Экономика — наука светская. По крайней мере, именно эту мантру мы привыкаем слышать со студенческой скамьи, представляя себе эпоху Просвещения как триумфальное шествие холодного разума, безжалостно вытесняющего из университетских аудиторий и интеллектуальных салонов надоедливых богословов. Считается, что Адам Смит, этот титан мысли и отец современного капитализма, просто посмотрел на мир через призму рационализма и увидел механизмы выгоды там, где раньше искали божественный промысел.
Но что, если этот стерильный, очищенный от религии образ — лишь грандиозная историческая иллюзия?
Именно этот неудобный вопрос ставит Бенджамин Фридман в своей книге «Влияние религии на экономическое мышление». Опираясь на массив академических данных, Фридман вскрывает поразительный парадокс: современная экономическая наука родилась не в результате отказа от религии, а в самом горниле ожесточенных теологических споров. Чтобы понять природу рыночного капитализма, нам придется оставить на время графики спроса и предложения и погрузиться в пропитанную страхом перед преисподней атмосферу Шотландии XVIII века.
На протяжении поколений до Смита интеллектуальная жизнь Шотландии была парализована ортодоксальным кальвинизмом. Это была суровая, бескомпромиссная вера, державшаяся на одном ките: догмате о тотальной испорченности человека. С точки зрения ортодоксов, люди изначально порочны, их мотивы эгоистичны и греховны, а судьба каждого предопределена суровым Богом еще до начала времен. В такой парадигме любые попытки человека улучшить свою жизнь, опираясь на собственные желания, выглядели не просто тщетными — они были бунтом против божественного порядка. Экономический застой был естественным отражением этого духовного фатализма. Какой смысл стремиться к процветанию, если твоя душа уже взвешена, измерена и, вероятнее всего, признана негодной?
Фридман мастерски показывает, как тектонический сдвиг в экономическом мышлении стал возможен только после сдвига теологического. В начале XVIII века в шотландских университетах начало набирать силу движение так называемых «умеренных» (Moderates). Такие мыслители, как Фрэнсис Хатчесон — учитель Адама Смита, — начали осторожно, но настойчиво демонтировать мрачное здание кальвинистского предопределения.
Они предложили радикально иную концепцию Творца. Что, если Бог — не суровый судья, смакующий человеческие страдания, а благосклонный архитектор, желающий своим созданиям счастья? Из этой теологической предпосылки вытекал революционный вывод: если Бог хочет, чтобы мы процветали, значит, он вложил в нашу природу инструменты для достижения этого процветания. Наши естественные стремления, включая заботу о собственных интересах и желание улучшить свое материальное положение, больше не клеймились как порок. Они были реабилитированы. Они стали божественным механизмом.
Адам Смит слушал эти лекции. Он дышал этим новым, оптимистичным богословием. И когда он позже сел писать «Богатство народов», он не создавал светскую науку с нуля. Он, как убедительно доказывает Фридман, переводил передовую теологию своего времени на язык социальной философии и коммерции.
Ниже — отрывок из книги: Бенджамин Фридман. Влияние
религии на экономическое мышление: истоки современной экономической науки. М., 2026. Перевод с английского Аллы Белых.
По мере расширения границ протестантского мира все быстрее распространялись идеи Кальвина о порочности человеческой природы, о предопределённости и о цели человеческого существования. После выхода в свет в 1563 году «Тридцати девяти статей» — документа, заложившего основные догматы англиканской веры, — в церкви Англии официально возобладало ортодоксальное кальвинистское богословское учение. Идеи кальвинизма достигли вершины своей популярности в Англии в 1640 году, после победы пуритан в английской Гражданской войне, а затем в 1650-х годах, в период существования пуританского Содружества, которое возглавлял Оливер Кромвель. В Шотландии начиная с 1560 года ведущие позиции в церкви занимали кальвинисты-пресвитериане, получившие своё название благодаря особой системе церковного «правления старейшинами».
