— Ты серьезно собираешься выдавать этот прессованный мусор за нормальное напольное покрытие, или это какая-то черновая подложка перед тем, как стелить настоящий материал?
Голос Игоря Николаевича прозвучал гулко, отражаясь от свежевыкрашенных стен коридора. Он стоял ровно посередине прихожей, не сняв уличных кожаных туфель, на подошвах которых виднелись следы влажной уличной грязи. Его дорогой кашемировый срез пальто идеально сидел на грузной фигуре, а в воздухе моментально распространился резкий, тяжелый аромат селективного парфюма, перебивший запах строительной пыли и древесной стружки.
Виктор сидел на корточках в углу, держа в правой руке резиновую киянку. Перед ним лежал незаконченный ряд ламината оттенка «беленый дуб». На коленях потертых рабочих джинсов осела густая серая пыль. Он медленно выпрямил спину, чувствуя, как ноют поясничные позвонки после пяти часов непрерывной работы в согнутом положении. Сегодня была суббота, его единственный полноценный выходной за две недели, который он планировал потратить на завершение ремонта в коридоре до прихода гостей.
— Это ламинат тридцать третьего класса износостойкости, Игорь Николаевич, — сухо ответил Виктор, откладывая киянку на бетонную стяжку. — Я купил его на прошлой неделе. Отличное качество, влагостойкие замки, немецкий производитель. Он пролежит здесь минимум лет десять и не деформируется.
Тесть пренебрежительно хмыкнул и намеренно перенес вес всего тела на носок туфли, с силой шаркнув кожаной подошвой по матовой поверхности новой доски. На светлом покрытии остался отчетливый темный след от уличной грязи.
— Немецкий производитель, произведенный в подмосковном ангаре из прессованной бумаги, — с издевкой процедил Игорь Николаевич, разглядывая оставленный им же грязный след. — Я пустил вас жить в свою недвижимость с условием, что вы приведете ее в божеский вид. В моем понимании нормальный ремонт — это паркетная доска из массива ясеня, мраморная плитка во входной зоне и итальянская штукатурка. А ты устраиваешь в моей квартире нищебродскую инсталляцию из материалов по акции.
Из кухни в коридор быстрым шагом вышла Алина. На ней было облегающее темно-бордовое платье, волосы уже были уложены в аккуратную прическу для вечернего застолья. В руках она держала небольшое кухонное полотенце. Заметив отца, она моментально расплылась в широкой, услужливой улыбке, полностью игнорируя сидящего на полу в клубах пыли мужа.
— Папочка, ты приехал на два часа раньше! — радостно воскликнула Алина, подходя к Игорю Николаевичу и аккуратно целуя его в выбритую щеку, стараясь не задеть его пальто. — А мы тут еще в процессе подготовки. Я запекаю утку с яблоками, как ты любишь, и нарезаю тот самый испанский хамон. Проходи на кухню, там стол уже почти сервирован.
— Куда мне проходить, дочка? По этому картону? — Игорь Николаевич театрально развел руками в дорогих кожаных перчатках. — Твой муж превратил мою прихожую в дешевую бытовку. Я смотрю на это и понимаю, что стоимость моей квартиры сейчас падает с каждой уложенной доской.
Алина перевела взгляд на пол, затем на Виктора. В ее глазах не было ни грамма сочувствия к человеку, который с семи утра таскал на пятый этаж без лифта тяжелые упаковки с ламинатом и вымерял каждый миллиметр углов. Вместо этого на ее лице появилось выражение легкой брезгливости.
— Вить, ну папа вообще-то прав, — произнесла жена абсолютно будничным тоном, поправляя идеальную укладку. — Выглядит действительно как-то бедненько. Мы же с тобой смотрели в каталоге натуральное дерево. Зачем ты притащил эту дешевку? Перед гостями будет неудобно. Вечером приедут папины партнеры по бизнесу, Аркадий Львович с супругой, а у нас на полу пластик лежит.
