Ссылка на начало
Глава 7
Во вторник Ася проснулась в шесть утра от того, что Клеопатра уронила с полки баночку с кремом.
Крем был новый, с маслом лаванды, и Ася собиралась растянуть его на месяц. Теперь он белой кляксой украшал паркет. Ася села на кровати и поняла, что даже это не способно испортить ей настроение. Потому что сегодня. Придёт. Даня.
Просто так.
Она провела перед зеркалом час сорок. Сначала распустила волосы, потом собрала в высокий хвост, потом заплела косу, потом снова распустила. В итоге оставила их свободно спадать по плечам — тяжелой, иссиня-черной волной, доходящей почти до талии. Надела лёгкое платье нежно-голубого цвета с крошечными пуговками спереди. Покрутилась. Сняла. Надела снова. Клеопатра следила за этими манёврами с подоконника, и в её лимонных глазах читалась глубокая усталость от человеческой глупости.
— Ты не понимаешь, — сказала ей Ася. — Это не просто человек. Это Даня.
Кошка зевнула.
В десять раздался звонок — мелодичный, но какой-то особенно бодрый. Ася вдохнула, выдохнула и открыла дверь.
Даня стоял на пороге. И он был… другой.
На нём была белая рубашка. Не футболка, не толстовка, а настоящая рубашка с коротким рукавом, чистая, отглаженная. Джинсы — почти целые, с одной-единственной аккуратной дырой на колене, которая теперь выглядела не как бедствие, а как дизайнерская задумка. Волосы причёсаны, а от него пахло всё тем же цитрусовым, но теперь к запаху примешивалось что-то ещё — может быть, волнение.
В руках у него был букет. Нет, не букет — букетище. Охапка полевых ромашек, перехваченная простой бечёвкой, свежих, будто только что с луга. Среди ромашек сиротливо затесались пара васильков и что-то жёлтое, пушистое.
— Это вам, — сказал Даня хрипловато. — Вы извините, розы какие-то банальные, а эти... короче, я их сам нарвал.
— Сами? — у Аси округлились глаза. — Где?!
— Там, за гаражом Лёхи, — признался Даня и потупился. — Там целое поле. Я в шесть утра поехал. Ну, чтобы свежие были.
Ася прижала ромашки к лицу и вдохнула. Они пахли летом, солнцем и чем-то очень простым и настоящим. Никто и никогда не дарил ей полевых цветов. Были розы, были орхидеи от бывшего, но ромашки, сорванные в шесть утра за гаражом... Это было в тысячу раз дороже.
— Они прекрасны, — прошептала она. — Проходите.
Даня шагнул через порог, и впервые за всё время его кроссовки не оставили грязного следа. По-видимому, он их тщательно вытер перед входом. Ася заметила это и оценила.
Пока она ставила ромашки в вазу — ту самую, которую помнила ещё с бабушкиных времён, — Даня топтался в прихожей, явно не зная, куда девать руки.
— Я тут подумал, — начал он, когда Ася вернулась. — Может, погуляем? Погода хорошая. И я вам заодно покажу одно место.
— Что за место?
— Сюрприз, — он улыбнулся, и ямочка на подбородке стала совсем глубокой. — Вы же любите сюрпризы?
— Ненавижу, — честно ответила Ася. — Но вам доверяю.
Она сказала это прежде, чем успела подумать. Слова вырвались сами, и Даня замер на полуслове. На секунду его лицо стало совершенно серьёзным, почти торжественным.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Это важно. Для меня.
Гуляли они долго. Даня повёл её через дворы, через старый парк с прудом, где плавали утки, и всё это время они разговаривали. Вернее, говорил в основном Даня, а Ася слушала, смеялась и иногда вставляла свои истории.
Она узнала, что Даня вырос в маленьком городке, что у него была собака по кличке Компот, которая умела воровать сосиски прямо с прилавка магазина. Что он пошёл в сантехники, потому что его отец был сантехником, а дед — тем более, и оба считали, что «вода — это жизнь». Что он любит старые советские комедии и терпеть не может фильмы ужасов, потому что после них плохо спит.
— А вы? — спросил он, когда они остановились у ларька с мороженым. — Какое ваше любимое?
— Фисташковое, — ответила Ася.
— Я запомню.
Ася рассказывала о себе меньше, но Даня слушал так внимательно, что ей хотелось рассказывать ещё. О том, как она училась на мастера по маникюру, как первые клиентки боялись доверить ей руки, как она сама придумала дизайн своей квартиры и как мечтает открыть маленькую студию, но пока боится. О том, что её бабушка носила такие же длинные косы и научила её плести их в пять лет.
— Теперь понятно, — сказал Даня, когда она закончила. — Бабушка передала вам магию по наследству. А баба Зина это сразу учуяла. Она вообще бабка прозорливая.
Ася рассмеялась, и смех её разлетелся над прудом, спугнув уток.
— Пришли, — вдруг объявил Даня и остановился перед ничем не примечательной дверью в старом доме.
Они поднялись по узкой лестнице на пятый этаж, и Даня распахнул дверь на крышу.
У Аси перехватило дыхание.
Перед ними открылся город. Весь, до самого горизонта. Солнце клонилось к закату и красило крыши в розовато-золотой цвет, совсем как пастельные стены в квартире Аси. Где-то вдалеке блестела река, а небо было огромным и бесконечным. На крыше стояли старый диван с пледом, деревянный ящик, заменявший стол, и пара горшков с геранью — совсем как у бабы Зины.
— Это моё место, — сказал Даня. — Крыша наша, техническая. Ключи мне дал Лёха, он тут когда-то антенну чинил, да так и оставил. Я сюда прихожу, когда хочется подумать. Или когда не хочется думать.
— Потрясающе, — выдохнула Ася, оглядываясь.
Они сели на старый диван. Плед, накинутый на спинку, был клетчатый, немного выцветший, но уютный. Даня протянул Асе мороженое — фисташковое, из ларька, — и они ели его молча, глядя, как солнце скатывается за крыши.
— Ася, — сказал Даня, не глядя на неё.
— М?
— Я не умею говорить красиво. Я сантехник, а не поэт.
— Я заметила.
— Не перебивайте, — он усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным. — Я хочу сказать, что эти две недели были самыми... странными в моей жизни. Я пришёл менять трубу, а нашёл что-то гораздо более важное. Я не знаю, как это назвать, и не знаю, что вы об этом думаете. Но я хочу, чтобы вы знали: я здесь. И я никуда не уйду. Если вы не прогоните.
Ася молчала. Сердце колотилось где-то в горле, и все слова, которые она репетировала перед зеркалом, вылетели из головы. Вместо этого она сделала самое простое и самое правильное, что могла сделать, — положила голову ему на плечо.
Даня замер. Потом осторожно, будто боясь спугнуть, обнял её за плечи. Его рука была тёплой и надёжной, и Ася вдруг поняла, что именно так пахнет счастье — ромашками, мороженым и цитрусовым одеколоном.
— Не прогоню, — прошептала она. — Даже не надейся.
Солнце скрылось за горизонтом, а они всё сидели на старой крыше, двое простых людей, которые нашли друг друга среди труб, болгарок и пастельных стен.
Клеопатра, оставленная дома, мстительно сбросила с полки ещё одну баночку крема.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