Однако со временем даже у убеждённых кальвинистов начали появляться вопросы. Не удивительно, что особое внимание теперь привлекала доктрина предопределённости. К началу XVII века центром дебатов между протестантскими теологами по поводу этой концепции стала Голландия. С самого начала дебаты возглавил голландский богослов по имени Якоб Арминий, и со временем название «арминиане» закрепилось за не-кальвинистами, исповедующими протестантскую веру. В 1619 году международный съезд протестантских церквей вновь подтвердил ортодоксальные кальвинистские догматы, однако к общему согласию это не привело. В Англии противоборство взглядов сохранялось до тех пор, пока в середине века пуритане, занявшие главенствующие позиции, не положили ему конец. Однако после распада Содружества и восстановления монархии в 1660 году события стали быстро развиваться в противоположном направлении. Начиная с этого момента отход англоговорящего протестантского мира от традиционного кальвинистского религиозного мышления только набирал силу. Этот процесс достиг своего апогея в Англии ближе к концу XVII века, в Шотландии — в период с начала до середины XVIII века, а в Америке — во второй половине XVIII века. На становление взглядов, на основе которых впоследствии развилась экономическая теория, важное влияние оказал тот факт, что в Шотландии самые ожесточённые споры происходили как раз в то время, когда формировалось мировоззрение Адама Смита, Давида Юма и других их современников. Все они тогда были ещё совсем молодыми людьми.
После Славной революции в Англии, произошедшей в 1688 году, новые монархи немедленно приступили к преобразованию не только политического, но и религиозного ландшафта. Вильгельм III Оранский и Мария II, в качестве монархов возглавившие англиканскую церковь, определяли её политику и, начиная с Джона Тиллотсона, сами назначали епископа Кентерберийского, что официально закрепило за английским протестантизмом репутацию более терпимой и теологически либеральной религии.
Хотя, несомненно, Тиллотсон и другие новые церковнослужители были протестантами, в отличие от приверженцев кальвинизма, они в целом занимали очень терпимую, если не сказать мягкую позицию по вопросам богословской доктрины, в связи с чем они получили название латитудинарии (или в терминах того времени «люди широких взглядов»). Со времени реставрации монархии представители высших слоёв церкви Англии все больше пропитывались арминианским духом. После назначения Тиллотсона епископом Кентерберийским, высшие церковные чины могли позволить себе открыто выражать своё несогласие с идеями предопределённости.
С наступлением эпохи Просвещения — «века Разума» — эта тенденция только усилилась. Человеком, который в годы непосредственно перед Славной революцией и позднее являлся ярчайшим представителем нового менталитета эпохи, был Джон Локк. Локк одновременно был и философом, и активнейшим участником политических дебатов своего времени. Кроме того, он был убеждённым христианином и проявлял огромный интерес к религиозным и богословским проблемам англиканской церкви. В 1695 году он опубликовал книгу под названием «Разумность христианства — как этот вопрос трактуется в Писании» (The Reasonableness of Christianity as Delivered in the Scriptures). В ней, как и в своих более ранних работах, он особо подчёркивал значение разума в качестве отличительной черты людей, но также отмечал и роль Бога — творца мироздания. Как следует из названия этой работы, Локк упорно отстаивал идею о совместимости разума и религии. Он также озвучил мысль, которая некоторым его современникам показалась новой и более лояльной по отношению к божественному: «Светом разума открыл Бог человеку, что он, Бог, добр и милостив, а свет разума человек использует по своему усмотрению».
Эта же трактовка заставила Локка отказаться от кальвинистской доктрины о порочности человека, а также от мысли о том, что спасение по милости Божьей будет даровано только избранным. Он утверждал, что та же самая божественная искра и то же божественно ниспосланное знание, которые делали человека человеком, указали ему путь, по которому ему, как человеку, надлежало идти. Создав метафору, которой спустя время суждено было стать общим местом в религиозных дебатах эпохи Просвещения, Локк назвал человеческий разум свечой — в данном случае это была свеча, дарованная человеку Богом. Только от самого человека зависело, будет ли он её использовать или нет. «Тот, кто возьмёт эту свечу Господню, чтобы понять, чему он предназначен, непременно узрит путь к примирению и спасению». В отличие от традиционных кальвинистских представлений, согласно которым истинная вера доступна только избранным, главный вывод Локка состоял в том, что, поскольку Бог наделил разумом всех людей, каждому под силу найти собственный путь к спасению.
