Меня зовут Алексей, мне за шестьдесят, и я, наверное, единственный мужчина на свете, который может позвонить первой бывшей жене и спросить, как замариновать шашлык, а второй – посоветоваться, какую книгу подарить внучке. Третья живет со мной, и это, пожалуй, отдельная история.
Но обо всем по порядку.
Клара
Мне было двадцать три, ей – двадцать два. Мы познакомились на дне рождения общего друга. Я влюбился с первой минуты, а она – когда я спел под гитару «Звезду по имени Солнце». Петь я не умею до сих пор, но Кларе почему-то понравилось.
Свадьбу сыграли скромную: тридцать человек, стол в маленьком кафе, торт, который я запомнил потому, что он упал с подставки и Клара сказала: «Ну и ладно, все равно он с масляным кремом, я такой не люблю». Это был первый урок: не зацикливаться на мелочах.
Первые месяцы казались раем. Мы снимали комнату в коммуналке, ходили в кино по вторникам, варили макароны с сосисками и называли это ужином при свечах. Но довольно быстро выяснилось: я не умею ничего делать по дому и совсем не умею готовить.
– Ты можешь приготовить хоть что-то кроме яичницы? – спросила она однажды. – Или хоть раз в жизни ее не пересолить?
Я обиделся. Она обиделась, что я обиделся. Мы не разговаривали два дня. Потом я пошел и купил книгу рецептов для холостяков. Клара увидела, рассмеялась, и мы снова стали смеяться.
За два года брака я научился готовить борщ, жарить котлеты и стирать вручную (стиральная машина сломалась, и мы копили на новую полгода). Она научилась не приставать по пустякам. Если ко мне приходили друзья, и мы смотрели футбол в три часа ночи, она вставляла беруши и читала.
А потом мы поняли, что нам обоим чего-то не хватает. Клара хотела стабильности, ипотеки, детей и кота. Я хотел уехать на Дальний Восток и посмотреть, как там живут люди.
– Ты серьезно? – спросила она.
– А почему нет?
– Потому что у меня через два месяца повышение на работе. И потому что я не хочу ехать неизвестно куда.
Мы разводились спокойно, без скандалов.
– Ты ведь не будешь на меня злиться? – спросила она.
– За что?
– За то, что не поехала с тобой.
– Нет, конечно, – сказал я. – Ты имеешь полное право оставаться там, где тебе хорошо.
Мы обнялись на прощание. И с тех пор – вот уже почти сорок лет – дружим. Она вышла замуж за своего начальника, родила двоих детей, купила квартиру, завела кошку (точнее – двух). А я иногда прихожу к ней в гости, ее муж мне жмет руку и говорит: «Леша, привет, пошли пить чай».
Когда я женился во второй раз, Клара прислала телеграмму (да, были такие времена). Там было написано: «Счастья. И помни: соли – немножко». Храню ее до сих пор.
Тамара
После развода я все-таки съездил на Дальний Восток. Потом на Камчатку, потом в Среднюю Азию. Работал учителем английского, плюс репетиторство, одно время водил туристические группы по горам. Мне еще не было тридцати, я чувствовал себя свободным как ветер и жениться не собирался больше никогда.
И тут – Тамара.
Мы встретились в поезде. Я ехал из Новосибирска в Москву, она сидела на нижней полке, читала книгу о вулканах и грызла сушку.
Я влюбился мгновенно. Но не так, как в Клару – светло и по-юношески. А как-то по-взрослому: с осознанием, что эта женщина перевернет мою жизнь с ног на голову.
И перевернула.
– Переезжаем в Испанию, – сказала она через год после свадьбы.
– Зачем?
– А ты когда-нибудь танцевал сальсу на пляже в Барселоне?
– Нет.
– Вот и я нет. Пора исправлять.
Мы уехали. Прожили там три года. Я работал русскоговорящим гидом, она – флористом в маленьком магазинчике. По выходным мы ездили на море, по ночам гуляли по городу, а когда родился первый ребенок – дочка Лена, – Тамара сказала:
– Одного мало.
– Погоди, ей же три недели.
– Это не аргумент.