Виктор медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на руки, покрытые белой строительной крошкой. Ламинат они выбирали вместе три дня назад в крупном строительном гипермаркете. Алина прекрасно знала, что натуральное дерево из итальянского каталога стоит в четыре раза больше его месячной зарплаты ведущего инженера. И она отлично знала, что этот ремонт Виктор оплачивает исключительно из своего кармана, вложив туда все отложенные на летний отпуск деньги, потому что Игорь Николаевич принципиально не давал ни копейки на обновление «своей» квартиры.
— Мы купили то, что укладывалось в наш бюджет, Алина, — глядя прямо в глаза жене, произнес Виктор. Голос его был ровным, без малейших колебаний. — Я оплатил эти материалы. Я сам делаю демонтаж и укладку, чтобы сэкономить на бригаде рабочих. И это нормальное, качественное покрытие.
— Твой бюджет, Виктор, это погрешность в нормальной бухгалтерии, — усмехнулся Игорь Николаевич, расстегивая пальто. Он стянул перчатки и бросил их на стоящую рядом табуретку с инструментами. — Если ты не в состоянии обеспечить моей дочери достойный уровень проживания, мог бы просто попросить у меня денег, а не заниматься самодеятельностью. Гордость — это привилегия богатых людей. А у тебя в кармане вошь на аркане.
Алина мягко взяла отца под локоть, уводя его в сторону кухни.
— Пойдем, пап, я налью тебе коньяк. У меня припасена та самая бутылка двадцатилетней выдержки, — заворковала она, полностью переключая внимание на тестя. Обернувшись через плечо, она бросила мужу: — Заканчивай тут свою возню. И протри за собой пыль. Гости будут через полтора часа, ты должен успеть принять душ и надеть нормальную рубашку, а не эти лохмотья.
Виктор остался стоять посреди недоделанного коридора. С кухни уже доносился звон дорогого хрусталя и вальяжный, снисходительный смех Игоря Николаевича. Тесть в очередной раз обозначил свою территорию, а жена в очередной раз услужливо протерла перед ним пол, вытирая ноги о собственного мужа. Виктор опустил взгляд на грязный след от туфли тестя на новом, только что уложенном светлом ламинате. Он подошел к углу, взял щетку с жестким ворсом и принялся методично счищать присохшую грязь, чувствуя, как внутри медленно, но верно разгорается холодное пламя. Вечер только начинался.
— И я ему говорю: если ты не можешь закрыть сделку на пятьдесят миллионов, зачем ты вообще открывал рот на совете директоров? В бизнесе, как на охоте, Аркаша: либо ты стреляешь первым, либо из тебя делают чучело для чужого кабинета.
Игорь Николаевич сидел во главе длинного прямоугольного стола, вальяжно откинувшись на спинку стула с высокой резной спинкой. Он уверенно солировал в этом застолье, виртуозно жонглируя цифрами, названиями элитных курортов и марками автомобилей. Гости — Аркадий Львович с супругой Жанной и еще пара деловых партнеров тестя — слушали его с подчеркнутым вниманием, периодически кивая и отправляя в рот тонкие ломтики хамона и канапе с красной икрой.
Виктор сидел на самом краю стола, ближе к выходу на кухню. Он принял душ, смыл с себя въедливую строительную пыль и надел чистую темно-синюю рубашку, но всё равно чувствовал себя здесь обслуживающим персоналом, которому временно разрешили присесть. За последние сорок минут к нему не обратились ни разу. Он методично резал ножом запеченную утку на своей тарелке, наблюдая за происходящим со стороны.
Алина порхала вокруг отца и его друзей. Она подливала дорогое вино в высокие бокалы, меняла закуски и смеялась над каждой, даже самой плоской шуткой Игоря Николаевича. Ее глаза блестели от удовольствия. В этой атмосфере дорогих часов, брендовых костюмов и разговоров о миллионных контрактах она чувствовала себя в своей тарелке.
— Игорь, а кто у нас занимался дизайном входной группы? — внезапно подала голос Жанна, стряхивая невидимую пылинку со своего шелкового платья. Женщина посмотрела в сторону коридора, блеснув массивными золотыми серьгами. — Я обратила внимание, когда мы заходили. Такое… смелое решение. Использовать ламинат из эконом-сегмента. Это сейчас какой-то новый экологичный тренд у молодежи?