Ещё одним ключевым фактором, определившим отход от традиционного кальвинистского мировоззрения, было учение Ньютона. Будучи глубоко верующим человеком, Ньютон задумал свой труд «Математические начала натуральной философии» (Principia Mathematica), опубликованный незадолго до Славной революции, как некий вклад знаний в человеческую сокровищницу, причём знаний не только о физической вселенной, но и о Боге, сотворившем эту вселенную. Работа Ньютона научила людей верить, что поведение вселенной упорядочено и подчиняется вполне постижимым законам, а также, что целью науки является приобретение знаний об этих законах. Однако вера в то, что вселенная представляет собой некую систему и доступна человеческому познанию, противоречила утверждению о том, что Бог распоряжается своим могуществом совершенно произвольным образом. Именно по этой причине рассуждения Ньютона шли вразрез с таким традиционным кальвинистским понятием, как «безусловный выбор», то есть распоряжение Богом своей властью только по собственной милости, независимо от заслуг или от других очевидных характеристик человека, которому предназначалась Божья милость. Цикл публичных лекций, организованных выдающимся учёным Робертом Бойлем (сегодня он лучше всего известен благодаря открытому им закону о зависимости давления сжатого газа от объёма сосуда, в котором он размещён), собрал английских учёных и богословов. Цель этого мероприятия, начавшегося после Славной революции, состояла в том, чтобы в размышления о Боге и природе Божественного мироздания привнести элементы научного мышления.
На фоне развития мощных интеллектуальных течений, а также в условиях политического климата, сформировавшегося в ходе Славной революции, английские богословы-протестанты не могли не ставить под сомнение кальвинистские доктрины. В частности, они пытались разобраться, в чем состоит ощутимое противоречие между идеей предопределённости — в том смысле, в котором она был сформулирована в доктрине Кальвина и получила дальнейшее развитие в работах его последователей, — и моральными установками отдельного человека. Если людям известно, предопределено ли им быть спасёнными или нет, если им также известно, что Бог принимает решение о судьбе каждой отдельной души ещё до её рождения. Влияние религии на экономическое мышление (и, более того, даже до сотворения мира) — остаются ли какие-то стимулы для того, чтобы заставить людей вести моральный образ жизни? А если Бог решил отказать им в своей милости, то как это свидетельствует о природе Бога?
Такие рассуждения, избегающие идеи предопределённости или даже отрицающие её, широко распространились и стали ещё более откровенными в годы, последовавшие за Славной революцией, особенно после того, как на пост епископа Кентерберийского новые монархи назначили Джона Тиллотсона. Теперь главой духовенства англиканской церкви стал человек, подвергающий открытым сомнениям ортодоксальные кальвинистские доктрины. Тиллотсон не был согласен с традиционными представлениями кальвинистов о греховности человеческой природы. Он признавал, что, действительно, «человек, к величайшему сожалению, по своей природе может быть испорченным и порочным; однако это не так страшно по сравнению с тем, каким он может стать благодаря порочным практикам и дурным привычкам». Далее он пишет: «Величайшей ошибкой было бы приписывать общие черты всему человечеству, основываясь на характеристике, которую Священное Писание даёт самому ничтожному из людей». Более того, по аналогичному утверждению Локка, большинство людей способны понимать, к какому образу жизни им следует стремиться. Даже тот, кто не верит в религиозные догматы, «не полностью лишён чувства Бога и ощущения духовности». Такие люди «вполне доступны убеждению». Именно в убеждении Тиллотсон и видел основную задачу церкви. А представления об изначальной греховности человеческой природы и предопределённости судьбы, по его мнению, делали бессмысленными любые попытки убеждения.
Тиллотсон полагал, что человек может получить спасение только благодаря двум факторам: собственным усилиям и одновременно божественной милости. «Мы признаем, что для этого необходима Божья милость», но кроме этого «нужно наше взаимодействие с Божьей благодатью». Выбор и поступки человека — то есть, в терминологии Тиллотсона, его взаимодействие с милостью Божьей — не только возможны, но и необходимы. Цитируя одновременно и Павла, и пророков, он решительно наставляет своих слушателей: «Работайте над своим спасением; покайтесь и отвратитесь от своих пороков; обретите себе новые сердца и новые души». Для него эти слова были метафорой, используемой с целью убедить людей в том, что «мы можем и должны идти путём покаяния и обращения». В отличие от кальвинистских представлений о порочности и предопределённости, «мы говорим, что без мощного порыва и Божьей помощи ни один человек не сможет покаяться и обратиться к Богу. Но мы также говорим: было бы неправильным полагать, что Бог помогает и содействует тому, кто сам для этого ничего не делает».
