Когда речь заходит о нацистских лагерях смерти, вспоминаются чаще всего Освенцим, Бухенвальд или Майданек. Но мало кто знает, что на северо-западе России, в трёх километрах от небольшого древнего городка Порхов, существовал ад, по жестокости не уступавший самым страшным «фабрикам смерти» Третьего рейха. Лагерь под кодовым названием «Дулаг-100» стал местом, где система уничтожения людей была возведена в повседневную рутину. Голод, пытки, изнурительный труд, сыпной тиф и расстрелы — здесь ежедневно умирали до полутора сотен человек. За два с половиной года оккупации через ворота лагеря прошли десятки тысяч советских военнопленных и мирных жителей, а общее число захороненных в лагерных рвах достигает, по уточнённым данным, 85 тысяч. Эта статья — хроника боли и мужества, напоминание: «Дулаг-100» — не просто региональный эпизод войны, а часть общей памяти о жестоких преступлениях нацизма на территории СССР.
Древний город на Шелони
Город был основан в 1239 году князем Александром Ярославичем в рамках создания системы крепостей на реке Шелонь. Первое достоверное летописное упоминание о нём относится к 1346 году. Расположенный на пересечении важных торговых путей из Новгорода в Псков и далее к литовским рубежам, Порхов на протяжении столетий был надёжным щитом северо-западных границ России. В XVIII веке он получил статус уездного города, а к началу XX века здесь уже работали учебные заведения — женская прогимназия, уездное, духовное, приходское и церковно-приходское училища. К 1939 году, накануне войны, Порхов был небольшим, но развитым промышленным центром. По данным переписи 1939 года, в городе проживало 12 681 человек, а во всём Порховском районе (без города) ещё 55 545 жителей. Здесь работали релейный завод, льнозавод, мебельный комбинат, сыродельный и известковый заводы, а также предприятия пищевой промышленности. Город стоял на железнодорожной линии Псков — Дно, что делало его важным транспортным узлом. В Порхове проживала небольшая еврейская община: по переписи 1939 года еврейское население составляло 175 человек, около 1,3% от общего числа жителей.
Этот тихий провинциальный городок с древней каменной крепостью XIV–XVI веков оказался в эпицентре одного из самых кровопролитных конфликтов в истории человечества.
Кровавый июль 1941-го
Великая Отечественная война ворвалась в жизнь порховичей стремительно и беспощадно. После ожесточённых боёв за город Остров немецкое командование перенаправило свой удар на Порхов. Моторизованный корпус вермахта, повернув от Пушкинских Гор, устремился к переправам через реку Шелонь. 10 июля 1941 года передовые отряды противника вышли к реке Уза, восточнее деревни Пустой Бор. Здесь немцы столкнулись с частями отходившей от Острова советской танковой дивизии. Завязался бой, в ходе которого гитлеровцам удалось сломить сопротивление и продолжить движение к Порхову. Примерно в полночь немцы ворвались в Порхов. Их главной целью стали мосты через реку Шелонь. Разведка доложила, что шоссейный мост цел, однако, когда передовые отряды начали переходить по нему, мост взлетел на воздух. Немедленно заняв оборону фронтом на восток и юго-восток, противник принялся отражать мощные советские контратаки. Атаки следовали одна за другой. Утром 11 июля в дело вступила советская авиация. Весь день Красная армия пыталась отбить Порхов. И только к вечеру, с подходом свежих сил, контратаки ослабели, а к ночи прекратились вовсе.
Таким образом, 11 июля 1941 года, на 20-й день войны, Порхов был взят немецкими войсками. Основную тяжесть боёв за город вынесли стрелковые дивизии 22-го эстонского территориального корпуса. Начались долгие два года, семь месяцев и пятнадцать дней оккупации — один из самых мрачных периодов в истории древнего города.
В годы Великой Отечественной войны лагерь «Дулаг-100» под Порховым стал одним из самых жестоких объектов немецкой оккупационной системы на территории Псковской области. Это был пересыльный лагерь для советских военнопленных, которые попали в окружение в боях под Новгородом и Старой Руссой. Именно оттуда, из котлов северо-западного фронта, этапировали истощённых, раненых, обмороженных красноармейцев — прямо в ад под Порховом.