За столом раздались смешки. Аркадий Львович снисходительно похлопал Игоря Николаевича по плечу.
— Это не тренд, Жанночка, — громко произнес тесть, намеренно растягивая слова. Он взял свой бокал с коньяком и посмотрел на Виктора через янтарную жидкость. — Это суровая экономическая реальность нашего уважаемого зятя. У Виктора свой, особый взгляд на обустройство моей квартиры. Он считает, что прессованная бумага отлично гармонирует с несущими стенами.
— Я инженер-проектировщик систем вентиляции, а не дизайнер интерьеров, — ровно ответил Виктор, положив вилку на край тарелки. Он посмотрел прямо на тестя. — Ремонт делается исходя из реальных финансовых возможностей. Я покупаю материалы на свои деньги и укладываю их своими руками в свое свободное время. Покрытие качественное и практичное.
Игорь Николаевич рассмеялся. Это был сытый, бархатный смех человека, который привык покупать людей и вещи оптом.
— Инженер-проектировщик. Звучит солидно, Аркаша, согласись? — тесть обвел взглядом гостей, приглашая их присоединиться к травле. — Только вот в наше время солидность измеряется выпиской со счета, а не красивой записью в трудовой книжке. Сколько ты там получаешь, Витя? Восемьдесят тысяч? Девяносто?
Виктор почувствовал, как мышцы на скулах непроизвольно напряглись. Обсуждать доходы за столом при посторонних людях было откровенным моветоном, но для Игоря Николаевича не существовало правил приличия, когда дело касалось унижения тех, кого он считал ниже себя по статусу.
— Моя зарплата позволяет мне содержать семью, оплачивать половину коммунальных счетов за эту квартиру и покупать продукты, — чеканя каждое слово, произнес муж. — И мне не стыдно за те деньги, которые я зарабатываю своим трудом.
Алина, стоявшая в этот момент возле отца с графином морса, громко вздохнула. Она поставила хрустальный сосуд на стол и демонстративно поправила идеальную прическу.
— Ой, Вить, ну давай не будем при гостях про твое содержание семьи, — протянула жена с легкой, снисходительной улыбкой, словно извиняясь перед присутствующими за глупость супруга. — Мы с тобой третий год никуда не выезжали. Я забыла, как выглядит море. Все мои подруги летают в Дубай или на Мальдивы, а мы проводим отпуск в строительных магазинах, выбирая пластиковые плинтуса по акции. Если бы папа не дарил мне на праздники нормальные вещи, я бы ходила в прошлогодних коллекциях масс-маркета.
Виктор перевел взгляд на жену. Она стояла рядом с отцом, красивая, ухоженная, и с абсолютным спокойствием предавала его перед чужими людьми. Она не сказала о том, что он откладывал деньги на ее лечение в частной клинике зимой. Она не упомянула, что он полностью взял на себя весь быт и закупку продуктов, чтобы она могла тратить свою зарплату на косметику и походы в спа-салоны. Для нее и для этих людей он был просто неудачником с маленьким окладом, который смеет портить вид их элитной недвижимости дешевым ремонтом.
— Алина абсолютно права, — поддержала ее Жанна, аккуратно накалывая на вилку оливку. — Мужчина должен обеспечивать женщине определенный уровень жизни. Иначе зачем вообще нужен брак? Любовь любовью, а отдыхать в Сочи в трехзвездочном отеле — это сомнительное удовольствие для красивой девушки.
Игорь Николаевич удовлетворенно кивнул, наслаждаясь произведенным эффектом. Он отпил коньяк, поставил бокал на стол и наклонился вперед, опираясь мощными предплечьями о столешницу. Его взгляд стал цепким и хищным. Он готовился нанести свой главный, тщательно спланированный удар.
— Я вот смотрю на тебя, Виктор, и пытаюсь понять одну простую вещь, — произнес Игорь Николаевич, вальяжно покручивая в крупных пальцах пузатый бокал с недопитым коньяком. — Ты вроде парень неглупый, диплом о высшем образовании получил, чертежи там какие-то целыми днями рисуешь. А толку от этого абсолютно ноль. Жена твоя без нормального отдыха сидит, ремонт вы делаете из картона и строительного мусора. Это же не жизнь, это выживание какое-то.
