Глава 35
На самой окраине их села стоял бесхозный дом. Старый - старый. Старушка Егоровна, которой он принадлежал, умерла, дети ее жили в Норильске, не стали даже претендовать на такое наследство, похоронили мать, да написали бумагу на отказ, и дом отошел сельской администрации.
-Хорошо бы, Патрина. в сельсовет сходить, - сказала Люба, узнав об этом. В сенях было жарко, Патрина, стиравшая в тазу, выпрямилась и с немым вопросом посмотрела на нее.
- К Власьичу! – пояснила Люба, - может, как-то можно купить его или пока просто пожить. Вы погорельцы, считай, а у нас тесновато. И так, ровно в муравейнике живем. Медея беременная тоже. Как мы тут все разместимся?
Владя, узнав о том, к какой деятельности приобщил его сына Натан, устроил ему такую взбучку, что Сандро вмиг остепенился. Он недавно женился, и его жена Медея тоже носила первенца.
Люба пошла на кухню, вытащила хлеб из печи, покрыла полотенцем, сняла фартук и сказала Патрине:
-Собирайся, давай к Власьичу сходим. Да и к Гоже можно зайти…Отказать не должны. Ты беременная, у вас дом сгорел…
***
- Даже не проси, Люба! - отрезал Власьич, хлопнув большой ладонью по столу, когда узнал, зачем она пришла, - при всем уважении…Знаем уже все. И почему дом их в Ящерках сгорел, и чем твой зять занимался! У нас у самих тут бунт назревает против таборян ваших. Жалуются, что большинство не работает - все заняты торговлей Бог знает чем!
Он многозначительно посмотрел на Любу, наморщив лоб. Та спрятала глаза.
-Но дочка-то не виновата, - тихо сказала она, покраснев, - мы с Владей моим поговорили, даже согласны купить. Но только частями можем отдавать. Помогите Христа ради. Патрина беременная, маленький ребенок на руках, жить негде…А дом все равно стоит, только ветшает…
- Никто из этих Егжовых сроду нигде не работал, - с досадой сказал Власьич, - одна Тамара чего стоит! А дома отгрохали какие? Это, вон, Владя твой, не покладая рук, пашет, ни от какой работы не отказывается! А эти?
Тамара с Николаем поселились неподалеку у какой-то дальней ее родственницы. Из Ящерок им тоже пришлось уехать насовсем – сельчане изгнали, узнав о том, кто продает отраву.
И все же, Власьич пожалел беременную. Но только из-за уважения к Владе. Дал им дом, вроде как в аренду, с последующим выкупом. И Патрина с Натаном и Златой наконец переселились от родителей.
Вся мебель, щербатая посуда, шторы, иконы, даже старенькие штопаные простыни: все, что осталось от Егоровны, Патрина сохранила. Другого-то все равно нет. Кое-что дала Люба. А купить было не на что - Натан не работал. Патрина так и моталась по субботам в город гадать и содержала всю семью. Уже на сносях очень тяжело ей было. Люба только головой качала, но что она могла поделать?
***
В последнее время Патрина стала замечать, что Натан снова как-то воспрял духом, повеселел, часто стал приходить под хмельком, в карманах его зашевелились деньги. Ее осенила страшная догадка, а вдруг он снова начал торговать? Урок ему на пользу не пошел?
Опять стали вечерами со стороны леса приходить какие-то подозрительные люди, к дому приезжать на машинах. Натан уводил их, разговаривал.
-Ты что? – как-то, не выдержав, с подозрением спросила Патрина, - опять за старое взялся? Хочешь, чтобы и тут нас сожгли?
- А мы уедем скоро отсюда, - довольно заявил Натан, - только надо сейчас подзаработать, и уедем!
Они только обосновались! Мать за них просила! У Патрины вырвался возглас изумления:
- Ну нет уж! - отрезала она, - хочешь - езжай, я останусь здесь. У нас свой дом, родители рядом. И никуда я отсюда не поеду. Что хочешь со мной делай. Можешь даже убить, только сам потом с детьми будешь…
-Ну ладно, ладно…- примирительно сказал Натан, он и впрямь был в хорошем настроении. - Потом поговорим!
