Весной в горах Алматы яблоневые сады выглядят так, будто их никто не сажал, они здесь всегда были.
Просто склон вдруг становится бело-розовым.
Идёшь — и не сразу понимаешь, где начало, где конец.
Когда-то именно здесь вырос тот самый апорт — яблоко, которое стало символом города.
Саженцы привезли переселенцы, а местная дикая яблоня Сиверса дала ему силу и характер.
Говорят, в 1900 году на Всемирной выставке в Париже этот сорт признали лучшим на планете.
С тех пор «алма» — яблоко — осталось в самом имени Алматы.
А сам апорт… будто растворился.
Сегодня его можно увидеть скорее в виде арт-объектов — огромные яблоки на улицах и площадях.
Настоящий же апорт — редкость. Даже в горах его нужно искать.
А ведь когда-то всё было иначе.
Сады тянулись по склонам на высоте около 1200 метров — там, где складывались нужные условия: прохладная зима, долгое тёплое лето.
Яблоки вырастали крупные, почти до килограмма.
И десятилетиями эти сады делали Алматы городом яблок.
Сейчас старые яблони доживают свой век.
Этой весной мы попали на их цветение.
Маршруты в горах часто проходят через эти сады — вперемешку с лиственными и хвойными посадками.
И прогулка вдруг перестаёт быть просто прогулкой.
Сначала — тишина.
Потом — птицы. Где-то резко вскрикнет фазан.
И вдруг — эти бело-розовые облака на ветках, почти невесомые.
Трава внизу уже густая, изумрудная.
Над ней — лёгкое цветение.
А дальше — горы, ещё с холодом в вершинах.
Идёшь сквозь это — и ловишь себя на странном ощущении:
сад есть, но он уже как будто не совсем сад.
В этом году яблони щедры — год урожая.
В прошлом, говорят, они отдыхали.
Мы уже думаем об осени — вернуться сюда, пройти тем же маршрутом и посмотреть, какие плоды появятся.
Может быть, повезёт — и среди них окажется настоящий апорт.
Хотя найти его — почти удача.
Даже в садах.
А уж на городских рынках, вроде Зелёного базара, — задача со звёздочкой.
Садоводы пытаются вернуть сорт — есть проекты вроде «Возрождение апорта».
Но результат впереди.
Пока же под его именем чаще продают что-то другое.
А старые сады остаются.
Они уже не те, что были.
Но всё ещё живы.
И с ними продолжаются маршруты — через цветение, тишину и память о яблоке, которое когда-то было больше, чем просто яблоко.