Аркадий Львович, сидевший напротив, с пониманием кивнул, методично пережевывая кусок запеченной утки. Жанна элегантно поднесла к губам хрустальный фужер с вином, с нескрываемым интересом наблюдая за публичной поркой зятя. Для гостей Игоря Николаевича такие сцены были сродни театральному представлению — сытые, успешные люди всегда любили наблюдать за чужим унижением из партера.
— У меня на центральном распределительном складе сейчас острая нехватка линейного персонала, — продолжил тесть, повысив голос так, чтобы его отчетливо слышали все присутствующие в гостиной. — Ребята работают сутками, разгружают фуры с крупногабаритной бытовой техникой. Работа тяжелая, грязная, исключительно физическая, без всякой вашей интеллигентной офисной романтики. Зато платят там строго по выработке. Нормальный, крепкий мужик, если не ленится и не ноет, за месяц спокойно поднимает в полтора, а то и в два раза больше, чем ты в своем проектном бюро за компьютером.
Игорь Николаевич сделал паузу, обвел взглядом стол, наслаждаясь вниманием публики, и нанес свой коронный, тщательно подготовленный удар.
— Я готов пойти тебе навстречу по-родственному. Завтра же утром позвоню начальнику смены, и тебя оформят к нам обычным грузчиком. Выдам тебе спецовку, ботинки с железными носами и защитные перчатки. Будешь таскать на горбу коробки с холодильниками и стиральными машинами. Попотеешь немного, мышцы накачаешь, зато перестанешь считать копейки на нормальный ламинат и перестанешь позорить мою дочь своим нищебродством. Глядишь, к Новому году Алине на приличное украшение заработаешь, а не на эти ваши жалкие походы в продуктовые дискаунтеры.
За столом раздались короткие, снисходительные смешки. Аркадий Львович отложил вилку и промокнул губы тканевой салфеткой.
— А что, физический труд отлично прочищает мозги, — поддакнул гость басом. — Я в молодости тоже вагоны разгружал, пока свой первый капитал не сколотил. Правильно Игорь говорит. Мужик должен деньги в дом нести, а не амбициями сыпать.
Виктор сидел с прямой спиной. Внутри него медленно, но неотвратимо разворачивалась тяжелая, обжигающая пружина ярости. Он ждал реакции жены. Он ждал, что Алина, человек, с которым он прожил три года, ради которой работал на износ и отдавал последнюю копейку в семейный бюджет, сейчас остановит этот фарс. Она должна была сказать отцу, что это перебор. Одернуть гостей. Встать на защиту своего мужа, чью профессию и честный труд только что смешали с грязью на потеху жующей публике.
Но Алина лишь непринужденно поправила бретельку своего бордового платья. Она повернулась к Виктору, и на ее красивом ухоженном лице отразилось искреннее непонимание его напряженной позы.
— Вить, ну а что такого? — произнесла жена легким, обыденным тоном, словно речь шла о покупке хлеба. — Папа ведь реально отличный рабочий вариант предлагает. Ну поработаешь руками на складе, зато деньги нормальные в семью принесешь. Ничего постыдного в профессии грузчика нет. Заодно физическую форму подтянешь, а то сидишь целыми днями скрючившись за своими чертежами. Папа же нам исключительно добра желает, хочет помочь нашему бюджету. Скажи спасибо за такой шанс и прекрати строить из себя обиженного.
Эти слова стали последней каплей. Иллюзия семьи, которую Виктор старательно выстраивал все эти годы, рухнула в одно мгновение, разлетевшись на мелкие осколки прямо над тарелками с испанским хамоном и красной икрой. Он понял, что никогда не будет здесь своим. Для тестя он всегда останется бесплатной рабочей силой и объектом для насмешек, а для жены — всего лишь неудачным приложением к отцовской квартире, которое не способно оплачивать ее хотелки на должном уровне.
