История полёта Юрия Гагарина - это не просто хроника технических неполадок, а драма человека, который в экстремальных условиях сохранил хладнокровие и веру в успех. Его 108 минут в космосе стали испытанием на прочность - физическую, психологическую и технологическую. Давайте погрузимся в детали, которые делают эту историю ещё более захватывающей.
Предстартовые тревоги
Всего за несколько минут до запуска выяснилось, что один из трёх контактов посадочного люка не замкнулся. Это было действительно критично: от него зависел запуск таймера катапультирования при возвращении на Землю. Юрий Гагарин, уже сидя в кабине, слышал постукивания и встревоженные голоса техников, понимал, что ситуация не штатная, но подробности ему никто не рассказывал.
В динамике он услышал голос главного конструктора Сергея Королёва: "Не беспокойся, всё будет нормально, просто не прижимается один контакт".
Благо, инженеры смогли оперативно исправить эту проблему и запуск состоялся.
Орбитальная неопределённость
При выходе на орбиту из-за неисправности прибора двигатель центрального блока ракеты отключился позже расчётного времени. В результате корабль оказался на 85 км выше запланированной орбиты. Это создавало серьёзную угрозу: если бы тормозная установка не сработала, "Восток" мог находиться на орбите до месяца, а системы жизнеобеспечения были рассчитаны лишь на 10 суток. Гагарин, осознавая риски, сохранял спокойствие и докладывал о ситуации на Землю. Что-то изменить он всё-равно не мог.
Опасная тошнота Гагарина
Перегрузки старта Юрий перенес как тренировали, но когда наступила невесомость, он почувствовал, что "Восток" перевернулся, и он располагается вверх ногами. Сообщение Юрия об этом насторожило всех на Земле, особенно его врачей. Когда по их команде Гагарин стал делать «вестибулярные пробы» (повороты и наклоны головы, вправо, влево, вперед, назад) у него возникла тошнота. Даже был рвотный позыв.
«Пробы» прекратили. Комочек рвотной массы Юрий сплюнул внутрь скафандра. И правильно сделал. Плавая перед ним в невесомости, она могла попасть в нос, ею можно было и подавиться. Позднее в секретных отчетах этот эпизод космического полёта был назван «срыгиванием космонавта». «Главный космический врач» начала космонавтики, В.И. Яздовский рассказывал об этом.
Стоит сказать, что наши и американские авиакосмические врачи очень боялись, что в невесомости содержимое желудка перестанет лежать на его дне и будет подниматься по пищеводу вверх. Была опасность попадания масс в органы дыхания. Из-за этого могло наступить удушье, а следовательно и смерть в космосе.
"Кордебалет" в космосе
После срабатывания тормозной двигательной установки должно было произойти отделение приборной панели и двигательного отсека от спускаемого модуля. Но этого не случилось — процесс задержался на 10 минут. В последний момент, при входе в плотные слои атмосферы, сгорели кабели, соединяющие модуль и отсек. Если бы этого не произошло, Гагарин не смог бы катапультироваться и врезался бы в Землю на огромной скорости.
Во время спуска корабль начал вращаться с огромной скоростью — около 30 градусов в секунду.
Гагарин позже вспоминал:
"Скорость вращения была градусов около 30 в секунду, не меньше. Получился "кордебалет": голова-ноги, голова-ноги с очень большой скоростью вращения. Все кружилось. То вижу Африку, то горизонт, то небо. Только успевал закрываться от Солнца, чтобы свет не падал в глаза. Я поставил ноги к иллюминатору, но не закрывал шторки. Мне было интересно самому, что происходит. Я ждал разделения"
Огненное шоу и перегрузки
При входе в атмосферу наружная оболочка корабля нагрелась до 3–4 тысяч градусов — практически до температуры верхних слоёв Солнца. Гагарин увидел в иллюминатор языки пламени и ручейки расплавленного металла.
В этот момент он произнёс: "Я горю! Прощайте, товарищи!".
Он был уверен, что корабль охвачен пожаром, но на самом деле это было трение жаропрочной обшивки об атмосферу - рабочий момент, который происходит при каждом полёте.
Во время спуска Гагарин пережил экстремальные перегрузки — до 12g.
Он вспоминал: "По моим ощущениям перегрузка была за 10g. Был такой момент, примерно секунды 2–3, когда у меня начали "расплываться" показания на приборах. В глазах стало немного сереть".
Потеря фокуса зрения и потемнение в глазах — признак того, что дело идёт к потере сознания, но Гагарин смог выдержать и это испытание.
Проблема с парашютами
После катапультирования над Юрием Гагариным последовательно раскрылись тормозной и основной парашюты, а затем из нагрудного ранца вышел и запасной парашют. Это было предусмотрено схемой спуска, хотя и представляло опасность.
"Я стал спускаться на основном парашюте. Опять меня развернуло к Волге. Проходя парашютную подготовку, мы прыгали много как раз вот над этим местом. Много летали там. Я узнал железную дорогу, железнодорожный мост через реку и длинную косу, которая далеко в Волгу вдается. Я подумал о том, что, наверное, это Саратов. Приземляюсь в Саратове. Затем раскрылся запасной парашют, раскрылся и повис. Так он и не открылся. Произошло только открытие ранца".
Спустя некоторое время "в облачке подуло немножко, и раскрылся второй парашют". "Дальше я спускался на двух парашютах".
Проблемы при приземлении
По плану Гагарин должен был приземлиться в Хвалынском районе Саратовской области, но из-за неполадок он не долетел до расчётной точки примерно на 180 км и приземлился близ деревни Смеловка.
"Я сразу увидел большую реку. И подумал, что это Волга. Больше других таких рек нет в этом районе" , - вспоминал Гагарин
После катапультирования на высоте около 7 км он должен был открыть клапан в скафандре, чтобы дышать атмосферным воздухом, но тросик клапана затерялся в складках одежды. Воздух в скафандре стремительно заканчивался. Гагарин потратил около 6 минут, прежде чем с помощью демаскирующей оболочки и зеркала смог вытащить тросик и открыть клапан.
Кроме того, во время спуска у Гагарина выпал носимый аварийный запас (НАЗ) — 30-килограммовая укладка с надувной лодкой, продуктами, медикаментами, радиостанцией и пистолетом. Космонавт ощутил сильный рывок, но не мог посмотреть вниз, так как в скафандре это было невозможно.
После приземления
Первыми Гагарина увидели жена местного лесника Анна Тахтарова и её внучка. Местные жители, увидев парашютиста, сначала подумали, что это сбитый американский лётчик.
Гагарин убедил их: "Я наш, советский, вернулся из космоса".
Через несколько часов после приземления, когда эмоции первых минут схлынули, на лице Гагарина не было привычной улыбки. На фотографиях того времени видно человека, который только что осознал масштаб произошедшего и понял, каким чудом ему удалось выжить.
Эта история - не просто рассказ о технических неполадках, а эпопея о мужестве, вере в успех и способности человека оставаться человеком даже в самых экстремальных условиях.