Через год родилась вторая – Маша. Еще через два – сын Сашка. Честно говоря, не помню, как мы выживали в Испании с тремя детьми. Помню только, что было весело. Тамара организовывала праздники из ничего: из простыней делала костюмы, из старых газет – кукол, а из ссор – примирения с шампанским. Она никогда не грустила и всегда хотела большего.
– Мы возвращаемся в Россию, – сказала она, когда Сашке было три.
– Почему?
– Потому что в Испании нет нормальной школы. И вообще, дети должны знать русскую литературу.
Мы вернулись. Сняли квартиру в Подмосковье. Только–только привыкли, как Тома придумала, что нам нужен дом. Взяли ипотеку и построили дом. Потом она решила, что каждому ребенку нужна своя комната – пришлось делать пристройку. Потом ей приспичило завести коз (для свежего молока). Я был против. Но знал – козы все равно будут.
– Ты меня вообще слышишь? – спросил однажды, когда она снова чего-то нового захотела.
– Слышу.
– Я хочу иногда просто лежать на диване и смотреть телевизор. А не ехать на вулкан.
– Какой вулкан?
– Да хоть Эльбрус! Ты вчера предлагала поехать на Эльбрус встречать рассвет.
– И что? Разве это плохо?
Я посмотрел на нее. Ей было к сорока, но выглядела она на тридцать. В глазах горел тот же огонь, что и в молодости. И тут меня накрыло осознание: я не хочу тушить этот огонь. Я люблю его. Но и жить с ним постоянно – выше моих сил.
– Тамар, – сказал я. – Когда мне шестьдесят пять будет, я захочу внуков и камин. А ты меня потащишь в очередную кругосветку. Понимаешь?
– Понимаю, – ответила она тихо. – Ты хочешь покоя.
– А ты никогда не успокоишься.
– Не успокоюсь.
Разводились тяжело. Она кричала, что я предатель, что я ее не понимаю. Я молчал, потому что любое мое слово было лишним. Потом она уехала к матери на три месяца, а когда вернулась, сказала:
– Ты был прав. Мы разные.
С тех пор мы дружим. Точнее, Тамара – мой лучший друг. Она приходит к нам в гости, обнимает Диану (мою третью жену). Мы вместе празднуем дни рождения детей, и я каждый раз, глядя на нее, думаю: «Какая неугомонная. И как хорошо, что ты – в моей жизни. Просто уже не как жена».
Недавно она позвонила и сказала:
– Леха, я в Индию уезжаю. На полгода. Аштангу учить.
– Конечно, поезжай, – ответила я. А потом добавил: – И не вздумай стареть.
Она засмеялась. И бросила трубку, даже не попрощавшись – потому что это было слишком скучно.
Диана
После развода с Тамарой я твердо решил: все. Хватит. Буду один, буду воспитывать детей (они жили в основном со мной, Тамара слишком много путешествовала. Буду работать, а вечерами – читать и никого не трогать.
Мне было за сорок. Дети – четырнадцать, двенадцать и десять. Я отправлял их в школу, проверял домашку, варил супы (спасибо Кларе за науку). Жизнь была предсказуемой, скучной и – о, чудо! – спокойной.
И тут – Диана.
Она пришла устраиваться к нам в фирму на должность помощника. Мне в тот момент нужно было перевезти коробки с документами из одного офиса в другой, я стоял рядом с машиной и ругался матом. Она подошла, улыбнулась и спросила: «Вам помочь?» Я поднял голову – и забыл, что хотел сказать. Точнее, забыл, как разговаривать.
Ей было двадцать два. Мне сорок два.
– Вы такой смешной, – она улыбнулась.
– У меня через неделю день рождения, – брякнул я.
– Ну вот видите. Я и есть подарок.
Она пошутила. Но я не шутил, когда через месяц пригласил ее на кофе. И когда через два – на ужин. И когда через три – познакомить с детьми.
Дети были в шоке.
– Пап, она младше меня? – спросила Лена, которой тогда было пятнадцать.
– На семь лет старше.
– Это не легче.
Тамара, узнав, прислала мне длинное сообщение на полэкрана: «Ты с ума сошел. У нее вся жизнь впереди, а у тебя – седина и два развода. Не смей портить девушке жизнь!»