Виктор резко, с громким скрежетом ножек по паркету, отодвинул свой стул. Он выпрямился во весь рост, нависая над столом. Его взгляд, тяжелый и холодный, уперся в лицо жены.
— Твой папаша высмеял мою зарплату при гостях и предложил мне работу грузчиком?! А ты сидела и соглашалась с ним! Он каждый день тыкает меня носом, что я живу в его квартире! Я делаю ремонт, покупаю продукты, но для него я всё равно «примак»! У меня есть гордость! Я ухожу жить в общежитие, а ты оставайся со своим идеальным папочкой! — кричал муж на жену.
Алина отшатнулась от стола, широко раскрыв глаза. Игорь Николаевич попытался что-то сказать, открыл рот, но Виктор не дал ему произнести ни звука. Он скомкал свою тканевую салфетку, швырнул ее прямо в центр блюда с запеченной уткой, развернулся на каблуках и быстрым, решительным шагом направился в спальню.
Праздник был окончательно и бесповоротно уничтожен. Виктор открыл дверцу шкафа-купе, вытащил с нижней полки большую дорожную сумку и бросил ее на разобранную кровать. Он больше не собирался терпеть этот цирк тщеславия. Ему было плевать на гостей, на элитный коньяк и на незаконченный ламинат в прихожей. В его голове пульсировала только одна мысль — собрать свои инструменты, одежду и как можно быстрее покинуть эту пропитанную снобизмом и предательством жилплощадь.
— Ты сейчас же вернешься в гостиную, извинишься перед моими гостями за свою дикую выходку, а потом мы обстоятельно обсудим твое неадекватное поведение, — чеканя каждый слог, скомандовал Игорь Николаевич, переступая порог спальни.
Виктор проигнорировал приказ тестя. Он стоял спиной к двери и методично укладывал в дорожную сумку свои личные вещи: свитера, футболки, рабочие джинсы. Движения были четкими, выверенными, словно он выполнял привычный технический чертеж. Рядом на полу стоял потертый пластиковый ящик, куда он уже успел аккуратно сложить шуруповерт, лазерный уровень, набор профессиональных отверток и плоскогубцы.
— Ты вообще соображаешь, что творишь? — из-за спины отца вынырнула Алина. Ее лицо пошло красными пятнами от возмущения, идеальная осанка сменилась агрессивным наклоном вперед. — Ты выставил нас полным посмешищем перед уважаемыми людьми! Из-за своего уязвленного самолюбия решил устроить дешевую сцену? Обычный слабак, который не способен воспринимать критику от успешных людей! Отец предложил реальный заработок, а ты ведешь себя как обиженный подросток.
Виктор с силой дернул молнию на дорожной сумке, застегивая ее до упора. Он медленно развернулся и посмотрел на жену, затем перевел взгляд на тестя. В его глазах не было ни злости, ни обиды — только ледяное презрение, от которого воздух в комнате словно стал плотнее.
— Вы называете это критикой? — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Виктор. — Вы оба устроили публичную показательную порку, чтобы почесать свое раздутое эго. Вы живете иллюзиями своего мнимого превосходства, измеряя человеческое достоинство брендами часов и марками машин. Вы не семья, вы просто выставка достижений чужого хозяйства.
— Не смей читать мне мораль на моей территории! — рявкнул Игорь Николаевич, делая шаг вперед и угрожающе нависая над зятем. Багровый румянец залил его шею. — Ты здесь никто! Голодранец, которого я пустил на свои квадратные метры! Ты должен быть по гроб жизни благодарен за то, что тебя вообще посадили за один стол с людьми такого полета.
— Твои квадратные метры, Игорь Николаевич, представляли собой убитую бетонную коробку с гнилыми трубами и облезлыми стенами, — Виктор закинул на плечо тяжелую дорожную сумку и взял в правую руку ящик с инструментами. — Я потратил два года своей жизни и все свои сбережения, чтобы превратить эту помойку в пригодное для жизни место. Я своими руками переложил здесь проводку, выровнял полы, установил сантехнику. Я закупал продукты на всю семью, пока твоя дочь спускала свою зарплату на спа-салоны, чтобы соответствовать твоим стандартам. Я содержал вас обоих в этой мнимой роскоши, потому что ты принципиально не давал ни копейки на ремонт своей же недвижимости.