Живя при родителях, Натан присмирел, и не трогал ее. Ругаться сейчас она с ним не стала, но твердо решила, что они останутся здесь.
***
Она часто думала о ребенке, которого носила. Каким он будет? Со Златой хлопот особенных не было. Спокойная девочка, маленькая, как Дюймовочка. А это - ребенок Натана, а ну, как пойдет в него характером? Он уже сейчас, будучи еще в животе, отчаянно пинался…Она не хотела этого ребенка. Не хотела потому, что ненавидела мужа. Да и вообще, ей бы и одной Златы хватило! Справедливости ради, надо сказать, что Натан, признав Злату, имел право и на своего ребенка, но все у Патрины поднималось внутри даже при мысли об этом. Хоть бы он уехал куда, сгинул, сел в тюрьму…Глаза бы ее на него не смотрели!
Она кое-как домыла пол в доме, вылила грязную воду за калитку и пошла разогревать картошку, чтобы покормить Злату, которая играла в комнате. Натан снова куда-то ушел, но Патрину это не волновало.
Уже пришла ночь, когда она, поиграв с дочкой, уложила ее спать, домой вернулся Натан. Снова пьяный.
-Привет, жена, - пьяно осклабился он, и, выворачивая карманы, стал бросать по комнате деньги. Купюры веером рассыпались по полу.
-Откуда это все, - Патрине не нравился этот лихорадочный блеск его глаз, это его бахвальство. Опять! Он что, издевается? Его посадить могут! Мало его проучили? Но разговаривать с ним пьяным она больше не рисковала. Шрамы на теле еще долго будут напоминать ей о том страшном дне. Она с беспокойством посмотрела за шкаф, где спала Злата.
-Откуда? Наторговал! - гордо ответил Натан. – Иди, собери с пола!
Патрина не стала спорить, собрала купюры с пола, охая и кряхтя. Живот не давал ей согнуться. Каким же стал ее муж! Был добрый, стелился перед ней, как плющ, когда ухаживал, а теперь что? Она беременна уже ЕГО ребенком, а он все ее гоняет. Да, он принял Злату, но что ей теперь всю жизнь рассчитываться за это? Батрачить на него? Он работать не хочет, как отец, вкусил легких денег…
-Все для вас сделаю, - закуривая, сказал он, - дом новый у нас будет! Одену - обую тебя, как королеву…Золото на каждом пальце будет!
- За это посадить могут, - сказала Патрина, - ты же по лезвию ножа ходишь! Сеешь горе и смерть!
-Тебя никто не спрашивает! Заткнись, женщина! – пьяно завелся он, - мужики работают - бабы рожают!
-Ну, смотри сам, - сказал Патрина, подумав, что это было бы ее долгожданным освобождением.
- Почему ты не отпустишь меня, - спросила она, - почему сам не уйдешь? Мы живем, как кошка с собакой…
-Затем, - оборвал ее Натан, - если что, все на себя возьмешь, поняла? Ты пузатая, тебе ничего не будет!
***
Патрина проснулась под утро, когда уже светало. Перед родами стало тяжелее, ныла спина, постоянно хотелось в туалет. Она прошла тихонько на улицу. Натана нигде в доме не было.
Около калитки стояла машина, и Патрина услышала из нее приглушенные голоса. Она прислушалась…В машине был Натан и какая-то женщина, судя по голосу! У Патрины даже дыхание сбилось! Она, забыв, зачем вышла, тихонько прокралась и спряталась в сирени у калитки.
-Машину тебе куплю, - горделиво говорил Натан женщине.
-Когда ты бросишь ее? - услышала Патрина женский голос, - я люблю тебя и хочу чтобы мы были вместе...Я тебя полюбила с первого взгляда…Давно уже..
Патрина едва не охнула, но вовремя зажала рот рукой. Она узнала этот голос. Луиза! Ее близкая подружка! Которой она доверяла, делилась своими переживаниями…
-Разберемся, - сказал Натан, обнимая ее, - пока не время. Вот это возьми, спрячь у себя, поняла?
Патрина стояла, как оглушенная, затем тихо пробралась в дом и легла. Луиза. А это может быть выход! Пусть уходит к ней, и оставит их, наконец, в покое.