Лагерь располагался всего в 3,2 км от Порхова, в стороне дороги на Дно, на месте бывшего советского танкового городка и казарм 6-го танкового полка 3-й танковой дивизии. Немцы выбрали это место не случайно: здесь уже имелись капитальные каменные строения, водонапорная башня и удобные подъездные пути, что позволяло быстро организовать пересыльный пункт. Территория лагеря была огорожена двумя рядами колючей проволоки, а по углам возвышались бетонные вышки с вооружённой охраной. Такая конструкция обеспечивала жёсткую изоляцию узников: сбежать из «Дулага-100» удавалось лишь единицам, и то благодаря помощи подпольщиков. В лагере одновременно содержались от 25 до 30 тысяч советских военнопленных и задержанных мирных жителей. Однако помещений и ресурсов не хватало даже для базового уровня выживания. Часть пленных размещалась в трёх трёхэтажных каменных зданиях и сараях, остальные же вынуждены были жить под открытым небом. Зимой — прямо на снегу, летом — в тесноте и невыносимой вони.
«Дулаг-100» в цифрах
Через «Дулаг-100» в период с августа 1941 года по февраль 1944 года прошли десятки тысяч человек. По данным послевоенных судебно-медицинских экспертиз и региональных исторических сводок, в рвах бывшего лагеря захоронены от 73 до 75 тысяч человек. Позже, после кропотливой работы поисковиков и архивистов, численность погибших была скорректирована в сторону около 85 тысяч. Это делает «Дулаг-100» одним из наиболее кровавых очагов нацистской оккупации на северо-западе России. Для сравнения: в городе Порхове сегодня проживает чуть более 8 тысяч человек. То есть на месте бывшего танкового городка покоятся останки более чем десяти современных Порховов.
В лагере поощрялись издевательства, пытки и массовое уничтожение пленных и мирных жителей. Охрана и комендантский состав действовали по принципу: «Кто не работает и не подчиняется — тот враг». Но работа и подчинение всё равно не гарантировали выживания — система была выстроена так, чтобы человеческая жизнь ничего не стоила.
Голод как оружие: баланда из воды вместо хлеба
Основные причины смертности в лагере «Дулаг-100» были тесно взаимосвязаны и формировали систему, при которой выживание большинства узников становилось практически невозможным. Ключевую роль играл голод и катастрофически недостаточное питание. Пленным выдавали в основном воду и крайне скудную, часто прозрачную баланду, содержавшую минимальное количество питательных веществ. В так называемом «госпитале» — бывшей офицерской столовой — раненым добавляли около 200 граммов хлеба. Задержался на работе – не получишь и этого. Но значительную часть хлеба составляла мякина, поэтому даже такой паёк не обеспечивал базового уровня калорийности. Люди худели, у них выпадали волосы, начинались отёки от голода. Истощение вело к резкому падению иммунитета, и тогда человек становился уязвимее к болезни.
Вторым фактором массовой гибели стало отсутствие полноценной медицинской помощи и распространение инфекционных заболеваний. В лагере не было организованной медицинской службы. Раненые и больные лежали на соломе прямо на цементном полу казарм. Ни лекарств, ни перевязочных материалов, ни элементарных условий антисептики. В результате быстро распространялись тиф, дизентерия, гнойные раневые инфекции и гангренозные процессы. Многие погибшие имели признаки хронической интоксикации и тяжёлого истощения. Тела умерших сутками не убирали — их просто сбрасывали в рвы, иногда ещё живых. Лагерь превратился в гигантский очаг заразы, но немцев это не волновало: эпидемия только ускоряла процесс уничтожения.
Третьей причиной массовой гибели стала изнурительная физическая нагрузка. Пленные занимались работой в полях, разгружали вагоны и ремонтировали дороги. Ежедневно их выгоняли на тяжёлые работы в состоянии, уже близком к истощению и болезни. Разгрузка железнодорожных составов, ремонт шоссейных дорог, сельскохозяйственные работы на полях — всё это делалось вручную, под конвоем и с постоянными побоями. Работа сопровождалась угрозами оружием и полным пренебрежением к человеческой жизни. Ежедневная смертность в лагере составляла от 100 до 150 человек. За месяц до 4,5 тысяч.