— Что ты себе позволяешь в разговоре с моим отцом! — взвизгнула Алина, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Он дал нам крышу над головой! Если бы не папа, мы бы снимали клоповник на окраине! Ты просто неблагодарный неудачник, который не смог обеспечить мне нормальную жизнь!
— Нормальную жизнь? — Виктор усмехнулся. — Твоя нормальная жизнь — это прислуживать папочке, заглядывать ему в рот и унижать собственного мужа за кусок испанского хамона. Ты пустышка, Алина. Тебе нужен не муж, тебе нужен спонсор, который будет оплачивать твою декоративную жизнь и терпеть издевательства твоего отца.
Он сделал шаг к выходу из спальни. Игорь Николаевич попытался преградить ему дорогу, выставив вперед мощную руку, но Виктор даже не сбавил шаг. Он просто сдвинул тестя плечом с такой холодной решимостью, что грузный мужчина пошатнулся и вынужденно отступил.
Они вышли в коридор. Из гостиной доносилось напряженное перешептывание гостей — Аркадий Львович и Жанна с вытянутыми лицами наблюдали за разворачивающейся сценой из-за праздничного стола. Алина шла по пятам за Виктором, продолжая выплескивать скопившуюся ярость.
— Проваливай! Убирайся в свою общагу! — бросала она резкие фразы. — Завтра же вышвырну остатки твоего барахла на лестничную клетку! Посмотрим, кому ты будешь нужен со своей нищенской зарплатой!
Виктор остановился возле входной двери. Он поставил ящик с инструментами на пол, спокойно снял с вешалки куртку и надел ее. На полу лежал недоделанный ламинат «беленый дуб», на котором отчетливо выделялся грязный след от туфли Игоря Николаевича.
— Мои вещи со мной, — Виктор посмотрел на Алину сверху вниз. — А всё остальное — встроенную кухню, новую сантехнику, кафель в ванной и этот самый ламинат — я оставляю вам. Считайте это платой за аренду ваших драгоценных квадратных метров. Только теперь вам придется искать другого бесплатного разнорабочего, который будет доделывать этот ремонт.
Игорь Николаевич брызгал слюной, стоя на фоне дорогих обоев.
— Я тебя уничтожу! — хрипел тесть, тыкая в сторону Виктора толстым пальцем. — Я всем своим партнерам расскажу, какое ты ничтожество!
— Рассказывайте, Игорь Николаевич, — Виктор поднял свой пластиковый ящик. — Только не забудьте упомянуть, как вы за столом торговали должностью грузчика, чтобы самоутвердиться за счет зятя. Уверен, ваши друзья оценят масштаб вашей личности.
Виктор повернул замок. Он вышел на лестничную клетку и абсолютно спокойно, без лишних эмоций закрыл за собой массивную дверь, отсекая от себя этот прогнивший насквозь мир фальшивых ценностей.
В квартире остались только Игорь Николаевич и Алина. Оставшись без объекта для травли, их агрессия моментально нашла новую мишень.
— Это всё твоя вина! — рявкнул тесть, резко разворачиваясь к дочери. — Я говорил тебе, что этот нищеброд нам не ровня! Кого ты притащила в мой дом? Он опозорил меня перед Аркадием! Кто теперь будет доделывать коридор? Я не собираюсь нанимать бригаду за свои деньги!
— Моя вина?! — Алина сбросила маску послушной дочери, в ее глазах вспыхнула ответная злоба. — Это ты довел его своими издевками про грузчиков! Тебе обязательно было устраивать это шоу перед гостями? Теперь я осталась одна, в квартире с недоделанным ремонтом, и у меня нет денег даже на то, чтобы купить нормальную еду на следующую неделю!
— Значит, пойдешь работать, а не сидеть на моей шее! — прорычал Игорь Николаевич, направляясь обратно в гостиную, где спешно собирались его шокированные деловые партнеры.
Праздник превратился в руины. Семья, державшаяся на дешевых понтах и одном терпеливом инженере, сожрала сама себя за считанные минуты…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