Диана не слушала никого. Она сказала: «Я хочу быть с тобой. И мне плевать, что говорят другие». И я поверил.
Самым трудным были ее родители.
Ее отец был всего на два года старше меня. Когда мы пришли знакомиться, он долго смотрел на меня поверх очков, потом молча налил коньяку и спросил:
– У тебя трое детей?
– Да.
– Ты разведен дважды?
– Да.
– И ты собираешься жениться на моей дочери, которой двадцать два?
– Да.
Он допил коньяк, налил еще и сказал:
– Ты или герой, или идиот. Поглядим.
Я смог доказать. Не словами – делами. Я сказал, что не буду ограничивать ее свободу, что если она захочет детей – пожалуйста, но я уже старый, так что она должна понимать. Что все, что у меня есть – дом, машина, сбережения – общее. Что она может уйти в любой момент, и я не стану держать.
– Обещаешь? – спросила ее мать.
– Обещаю.
– Тогда – Бог в помощь.
Свадьбу мы сыграли большую. Диана хотела «чтобы все знали: я люблю этого человека». Пригласили почти сто человек. И, конечно, среди них были Клара и Тамара.
Фотограф, молодой парень с чувством юмора, сначала не понял, кто есть кто. Он увидел, как Клара поправляет мне галстук, как Тамара обнимает меня и говорит: «Леха, ты ничего не забыл?» – и начал щелкать без остановки.
– Это твои сестры? – спросил он позже.
– Нет, – ответила Диана, обнимая меня за плечи. – Это моя новая семья.
Гости со стороны невесты смотрели с недоумением. Многие не знали моей биографии. И когда Клара и Тамара танцевали со мной по очереди, а потом вместе заказали песню «Останусь с тобой», некоторые начали подозревать неладное.
– А эти женщины... – начала было тетя Зина, пятидесятилетняя дама с брошкой на груди.
– Мои бывшие жены, – спокойно сказал я.
– Бывшие? На свадьбе?
Тетя Зина захлопнула рот и пошла наливать себе еще шампанского. А Диана хохотала и шептала мне: «Ты видел ее лицо? Она теперь всем расскажет, что наша свадьба была самой странной в ее жизни».
Клара и Тамара к концу вечера подружились с родителями Дианы. Они объясняли им, что «Леха на самом деле хороший», что «с ним можно и в горы, и на диван», и что главное – это не количество браков, а то, как ты относишься к людям после.
Под утро, когда все разошлись, я сидел на крыльце ресторана. Ко мне вышла Тамара.
– Ну что, – сказала она. – Ты счастлив?
– А ты как думаешь?
– Я думаю, Диана – чудо. И что ты заслужил это чудо, потому что никогда не врал ни мне, ни Кларе.
Вместо послесловия
Прошло уже много лет. Да, много. Диана и я до сих пор вместе. Она родила мне дочку (да, в пятьдесят лет я снова стал отцом!), и теперь у меня четверо детей и двое внуков от старших.
Клара приходит каждый вторник на чай. Мы вспоминаем молодость и смеемся над яичницей, которую я пересолил. Тамара прилетает из своих бесконечных путешествий раз в пару месяцев, привозит экзотические сувениры и учит Диану танцевать фламенко.
По вечерам мы сидим в гостиной. Я – с книгой, Диана – с вязанием (она вдруг увлеклась), дочка делает уроки, кот мурчит на радиаторе. И я иногда ловлю себя на мысли: а ведь это именно то, чего я хотел. Покой. Тепло. Дом.
Но если завтра Диана скажет: «Поехали на вулкан», – я, наверное, поеду. Потому что Тамара была права: не дай себе состариться душой.
А мои три жены... они научили меня главному: любовь не заканчивается там, где заканчивается брак. Она просто меняет форму. Из страсти – в нежность, из обиды – в прощение, из «должен» – в «хочу».
И я, трижды женатый и ни разу не разочарованный, считаю себя самым счастливым человеком на земле.
Только не говорите это моей теще. Она до сих пор думает, что я авантюрист. И, кажется, отчасти она права.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал