Лада
Довод прозвучал исключительно справедливо.
Где-то далеко над нашими головами раздался глухой, но отчётливый удар, но взрывом это не было. Очевидно, многострадальную дверь клиники наконец-то вскрыли или попросили открыться с максимальной убедительностью.
Стоящий рядом пацан мгновенно побледнел.
— Она теперь спустится сюда за нами?
— Если она действительно умна, — произнёс Фич, — то немедленно не полезет.
— А она умная?
Мы с хирургом обменялись выразительными взглядами. Правильный ответ казался до боли очевидным и предельно неприятным для нашего будущего.
Фич порылся в своих бездонных карманах и сунул мне в ладонь увесистый фонарик, небольшую пластиковую ампулу с медицинским охлаждающим гелем и засаленную старую карту, чудом отпечатанную на пожелтевшей водостойкой плёнке.
— Не вздумай слепо верить этой бумажке. Техники Маяка после прошлогоднего локального ремонта намертво перекрыли две крупные секции. Если пойдёшь и почувствуешь отчётливый запах горелой резины — знай, что это не выход наружу, это работает система фильтрации воздуха. Если уловишь гул массивных вентиляторов — не включай героя и уходи, там расположен силовой вход периметра.
— А существует ли на этой прекрасной схеме хороший, безопасный маршрут?
— Даже, не надейся.
— Обожаю получать настолько подробные и обнадёживающие инструкции. Ты оптимист, прям...
Фич протянул руку, крепко прижал широкую ладонь к моему затылочному воротнику и заботливо проверил надёжность металлического крепления плоти и нейроузла.
— Если всё это железо внутри начнёт критически греться, выдавливаешь охлаждающий гель и втираешь его ровно под левый край. Смотри не попади прямо в коммуникационный порт. Только рядом, на кожу.
— А если устройство начнёт греться ещё сильнее и плавить мне мозги?
— Тогда постарайся падать на пол так, чтобы случайно не разбить голову.
— Скажи, почему ты сегодня проявляешь такие чудеса отцовской заботы?
— Потому что именно сегодня ты обходишься мне особенно дорого.
Он явно хотел добавить что-то ещё, возможно, некое напутствие, но промолчал. Вместо слов он просто тяжело толкнул меня кулаком в плечо.
— Всё. Уходи.
Пацан внезапно сделал шаг вперёд и сунул мне в свободную руку нечто маленькое и склизкое на ощупь. Я опустил взгляд и узнал дешёвый одноразовый фильтр для имплантированной лёгочной сетки. Тот самый, что недавно лежал у него на медицинском лотке.
— Зачем мне эта дрянь?
— Там глубоко много технической пыли и едкого пара.
— У меня отродясь не было вшитой лёгочной сетки.
— Ну так рот-то у тебя есть, дыши им через фильтр.
Этот аргумент оказался ничуть не хуже доводов самого Фича. Я кивнул в знак благодарности, брезгливо зажал пластиковый фильтр между зубов и зашагал во мрак.
Предстоящие первые двадцать метров пути я одолел почти в нормальном ритме. Затем бетонный пол тоннеля начал ощутимо забирать вверх, и моё жалкое «почти» скоропостижно скончалось. Ноющие рёбра отдавались болью при каждом вдохе, спрятанный в затылке порт стремительно набирал температуру, а фонарь мелкой дрожью трясся в моей ослабевшей руке. Каждая встречная лужа словно задалась целью непременно стянуть с меня ботинок, а каждая низко висящая труба норовила проломить мне череп. За спиной раздавались удаляющиеся шаги Фича и пацана — они возвращались обратно к спасительному люку, и звук их поступи становился всё тише.
А затем мой воспалённый слух уловил совершенно иной звук.
Мерный, безупречно ровный ритм. Походка всего одного целеустремлённого человека.
Значит, Лада Корвин всё-таки обнаружила скрытый ход вниз. Было бы странно, если бы она его не нашла.
Я попытался заставить себя ускориться, и непослушное тело тут же доходчиво напомнило мне, что за подобное ускорение придётся дорого заплатить. Перед внутренним взором угрожающе вспыхнула красная системная строка Арбитра.
ПЕРЕГРЕВ ПОРТА: 41%.
— Да видел я, не слепой, — прогундел я сквозь стиснутый фильтр.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО СНИЗИТЬ ФИЗИЧЕСКУЮ НАГРУЗКУ.
— Пришли эту чёртову рекомендацию ей, а не мне.
КАНАЛ СВЯЗИ НЕДОСТУПЕН.
— Бесполезная, переоценённая высокотехнологичная дерьмовая дрянь...
