Когда в декабре 1986 года самолёт заходил на посадку в Луанде, подполковник Чирков ещё не знал главного правила ангольской войны. Он не знал, что здесь карты врут, разведка не ходит, а белый советник становится живой мишенью. Но он узнал это очень быстро.
Анатолий Чирков попал в Анголу не по распределению, а по судьбе. До этого была безупречная советская карьера. Он окончил Харьковское танковое училище. Семь лет был лучшим командиром роты в Черкассах. Потом четыре года командовал батальоном. Он умел грузить тридцать танков на платформы за сорок минут и заставлял десять машин стартовать синхронно, как один организм. Но Африка оказалась не полигоном под Чугуевом.
16-я бригада и ад под Куито
Чирков стал советником начальника штаба 16-й пехотной бригады ФАПЛА в районе Куито-Куанавале. Это было самое пекло войны. Юг Анголы, граница с Намибией, жара за шестьдесят, вода цвета чая и крысы, которые легко могли отгрызть выступающую часть тела слишком глубоко заснувшему бойцу. Эвакуацию раненых он увидел в первый же день. Их грузили в самолёты штабелями.
Командный состав ангольской армии учился в советских академиях и говорил по-русски, но воевать не умел и не хотел. Офицеры высокомерно бросали фразу, что солдат это никто, а сами прятались за спины советников. Без белого человека бригада не делала ни шагу. Чирков выезжал на передовую, лично садился за рычаги танка и ночами копал окопы вместе с солдатами.
Противник сначала был партизанским. Мобильные группы УНИТА просачивались между бригадами, стреляли из засад и исчезали. Но весной 1987 года в войну вступила регулярная армия ЮАР. Там был батальон «Буффало», наёмники с многолетним опытом. Там были танки «Олифант» на колёсах с девяностомиллиметровыми пушками, которые стреляли как пулемёты. И работала радиопропаганда на португальском языке. Она призывала: «Советские специалисты, сдавайтесь, мы заплатим вдвое больше».
Операция на Мавингу. Как выжить, если невозможно?
Целью наступления 1987 года стал город Мавинга, оплот УНИТА. Пять месяцев Чирков не выходил из боя. Он прошёл триста километров по саванне и кустарнику. Проходили десять километров в день, а на ночь закапывал технику, потому что не закопанный БТР становился гробом.
Первый ключевой момент случился, когда поступил приказ завести бригаду в подковообразный изгиб реки. Чирков отказался. Нюх танкиста подсказал ему, что там западня. Он повёл бригаду в обход по болотам. А через час позицию, где они должны были быть, накрыло артиллерией. Командование требовало объяснений. Чирков ответил, что объяснит потом, по приходу. Победителей не судят.
И снова противник не дремал: поджёг саванну с подветренной стороны. Ветер погнал огонь прямо на бригаду. Манёвра не осталось. Тогда Чирков вспомнил, что в обозе есть минные тралы. Он сам навесил их на танки, пробил три прохода через минное поле, и бригада ушла от огня. С потерями, но живая.
Третий особо опасный момент касался разведки, которая никуда не ходила. Ангольцы уходили на километр, съедали продукты, ломали рацию и докладывали, что противника нет. А утром бригада натыкалась на «Буффало» в полной готовности. Чирков ввёл правило перед выходом отрабатывать квадрат реактивной артиллерией. Если противник там был, его сметало. Если нет, значит, он ушёл. Боеприпасы кончались, но бригада оставалась в живых.
Крушение 13-й и отступление
Перелом наступил, когда разгромили соседнюю 13-ю десантно-штурмовую бригаду. Без боеприпасов, в окружении, на болотах, они побросали десятки БТРов и танков и разбежались. Советники сжигали свою технику и уходили пешком по кочкам. Паника ангольцев стала фатальной для белых людей. Увидев среди наёмников белокожих противников, они бросали всё и бежали. Чирков вспоминал, что с подобной паникой практически невозможно было справиться. ЮАР перешла в контрнаступление. Бригада Чиркова откатилась к Куито-Куанавале. Мавингу взять не удалось.
Ранение, госпиталь и Север
В одном из обстрелов Чирков получил осколочное ранение затылка и контузию. Попал в госпиталь в Луанде, потом уехал в отпуск в Москву. Полсрока провёл по обследованиям. И вот – инвалидность II группы. Он спрятал эти документы, потому что знал: если увидят – уволят.
Из отпуска его отправили не обратно на юг, а на север Анголы, в СОИ – стратегически важный регион страны, советником командира 29-й отдельной десантно-штурмовой бригады. Там было спокойнее и цивилизованнее, с кондиционерами и нормальным жильём. Бригада охраняла нефтяные трубопроводы. Это были 5000 квадратных километров, восемь вертолётов Ми-8 и два батальона на БТР-60ПБ. Диверсионные группы УНИТА подрывали трубы, но это была уже не та война. Не Куито.
Орден, который вручал сам себе
Чирков представил к наградам всех своих подчинённых, начальника ПВО, артиллеристов, водителей. Сам он остался ни с чем. Уже в Союзе, когда орден Красной Звезды наконец пришёл, харьковский облвоенкомат не счёл нужным устраивать церемонию. Награду передали через помощника, как посылку.
Чирков пошёл к первому секретарю райкома и попросил вручить ему орден при людях. Устроили торжественное собрание, концерт, банкет. Потому что он заслужил. Хотя даже медаль за оборону Куито-Куанавале, которую кубинцы вручали всем, кто выжил, он не получил. Его в тот момент там уже не было.
Пять месяцев непрерывного боя прошли. Три спасения бригады случились, от огня, мин и ловушки. Хотя и потери в его батальоне составили четыреста человек. Он не брал взяток, не торговал трофейным оружием и не пил с комбригами виски на передовой. Он просто делал свою работу. Там, где другие отступали, он шёл вперёд. Даже когда саванна горела за спиной, а под ногами были мины. Если Родина отправила его в Анголу, он сделал и там всё, что смог.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.