В детских книгах есть одна простая проверка. Ребёнку книгу покупают якобы для чтения, а взрослый потом сам залипает на разворотах и забывает, зачем вообще пришёл в комнату. Хотел положить книжку на полку, открыл на минутку, очнулся через двадцать минут. Знакомая история, правда?
С иллюстрациями Николая Воронцова такое случается легко. У него страница редко бывает просто страницей. Она похожа на веселую комнату, где в каждом углу кто-то шуршит, морщит нос, строит планы, тащит сыр, носит шляпу или занят делом такой важности, что лучше не мешать.
И ведь вроде бы ничего сверхъестественного. Просто художник умеет набить рисунок жизнью так плотно, что глаз начинает ходить по странице, как сыщик по квартире: ага, тут одна смешная мелочь, там вторая, а вот это вообще кто придумал?
Николай Воронцов известен сразу под двумя именами. Как Микола Воронцов он карикатурист. Как Дядя Коля Воронцов он детский иллюстратор. Формально это один человек, но по ощущениям там целая небольшая артель.
Один придумывает смешную, короткую и точную карикатуру. Второй строит книжный мир, где можно не только читать, но и играть, искать, разглядывать, спорить с текстом и иногда подозревать художника в добром хулиганстве.
Самое забавное, что у Воронцова нет классического художественного образования. Зато есть членство в Союзе художников, десятки проиллюстрированных книг, участие в выставках карикатуры и собственная манера, которую трудно спутать с чужой.
Детство и творческий пути художника
Родился Николай Павлович Воронцов в Казахстане, детство провёл в Шепетовке. В школьные годы много читал, причём сам вспоминал, что мог проглатывать по четыре книги в неделю. Тут уже любой библиотекарь должен был насторожиться, что ребёнок явно не просто берёт книжки, он с ними что-то замышляет.
Одной из важных книг для него стала «Незнайка на Луне» Николая Носова с иллюстрациями Генриха Валька. Это понятная деталь. Вальк умел делать юмористический рисунок лёгким, пружинистым, без лишней тяжести.
У Воронцова позже тоже появится эта любовь к смешной фигуре, к выразительному носу, к хитрой мелочи, которая не толкает читателя локтем, а спокойно ждёт, пока её заметят.
Но сам Воронцов не начинал как мальчик, который с утра до вечера рисует на полях тетрадок. Он играл в футбол, читал, играл на гитаре и даже мечтал о музыке.
В 1977 году приехал в Ленинград и поступил в институт точной механики и оптики. Выбор института, по его собственному рассказу, был почти художественным, ему понравилось фойе.
Согласитесь, прекрасная причина. Многие выбирают профессию по совету родителей, по проходному баллу, по расчёту, а тут человек посмотрел на помещение и решил — беру.
Учёба, правда, не стала большой любовью. А вот случайная выставка карикатуры во Дворце молодёжи всё изменила. Воронцов увидел рисунки и понял, что тоже хочет так делать.
Купил альбом, карандаш, перо, тушь и начал рисовать. Без торжественного посвящения, без красивой легенды про «я с детства знал своё предназначение». Просто увидел, загорелся и сел работать.
Дальше начинается почти петербургская повесть с мансардой. В общежитии рисовать было трудно: то кто-то за спиной, то кто-то за шкафом, то нормальной тишины не дождёшься. Воронцов устроился дворником, получил служебную комнату рядом с метро «Горьковская», собрал мебель где придётся и стал рисовать.
Зарплата, мансарда, вид во двор-колодец, перо и тушь. Если бы это придумали в кино, кто-нибудь обязательно сказал бы: перебор, слишком красиво. А в жизни иногда именно так и бывает.
Первые работы в клубе карикатуристов встретили сурово. Опытные авторы посмотрели и начали перечислять: эта идея уже была, эта тоже была, эта у одного, эта у другого. Звучит обидно, но для начинающего карикатуриста это полезная школа.
Карикатура вообще жанр коварный. В ней мало придумать смешно. Нужно ещё придумать не вчера, не у соседа и не в журнале десятилетней давности. Воронцов тогда получил простой совет: много смотреть и учиться. Судя по дальнейшей работе, совет был услышан.
С 1980-х он стал частью газетной и журнальной среды. Работал в «Ленинских искрах», затем в «Час Пик», сотрудничал с юмористическими изданиями. Это важный опыт. Газетная карикатура учит быстро думать, точно отрезать лишнее и не растекаться мыслью по бумаге.
Там рисунок должен схватываться почти сразу. У Воронцова это чувствуется даже в книжных иллюстрациях: при всей любви к деталям у него нет ощущения случайной набивки. Мелочи живут не для количества, а для удовольствия.
Сам художник говорит о своём стиле очень точно: «Подробности — это одно из ключевых слов». И это, пожалуй, лучший ключ к Воронцову. Он любит детали, которые могут ничего не добавлять к основному действию, но делают страницу вкуснее.
Птичка в шляпке, мышь с сыром, маленький смешной знак на втором плане, чья-то физиономия, которую замечаешь не сразу. У другого автора такие вещи превратились бы в беспорядок. У Воронцова они держатся вместе, потому что за ними стоит не желание всё разукрасить, а живая наблюдательность.