Изгиб тоннеля наконец-то вывел меня к обещанной развилке. Согласно замасленной карте в моём кармане, левая ветка уходила к старому заброшенному коллектору, а правая упиралась в грузовой пропускной пункт Маяка. Реальность, по доброй традиции Садовой, оказалась куда менее радужной, чем планировалось. Левая ветвь оказалась наглухо перекрыта мощной стальной решёткой, на которой красовалась совершенно новая корпоративная пломба. Правый же коридор угрожающе вибрировал гулом мощных магистральных вентиляторов. Прямо между этими двумя сомнительными альтернативами болтался на проводе давно погасший аварийный указатель, показывавший стрелкой в бетонный пол.
Я осторожно приблизился к преграждающей путь решётке.
Свежая электронная пломба корпорации Маяк. Она не была установлена прямо вчера, но и старой её назвать язык не поворачивался. На гладком пластике отчётливо читалась стандартная служебная маркировка об обязательной консервации потенциально опасного участка. В переводе с их стерильного корпоративного языка на нормальный человеческий это означало, что они наглухо заварили проход исключительно ради того, чтобы не нести никакой юридической ответственности за тех неудачников, кто рискнет там подохнуть, но саму локацию на публичных картах заботливо оставили, поскольку масштабное обновление навигационных баз стоит приличных денег.
Далеко за спиной, в густой темноте тоннеля, отчётливо щёлкнул переключатель тактического фонаря. Яркий луч света безошибочно выхватил мою фигуру из полумрака.
Я даже не попытался обернуться.
— Егор, — спокойно позвала Лада меня.
Она подобралась пугающе близко. Очевидно, её превосходные искусственные лёгкие работали без сбоев, дорогостоящие тактические ботинки не скользили на слизи, а укреплённый позвоночник стоил значительно дороже всего медицинского оборудования в клинике Фича. Её голос даже не думал сбиваться от быстрого шага.
— Настоятельно рекомендую вам не пытаться бежать.
— Я всего лишь иду прогулочным шагом.
— Вы серьёзно ранены, Егор.
— Какая удивительная наблюдательность с вашей стороны...
— Интегрированный в ваш затылок модуль прямо сейчас критически перегревает физический порт. Ровно через десять минут вы неминуемо потеряете сознание от болевого шока. Через двадцать минут начнётся необратимый отёк мозговых тканей. А если вы всё же попытаетесь сунуться в вентиляционный вход Маяка, вас просто сварит бьющим оттуда раскалённым паром.
Я всё-таки крутнулся на каблуках.
Лада замерла ровно на границе света и тени. На ней был надет тёмный комбинезон из многослойной бронеткани, влажные от дождя волосы были туго стянуты на затылке в хвост, а на лице читалось абсолютное спокойствие профессионального чистильщика. В её правой, свободно опущенной руке был зажат компактный корпоративный пистолет, снабжённый специальной клинической насадкой. Эта штука предназначалась не для того, чтобы убивать на месте, а чтобы надёжно парализовать цель. В этом факте я не находил для себя ни капли утешения, поскольку быстрая смерть порой выглядит гораздо честнее хирургического изъятия.
— Всё это звучит как трогательная забота о моём здоровье, — с сарказмом произнёс я.
— Это объективная оценка сопутствующих рисков.
— У вас все романтические свидания начинаются с подобного протокола?
Она даже не удостоила меня ответной усмешкой, сохранив каменное выражение лица. Потрясающе неприятный в общении человек.
— Я не причиню вам ни малейшего физического вреда при условии, что вы добровольно отдадите мне исполнительный контур.
— Хочу напомнить, что он намертво вшит в мою черепную коробку.
— Я прекрасно об этом осведомлена.
— В таком случае наши трактовки понятия «отдать добровольно» кардинально расходятся.
Лада сделала бесшумный шаг в мою сторону. Оружие в её руке по-прежнему смотрело в пол, но это ровным счётом ничего не значило. Специалисты её профиля обладают достаточной квалификацией, чтобы не демонстрировать агрессию до самого момента выстрела.
Внутри моей головы Арбитр поспешно развернул поверх фигуры женщины каскад ярких системных строк.
КОРВИН ЛАДА. ДОПУСК: КРИЗИСНЫЙ ВОЗВРАТ АКТИВОВ.
СЛУЖЕБНЫЙ ДОСТУП: ЧАСТИЧНО ОТОЗВАН КОРПОРАЦИЕЙ.
УСТАНОВЛЕННЫЙ ИМПЛАНТ: СЕРАФИМ / СПИННОЙ БОЕВОЙ БЛОК.
