один саморез застрял намертво — видимо, его пытались вырвать плоскогубцами. На шляпке виднелись глубокие царапины. Это не было спонтанным порывом. Пожилая женщина методично, потея и напрягаясь, разрушала чужое имущество, чтобы лишить их уединения.
Она вернулась на кухню.
— Вы встанете сейчас же, — ровным голосом произнесла Вера. — Возьмёте шуруповёрт. Прикрутите дверь на место. Если на косяке останется хоть одна царапина — оплатите замену из своей пенсии.
— Ишь раскомандовалась, — скрестила руки свекровь. — Я к этой деревяшке больше не притронусь. Сын придёт, он мне слова поперёк не скажет. Я здесь главная женщина.
В этот момент в замке щёлкнул ключ. В коридор, тяжело переступая, вошёл Денис. Он стянул капюшон, поднял взгляд и замер. Перед ним, перегораживая проход, стояла снятая спальная дверь.
— Твоя мать выломала дверь в нашу спальню, — голос Веры был ледяной. — Выкрутила петли с мясом. Испортила пол.
Денис медленно перевёл взгляд с изуродованного косяка на жену, затем на царапину на ламинате. Он сглотнул, но вместо того чтобы возмутиться, начал расшнуровывать ботинки, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Ну что ты начинаешь с порога скандалить, Вер? — пробормотал он. — Я с работы уставший. А вы тут разборки на пустом месте.
— На пустом месте? — Вера почувствовала, как что-то внутри надломилось. — Ты видишь выломанный дверной проём и считаешь это пустым местом?
С кухни донеслось:
— Денис, руки мой, я котлет разогрела. Не слушай истеричку.
Денис виновато улыбнулся и пожал плечами:
— Мам, ну зачем ты… хотя, может, так воздуха больше будет. У нас же вытяжка плохо работает. Пусть пока постоит, проветрится. А косяк я замазкой пройду. Зачем скандалить из-за куска дерева?
Вера смотрела на него. В этот момент она увидела не мужа, а пустого, трусливого манекена, готового пожертвовать её покоем ради комфорта своей матери.
Она не сказала больше ни слова. Развернулась, прошла в спальню, не глядя на выломанный проём. Открыла шкаф, достала сумку. Молча бросила туда косметичку, бельё, свитера. Документы. Свидетельство о браке оставила на столешнице.
— Вер, ты чего? — Денис замер на пороге. — Ты куда на ночь глядя?
— В гостиницу.
— Из-за какой-то двери? Ты рушишь семью из-за двери?
— У нас нет семьи, — ответила она, не поднимая глаз. — Семья кончилась, когда твоя мать выломала дверь, а ты решил, что это отличный повод для вентиляции. Дело не в двери. Дело в том, что ты трус.
Сзади возникла свекровь.
— Пусть катится, Денис. Побегает, деньги потратит и прибежит. А мы пока замки сменим.
Вера закинула сумку на плечо. Подошла к мужу вплотную. Негромко, но отчётливо сказала, глядя в глаза свекрови:
— В понедельник мой адвокат подаст на развод и раздел имущества. Квартира куплена в браке. Моя зарплата в три раза выше. Я заставлю продать эту квартиру через суд.
Денис побледнел.
— Вер… какой суд? А я где жить буду?
— С мамой. Там, где нет закрытых дверей и воздух свободно циркулирует. Она же жизнь на тебя положила. Пусть теперь и живёт с тобой.
Вера шагнула в подъезд. Захлопнула дверь.
Вдохнула холодный осенний воздух. Впервые за две недели ей хватило воздуха.