Жители Порхова и подполье
Казалось бы, рядом — мирные жители Порхова и окрестных деревень. Но они фактически не имели доступа к лагерю. Немцы строго охраняли периметр и не допускали близкого контакта местных жителей с пленными, несмотря на их желание помочь. В свидетельствах очевидцев отмечается, что горожане часто пытались передать пленным хлеб, одежду. Однако охрана не только пресекала такие попытки, но и расстреливала или избивала людей, оказавшихся вблизи проволоки. Тем не менее в Порховском районе действовало подполье. В ряде случаев подпольщики организовывали побеги пленных и помогали им скрываться после побега, обеспечивая укрытие, продукты и связь с партизанскими группами. Местные мемориальные материалы подчёркивают: именно подпольщики и часть местных жителей сыграли важную роль в сохранении жизни отдельным узникам. Но это всегда сопровождалось огромным риском и угрозой смерти со стороны оккупантов. В организации побегов большую роль сыграла медсестра госпиталя Любовь Афанасьевна Киселева и её товарищи, создавшие в логове врага небольшую подпольную группу, связанную с Б.П. Калачёвым, основателем и руководителем подпольной антифашистской организации, действовавшей в городе Порхов, Псковской области с июля 1941 по июль 1943 года. Калачёву удалось войти в доверие к немецким властям и через это устроить 19 членов группы на работу в оккупационные органы власти. Подполье передавало сведения 2-й и 3-й Ленинградским партизанским бригадам. Организация активно действовала до июля 1943 года, пока в неё не были внедрены провокаторы. В дальнейшем мужчина был арестован. В ночь перед казнью (31 июля 1943 года) он покончил с собой. По рассказам работников Порховской крепости, Калачёв, зная о предстоящих пытках, попросил близких передать ему в передаче корни аконита, смертельно ядовитого растения. В ночь перед казнью он съел несколько корней этого растения, и фашисты нашли его мёртвым на рассвете. С помощью партизанских связных, подпольщикам удалось переправить в партизанские отряды более 3000 военнопленных. (Побеги устраивали чаще всего во время работ в городе).
26 февраля 1944 года
Два с половиной года ада для Порхова закончились в конце февраля 1944 года. Освобождение города стало частью Ленинградско-Новгородской наступательной операции. После того как была освобождена станция Дно, советские войска вышли на Порховское направление. В освобождении Порхова участвовали соединения 54-й армии Ленинградского фронта. В бой пошли несколько стрелковых дивизий, входившие в состав стрелковых корпусов, а также инженерно-сапёрные подразделения. 26 февраля 1944 года Порхов был полностью освобождён. Лагерь «Дулаг-100» прекратил своё существование. Красноармейцы увидели страшную картину: оккупанты, уходя, уничтожили около 90% городской застройки. Город фактически вымер. На 2 июня 1944 года в Порхове проживало всего 1850 человек — в почти семь раз меньше, чем до войны. Всего на фронтах Великой Отечественной войны погибло или пропало без вести 5360 порховичей.
На территории района фашисты сожгли более шестисот деревень. Одна из самых страшных трагедий произошла в ноябре 1943 года близ деревни Красуха между Порховом и Островом. После того как партизаны уничтожили автомашину фашистского командования, гитлеровцы ворвались в Красуху, согнали её жителей — только женщин, стариков и детей — в сарай и подожгли. Тех, кто пытался выбраться из огня, расстреливали. Погибло около трёхсот человек. После войны деревню Красуху некому было восстанавливать. В 1964 году на месте сожжённой деревни был открыт первый обелиск в память о павших. В 1968 году здесь возвели мемориал. На насыпном холме установили скульптуру «Скорбящая псковитянка», а именно изображение женщины-матери, русской крестьянки. Автор памятника Антонина Петровна Усаченко. За это произведение художница была удостоена премии Ленинского комсомола в 1970 году.
От обелиска до еловой аллеи
После войны на месте массовых захоронений появился скромный обелиск, первый памятник жертвам лагеря. Затем, в 1960-е годы, к месту бывшего концлагеря была проложена еловая аллея. Это стало символическим шагом к сохранению памяти о погибших. Однако настоящего, полноценного мемориала долгое время не было. И это отдельная страница постсоветской истории. Строительство полноценного мемориального комплекса «Дулаг-100» началось в 1983 году. Но перестройка, распад СССР и экономические трудности 1990-х привели к тому, что объект надолго заморозили. Благодаря активному вмешательству дорожников Псковской области, Федерального дорожного агентства и местных инициатив строительство было завершено. Торжественное открытие мемориала состоялось в 2016 году. Был виден искусственный холм, на котором установили мемориальную композицию. Подвели к ней лестницу из плит, выкопали пруд – «озеро слез». Сегодня мемориал расположен на месте одного из захоронений узников и является важным памятником жертвам фашизма на территории Псковской области. Он напоминает о том, что история «Дулага-100» — это не только региональный эпизод войны, но и часть общей памяти о преступлениях нацизма на территории СССР.
Полина Ходина