МЕДИЦИНСКИЙ СТАТУС: ДАННЫЕ ЗАКРЫТЫ ДЛЯ ЧТЕНИЯ.
Она вдруг резко вскинула голову, словно почувствовав сканирование.
— Что конкретно вы сейчас предприняли?
— Кажется, я просто внимательно посмотрел в вашу сторону.
— Используя какой-то интерфейс?
— Очень хотел бы сам получить ответ на этот животрепещущий вопрос.
Впервые за всё время нашего знакомства на её безупречном лице дрогнул мускул. Это был отнюдь не страх и даже не банальное удивление. Скорее машинальная, холодная проверка новых вводных. Она начала рассматривать не меня в целом, а методично изучать мой левый глаз, вживлённый металлический воротник и линию затылка со спрятанным портом. Прожженный корпоративный профессионал только что увидел перед собой не просто загнанного в угол беглеца с кустарными имплантами, а фундаментальную, не поддающуюся логике ошибку в отработанной схеме возврата.
— Этот контур технологически не способен формировать ответные пакеты внешнему носителю, — произнесла она поразительно тихо, словно размышляя вслух.
— Будьте любезны передать эту информацию самому контуру. Видимо, у меня в голове поселился крайне плохо воспитанный кусок железа.
Лада плавным и пугающе экономным движением подняла ствол пистолета, взяв на прицел моё плечо.
— Немедленно опуститесь на колени. Егор, двигайтесь максимально медленно и без резких рывков.
Я перевёл задумчивый взгляд на монолитную решётку за своей спиной. Затем посмотрел на гудящий правый туннель, перемалывающий воздух мощными лопастями промышленных вентиляторов. Затем снова вернул фокус внимания на Ладу Корвин. Передо мной вырисовывались ровно три весьма неприглядных варианта действий. Первый предполагал покорную капитуляцию с последующим хирургическим вскрытием черепа. Второй обещал мучительную смерть от удушья в клубах раскалённого пара. А вот третий план в нормальной, размеренной жизни квалифицировался бы как первостатейный идиотизм, однако здесь, в подземельях Садовой, подобная тактика часто скрывалась за обнадеживающей формулировкой «мы ещё посмотрим, кто кого».
Мой внутренний Арбитр неожиданно, без всякого приказа с моей стороны, жёстко дёрнул моё зрение, сфокусировав его на запертой решётке. Прямо на поверхности корпоративной пломбы налился светом многослойный блок текста.
КОРПОРАТИВНЫЙ ДОГОВОР: МАЯК / КОТЕЛЬНЫЙ БЛОК.
АВАРИЙНЫЙ ДОСТУП ДЛЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО МЕДИЦИНСКОГО ПАЦИЕНТА: СОХРАНЁН И АКТИВЕН.
ПРИЧИНА АКТИВАЦИИ: ВЫСОКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ РИСК ГИБЕЛИ НОСИТЕЛЯ ЛИЦЕНЗИОННОГО СЕРВИСНОГО ИМПЛАНТА НА ТЕРРИТОРИИ ЗАКРЫТОЙ ЗОНЫ.
Я неверяще перечитал это всплывшее сообщение. Пробежал глазами по буквам первый раз. Затем медленно перечитал второй. И внезапно осознал, что почти начинаю искренне любить эти пресловутые юридические соглашения с их мелким шрифтом. Разумеется, не все поголовно. Для того, чтобы воспылать всеобъемлющей страстью к бумаготворчеству юристов, мне потребовалось бы получить травму головы гораздо более серьёзную, чем светило сейчас. Но конкретно этот выданный системой пункт выглядел таким же прекрасным спасением, как нежданный бесплатный ужин в разгар голода.
— Что конкретно вы там высматриваете? — голос Лады стал жёстче.
— Ищу своё полное законное право подохнуть в каком-нибудь другом, более приятном месте.
— Уберите руки и не смейте трогать пломбу.
— Осмелюсь поинтересоваться, почему именно?
— Потому что тогда я буду вынуждена в вас выстрелить.
— Вам строго-настрого запрещено стрелять мне голову.
Палец женщины, уже лежащий на спусковом крючке парализатора, дрогнул и на какую-то неуловимую долю секунды замер неподвижно.
Я попал в точку. И дело было вовсе не в моей исключительной проницательности. Просто в базовом корпоративном контракте на возврат ценных активов чёрным по белому прописывалось категорическое требование не допускать никаких повреждений черепной коробки носителя. Те парни в белых дождевиках, с которыми я столкнулся ранее, уже успели просветить меня на этот счёт. Лада Корвин просто отрабатывала более деликатную, но всё ту же протокольную версию изначального приказа начальства.