Тиллотсон неожиданно скончался осенью 1694 года. Главой англиканской церкви он оставался только три с половиной года, но его мысли об обязательности взаимодействия, исходившие от него как от главы духовенства, на долгое время пережили его. Даже спустя десятилетия после его смерти его труды продолжают вызывать читательский интерес. Опубликованный год спустя трактат Локка «Разумность христианства» продолжил борьбу с кальвинистскими доктринами порочности и предопределённости. Локк признавал, что ключевым мотивом христианства является библейская история о грехопадении, но отвергал идею о том, что проступок Адама и Евы навсегда обрёк людей на греховность. Результатом грехопадения стала не порочность, заложенная в природе Адама и его потомков, а просто их обречённость на физическую смерть. Локк писал: «Если бы смерть, на которую был осуждён Адам, была бы связана с испорченностью человеческой природы в грядущем потомстве, то удивительно, что в Новом Завете ни слова об этом не говорится».
Вывод Локка, так же как и Тиллотсона, состоял в том, что, поскольку человечество по своей природе не порочно, люди могут по собственному выбору принять Божью благодать, а их спасение будет во многом зависеть от их поступков. В связи с этим не последнюю роль в деле спасения играют моральные качества каждого отдельного человека. В начале XVIII века среди англиканского духовенства широкое распространение получила мысль об исключительной важности нравственного поведения — предполагалось, что не только избранные, но любой человек имеет возможность сделать осознанный выбор в пользу нравственного образа жизни. В течение этого века богословы все более определённо и откровенно говорили о своём неприятии тезисов об изначальной испорченности людей и о предопределении. Одновременно с этим во главу угла ставились такие факторы, как нравственное поведение и свобода выбора морального образа жизни. В популярном трактате 1740 года выдающийся богослов Джон Тейлор страстно доказывал, что кальвинистская доктрина о первородном грехе была не только неверной, но и не соответствовала общепризнанному библейскому учению о милосердии и справедливости Бога. Более того, идея порочности, уходящая корнями в историю о грехопадении, делает из Бога создателя греха, поскольку, если следовать этой логике, Бог отпустил в мир своё творение — людей — несмотря на их врождённую склонность к греховности. Воспользовавшись формулировками из «Вестминстерского исповедания», но вкладывая в них противоположный смысл, Тейлор писал: «Если все люди по природе своей совершенно испорчены, ни на что не способны и… предрасположены только ко Злу», не означает ли это, что «никто из людей и не должен менять наш Мир и никого, кроме Адама, нельзя винить за все существующие в этом Мире пороки».
Такие сомнения богословов в справедливости доктрин о порочности и предопределённости, которые приобретали все более отчётливую форму по мере того, как от идей Тиллотсона теология переходила к идеям Тейлора, также распространялись и на мысль о том, с каким намерением Бог создавал людей. Никто не сомневался в том, что человек создан для того, чтобы прославлять Бога, и даже в том, что, как сформулировано в ставшей к тому времени знаменитой кальвинистской фразе, вся Вселенная была театром Божьей славы. Но все чаще к рассуждениям, с помощью которых могла пошатнуться вера в традиционные идеи об испорченности человека и о предопределённости его судьбы, присоединялась мысль о том, что у Бога были и другие, более благотворные намерения в отношении людей: Бог хотел, чтобы мужчины и женщины, которых он создал, жили в счастье и довольстве. При этом имелось в виду, что, только участие в прославлении Бога сделает их счастливыми.
Самуэль Кларк, богослов и учёный, благодаря своим Бойлевским лекциям в 1704 году основал новое направление в естественной теологии. Он часто рассуждал о божественно задуманном человеческом счастье. В проповедях, которые он читал в течение двадцати лет (с 1709 года до самой смерти в 1729 году), занимая пост ректора церкви св. Иакова в Вестминстере (кстати, тогда же, в течение недолгого времени членом приходского совета при церкви св. Иакова был Исаак Ньютон), Кларк трактовал человеческое счастье как неотъемлемую часть божественного замысла при создании мира. Он утверждал, что Божьи заповеди отражают единый замысел Бога: «Они всегда указывают путь к единой Цели, к единому Порядку, к общему Счастью для всего мироздания». Кларк открыто заявлял, что идея о благих намерениях Создателя явным образом противоречила традиционным доктринам о греховности и предопределённости. Он полагал, что общее счастье для «всех наделённых разумом существ» проистекает из «их поступков в соответствии с той Природой, которую дал им Бог». Но ведь если человеческая природа открывала людям путь к счастью, то такая природа не могла быть внутренне порочной, вовлекающей род человеческий в грех и обрекающей его на нищету.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.