Глава 6
Почему Катя так беспокоилась, она и сама не знала. Точнее, знала, но боялась признаться даже себе. Их увезли сразу после обеда — автобус должен был доставить детей домой ещё час назад. Сейчас время было уже шесть вечера, на улице темно, фонари отбрасывали дрожащие круги света на мокрый асфальт, а автобуса всё не было.
Катя стояла у окна, вжимая пальцы в холодный подоконник. За стеклом медленно кружились снежинки, оседая на ветках старых лип, выстроившихся вдоль дороги. Она в который раз посмотрела на часы — секундная стрелка, казалось, двигалась вдвое медленнее обычного. В груди нарастала тупая, давящая тревога, от которой перехватывало дыхание.
- Он же совсем малыш, — думала Катя, кусая губы. Шестилетний Миша, её братик, с его доверчивыми глазами и вечной привычкой цепляться за её рукав, когда становилось страшно. После того, что случилось с родителями… Катя резко тряхнула головой, отгоняя мысль. Нет, нельзя думать о плохом. Только не сейчас.
Она вспомнила, как утром Миша, запыхавшийся, прибежал к ней:
— Кать, смотри, что я нарисовал!
На листке в клеточку — корявый домик, три фигурки рядом: две большие и одна маленькая.
- Это мы, — пояснил он, — ты, я и мама с папой.
Тогда Катя улыбнулась и потрепала его по вихрам. А теперь этот рисунок лежал на столе, и от него веяло такой пронзительной, почти физической болью, что хотелось закрыть глаза и закричать.
К этому часу в детском доме становилось тихо. Слишком тихо.
- А если она просто паникует? Если автобус просто застрял в пробке, а Миша сидит там, испуганный, и ждёт, когда их привезут обратно - думала Катя.
Девочка подошла снова к окну. Улица была пустынна. Фонари мерцали, как маяки в тумане. Она закрыла глаза и мысленно произнесла слова, которые никогда раньше не говорила вслух
- Пожалуйста, пусть он будет в порядке. Пусть вернётся. Я всё сделаю, только пусть он вернётся.
Где-то вдалеке послышался гул мотора. Катя вздрогнула, вглядываясь в темноту. Из-за поворота показался жёлтый свет фар.
- Автобус!
Сердце забилось чаще. Она прижалась лбом к холодному стеклу всматриваясь. Да, это он, автобус, неуклюже поворачивающий к воротам детского дома.
Не помня себя, Катя бросилась к двери, на ходу хватая куртку. Сбежала по лестнице, чуть не упав на скользких ступенях, и выскочила на улицу. Автобус уже остановился, дети начали выходить. Среди них — маленькая фигурка в синей куртке и шапке с помпоном.
— Миша! — крикнула она, и голос сорвался.
Брат обернулся, увидел её, и лицо его озарилось такой радостью, что у Кати на глаза навернулись слёзы. Он бросился к ней, спотыкаясь на неровностях тротуара, и вцепился в её руку.
- Вы были на выставке? - спросила она его
-Да, смотрели рисунки маленькой девочки, ей десять лет, она хорошо рисует.
-Тебе понравилось?
Да, но я устал немного. Мы застряли на мосту! — затараторил он. — Там авария была, и мы стояли целый час! А я всё думал, ты волнуешься…
Катя опустилась на корточки, обняла его крепко-крепко, уткнувшись лицом в колючий воротник его куртки. Он был здесь. Живой, тёплый, настоящий. Всё остальное не имело значения.
-Завтра нас опять куда-то повезут
-Опять? Куда?
-Я спросил, а мне сказали меньше языком болтать.
- Я сама спрошу у воспитательницы.
Миша кивнул, серьёзно глядя на неё своими большими глазами. А Катя, держа его за руку, повела в группу, чувствуя, как тревога, сковывавшая сердце весь вечер, наконец отступает, сменяясь тихим, трепетным облегчением.
Ей так никто ничего не сказал. К директрисе поднимались какие-то представительные мужчины, долго с ней разговаривали и детей на следующий день опять увезли после обеда.
-Куда вы их везёте? - выспросила Катя у шофера
-Я человек маленький, куда скажут, туда и повезу, а тебе лучше помалкивать и не совать свой нос во взрослые дела. - и захлопнул двери.
Дети вернулись в семь вечера, и Миша к ней не зашёл, но она знала, что он вернулся и сейчас детей кормят ужином.
Февраль выдался холодным, снежным. Ветер, словно озлобленный зверь, метался по улицам, швыряя в лицо колючие снежинки, заставляя прохожих ёжиться и прятать лица в воротники. Сугробы, наметённые за ночь, перегораживали тротуары — их рыхлые белые валы напоминали застывшие волны зимнего океана.
Небо висело низко, тяжёлое, свинцовое, будто готово было обрушиться на землю новой порцией снега.
Деревья, отягощённые снегом, склоняли ветви почти до земли.
Ветер не утихал. Он свистел в проводах, выл в печных трубах, гнал по дороге позёмку, превращая её в тонкую белую пелену. Иногда он стихал на пару мгновений, будто переводя дух, — тогда наступала звенящая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом снега под ногами запоздалого прохожего или далёким лаем собаки. Но вскоре порывы возобновлялись с новой силой, снова бросая в лицо ледяные иглы снежинок.
Город казался застывшим. Машины, покрытые снежными шапками, стояли вдоль обочин, будто уснувшие звери. Окна домов светились тёплым жёлтым светом, обещая уют и тепло тем, кто успел укрыться от февральской непогоды. На детских площадках, наполовину занесённых снегом, пустовали качели и горки — сейчас они напоминали забытые декорации к зимней сказке.
И вот в такую погоду увозили куда-то детей. Катя так нервничала, что, набравшись храбрости или наглости, пошла к директору
- Можно?
- Что случилось? - прокуренным голосом спросила Варвара Дмитриевна
-Скажите, а куда в такую погоду увозят маленьких детей, у меня там брат, я за него очень волнуюсь.
- Не надо волноваться, всё с детьми будет нормально, они смотрят музеи, выставки, кино.
- Но зачем же каждый день, они маленькие, им тяжело.
- Иди, я, что должна у тебя спрашивать, как мне работать. Иди.
Ей ничего не оставалось делать, как опять встать у окна и ждать автобус.
К вечеру небо чуть посветлело у горизонта,. Солнце, уже скрывшееся за домами, напоследок бросило на снег отблески, и тот вспыхнул тысячами крошечных огней. Ветер немного утих, оставив после себя лишь лёгкое шевеление воздуха.
Февральский день медленно угасал, уступая место морозной ночи.
Детей привезли в семь вечера. Они были все уставшие и мрачные. Воспитатель не подпустил Катю к брату
- Потом поговорите, им надо ужинать.
Февраль подходил к концу, и на пороге была весна, ещё очень робкая, боясь заявить о себе, она напоминала зиме лишь на короткое время ярким солнышком. Но зима по праву считала март зимним месяцем и не собиралась так рано уходить.