Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Вечеринка в тот памятный день доставляла Пашке удовольствия сильно меньше, чем обычно, хотя всю неделю он ходил в предвкушении, собирался к друзьям, как на деревенскую свадьбу, перемерял и отверг почти все из своего скудного гардероба, и в итоге одолжил новую толстовку у соседа по общежитию.
Но все пошло по мылу, когда Натка заявилась в квартиру вместе с Виктором. И не просто вместе, а под ручку — как будто специально демонстрируя свою особую близость. Мы пара. Или вот-вот станем парой. Девочки сразу убежали на кухню сплетничать. И, вернее всего, хихикать. На Виктора Баранова никто не претендовал.
Увидев Натку с Виктором в коридоре Пашка так крепко сжал банку с пивом, что она смялась, а пенное вылилось на чужую толстовку. Пока он в ванной комнате застирывал пятно, а заодно приводил себя в чувство холодной водой, кто-то организовал танцы, и Натка уже топталась рядом с Барановым, который, как с удовольствием отметил Пашка, время от времени наступал ей на ноги. Больно, наверное, но Натка терпела, чем злила Пашку еще больше. Нет бы врезала медведю по лицу.
Ей назло он пригласил хозяйку квартиры — красивую, высокую Людку (сейчас заместителя директора местного краеведческого музея — кстати, до сих пор незамужнюю). Егоров старался крутиться рядом с Наткой, шептал в ухо Людке (задыхаясь от горького запаха ее парфюма) всякие глупости на грани с пошлостью, а она над всем смеялась, закидывая голову, и обнажая белоснежные зубы.
Только Натка на них внимания, казалось, совсем не обращала, а вскоре и Пашка потерял к своей забаве всякий интерес, когда она встала на цыпочки, что-то прошептала Виктору, и тот увел ее за руку на балкон.
Пашка сильно напрягся. Во-первых, почему Баранов не принес Натке куртку — простудится же. А, во-вторых, как он смеет его будущую жену трогать?
Тогда он впервые про себя назвал Натку будущей женой. Потом он часто пробовал это слово на вкус. Первое время с восторгом и радостью, а после ее отъезда — с горечью.
Долго уговаривал себя Пашка не пялится в сторону балкона. Но чем дольше они там находились вдвоем, тем сильнее он волновался. Притворяться больше не было смысла. Он извинился перед Людкой и отошел к книжному шкафу, откуда открывался лучший обзор на все, что происходит за стеклянной балконной дверью. Взял книжку, не глядя, открыл вверх ногами и уставился поверх нее на Натку.
Тут-то все и произошло. Если до этого момента Пашка не сомневался, что Виктор просто морозит Натку на ветренном октябре, то руки опустившееся на плечи девушке, лицо склонившееся к ее лицу уже не оставляли сомнений в том, что нахал посмел поцеловать Пашкину любовь.
Есть такие конфеты — взрывная карамель, кажется — когда кладешь их в рот, сначала становится очень сладко, а потом они начинают шипеть, взрываться, и сразу чувствуешь невыносимый кислый вкус, как будто засунул в рот целый лимон.
У Пашки сладко не было. Он зашипел и взорвался буквально за пару секунд. Отбросил в сторону книгу, ворвался на балкон, оторвал Виктора от Натки и, не раздумывая, влепил ему в скулу кулак.
В комнате завизжали девчонки. Особенно, когда Пашка, не успокоившись, как ожидалось после первой крови, схватил Виктора за свитер его дурацкий, оторвал от пола, перетащил к перилам и опасно наклонил спиной назад. Очки съехали, волосы прилизанные растрепались.
— Чтобы я тебя рядом с ней большей никогда не видел.
Кто-то пытался Пашку оттащить, кто-то продолжал орать. Присоединились соседи снизу, размахивая телефоном, с которого планировали вызвать милицию.
Только Натка одна не кричала и не пыталась Пашку остановить. Она стояла, наклонив голову (прям, как Немалевич), и внимательно на Егорова смотрела. Потом тихо сказала.
— Все? Пометил территорию?
— Что? — до Пашки не сразу дошел смысл ее слов. — Ты о чем?
— Давно бы уже сам меня поцеловал, и проблем бы не было, — выдала рыжая зараза, повела плечиком, направилась к выходу, бедром подвинув сросшихся в неравной битве парней. — Ну ты идешь или как? — спросила она, не оборачиваясь, но Пашка точно знал, что обращалась она именно к нему. Он немедленно бросил Виктора и как приворожённый на глазах изумленных сокурсников пошел за Наткой. Через неделю он снял комнату, и они стали жить вместе.
— Я тебя у всех украла, — любила Натка повторять в постели, лежа у него на груди. Тогда у него все плавилось внутри от ее слов, но потом он стал думать, что был для нее лишь поводом доказать себе и всех остальным, что она Натка — может.
Как и сейчас. Нет для нее препятствий. Она должна доказать своему московскому начальству, что она может сделать невозможное. Например, вы первые же полгода после своего назначения сделать крутую выставку, где покажет самую обсуждаемую в узких кругах коллекцию. Потому что она должна победить. И плевать, что коллекционер отправил к ним внука с ружьем, который в придачу огрел Егорова по голове. Это же мелочи!
И словно иллюстрируя его мысли, Натка вновь появилась в дверях. Сияющая, довольная собой.
— Ну все, мальчики, я договорилась. Идемте знакомиться с Николой, — ого, она его уже по имени величает запросто. — И, Паш, — обернулась она к Егорову, — держи себя в руках, пожалуйста. Иначе тебя придется запереть до конца экспедиции.
Телеграм "С укропом на зубах"