— Разумеется, но я вполне способна выстрелить вам ногу, — парировала она, чеканя слова.
— Это приемлемый риск.
Я с размаху обрушил ладонь прямо на гладкий пластик защитной пломбы. Раздался хлопок, но абсолютно ничего не произошло. Створка осталась стоять монолитом. Весьма драматично, ничего не скажешь.
Лада сделала ещё один уверенный шаг вперёд, опасно сокращая дистанцию.
— Егор...
— Секунду терпения, я прямо сейчас нахожусь в процессе собственного юридически обоснованного самоубийства.
Арбитр невозмутимо выдал мне в ответ очередную красную строку.
ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ДОСТУПА ТРЕБУЕТСЯ ОСОЗНАННОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПАЦИЕНТА.
— Я, чёрт возьми, стократно подтверждаю это! — выкрикнул я хриплым эхом.
НЕДОСТАТОЧНО АРГУМЕНТИРОВАННЫХ ДАННЫХ ДЛЯ ПРОЦЕДУРЫ.
— Чтоб вы все там сгорели в аду со своей бюрократией.
Корпоративная дама находилась уже на расстоянии вытянутой руки от моей спины.
Я отчаянно рванул воротник свободной рукой, не глядя размазал остатки ледяного геля из ампулы по разгорячённой коже у левого края нейропорта и снова изо всей оставшейся дури припечатал кровоточащую ладонь к поверхности упрямой пломбы. Пронзительная, ослепляющая боль стальной иглой пронзила неподвижную шею, отдалась в левом глазу и застучала в стиснутых зубах. Очертания влажного тоннеля мгновенно выцвели, заливаясь нестерпимой белизной перегрузки. А где-то в недрах моего черепа невидимый Арбитр распахнул не спасительную дверь, а инициировал ожесточенный протокольный спор с автоматикой замка.
ФАКТИЧЕСКИЙ НОСИТЕЛЬ СЕРВИСНОГО ИМПЛАНТА В ДАННЫЙ МОМЕНТ НАХОДИТСЯ В КРИТИЧЕСКИ ОПАСНОЙ ЗОНЕ ТЕХНОГЕННОГО РИСКА.
ОТКАЗ В ПРЕДОСТАВЛЕНИИ АВАРИЙНОГО ВЫХОДА НЕИЗБЕЖНО И МНОГОКРАТНО ПОВЫШАЕТ УРОВЕНЬ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ОПЕРАТОРА ЗОНЫ ПЕРЕД СОВЕТОМ ДИРЕКТОРОВ.
АВАРИЙНЫЙ ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНО В ОБХОД СТАНДАРТНОЙ СХЕМЫ.
Тяжёлая решётка издала сухой, лязгающий щелчок. Она не распахнулась полностью на петлях. Всего лишь милостиво отпустила хватку верхнего магнитного замка, образовав небольшую щель.
Но этого крошечного зазора оказалось вполне достаточно для того, чтобы я с силой всего падающего тела врезался плечом в податливый металл.
Разрядный хлопок пистолета Лады слился в единый звук с моим отчаянным рывком. Горячий, обжигающий укол тупой боли мгновенно прошил мой левый бок. Это явно была не классическая пуля, прорывающая плоть, а мощный парализующий дротик или сфокусированный шоковый импульс. Левая нога практически сразу отнялась, превратившись в бесполезный, бесчувственный кусок чужого мяса.
Тем не менее набранная инерция не позволила мне замереть на месте, и я кубарем полетел вперёд. Мне чудом удалось протиснуться в образовавшуюся под приоткрытой створкой щель, после чего я тяжело и с размаху рухнул лицом на мокрый залитый ледяной жижей прямоугольник бетона уже по ту сторону спасительной преграды.
— Стой! — это короткое слово разорвало тишину тоннеля.
И вот теперь в её срывавшемся голосе действительно проклюнулось нечто живое и неподдельное. Это была даже не профессиональная злость упустившего добычу охотника. Это звенела откровенная тревога. Я почти рассмеялся сквозь боль, подумав, что она испугалась за меня. Какая трогательная и вместе с тем нелепая мысль. Разумеется, она боялась за бесценный корпоративный модуль, который мог повредиться при моём падении.
---
Продолжение следует.
© Алексей Елисеев, Арон Родович
Если вы забыли подписаться на канал, сделайте это, пожалуйста, сейчас. В настоящее время продвигаются только каналы, на которых есть подписчики, регулярно возвращающиеся на канал. Спасибо за ваш интерес к моему творчеству и поддержку!