Все началось с маленького волдыря между пальцами ног, примерно через месяц приема новой той линии химии, которую я так упорно выбивала. Гугл описывал это как кожную токсичность. Если честно, весь ужас кожной токсичности я тогда ещё раз уже осознала по лицу. Уже через три дня приема химии мое лицо выглядело так, как будто подросток пубертатного периода столкнулся с пчелиным роем.
Подкожные прыщи обсыпали шею, подбородок, плечи и грудь. Как только в одном начинал проклевываться гнойничок и прыщ становился подсыхающим, рядом зрело еще три. Мази, крема, присыпки —что я только ни пробовала, ничего не помогало. После прыщей оставались ужасные рытвины. Я думала, что хуже, чем ходить с таким лицом, нет ничего, но нет. Хуже — это не иметь возможности ходить совсем.
Да, я читала, и меня предупреждали, что будут проблемы с руками и со стопами, но я была уверена, что справлюсь. Справилась с доцетакселом и с противотуберкулезной химией, от которой людей рвало и которая укладывала их в кровать, а я ничего, бегала, работала и занималась спортом. Верила и сейчас, что вылезу на морально-волевых качествах личности. Да и вообще, я гордилась всегда своим идеальным маникюром и педикюром. Была уверена, что мои красивые длинные ноготочки выдержат все, что угодно, а ножки, всю жизнь бегающие на каблуках, тоже привычные и справятся.
Маленький волдырь, как советовали девочки из чата, я проткнула иглой и залила фукорцином и на этом успокоилась. Поехала с дочкой на выходные в отпуск и вроде успокоилась, кожа лица тоже потихоньку стала подсыхать.
Я была так занята общением с родственниками, что только на обратном пути в поезде обратила внимание, что ногтевые валики на ногах воспалены, а пальцы все в волдырях. Надо сказать, что ногти на ногах так и не восстановились после предыдущей химиотерапии и даже без волдырей представляли собой удручающее зрелище. Кривые, они не росли, и как бы я их ни прятала, казалось, что видят сначала их, а потом меня,поэтому лето и необходимость носить открытую обувь стали настоящим мучением.
И вот теперь было не только некрасиво, но еще и больно. Я с ужасом заметила, что ноги не влезают в кроссовки, потому что больно. К счастью, была жара, и я смогла влезть в сабо с открытым носом. Тетя, провожая меня на вокзал, с ужасом спросила, как я могу передвигаться на таких каблуках, но это была единственная доступная для меня обувь. Нос открыт, давление стопы только на определенные места. Впереди был день рождения дочери, я знала, что должна быть на нем огурцом, то есть бодрой, веселой и подвижной. Надеялась, что все пройдет, а еще знала, что надеюсь напрасно.
Из деревни я возвращалась с тремя детьми, взяла племянника показать ему Питер. После работы сделала вид, что не болею, взяла детей в охапку и поехала показывать им центр. Мы много ходили, катались на катере, Дворцовая, Летний Сад были прекрасны. Где-то через пару часов я заметила, что не могу наступать на правую ногу. Кое-как доковыляла до метро, потом до автобуса, надеялась, что пройдет, и еще строила планы поводить детей по музеям.
Придя домой, оценив масштаб бедствия, ужаснулась. Был огромный волдырь прямо на середине стопы, и вся стопа отекшая, красная, проблемы были как на коже, так и под ногтями. Как ни изловчиться, не наступать на больное место было невозможно.
Я экстренно сгоняла на педикюр, но стало еще хуже.
Центром меня стала пульсирующая боль.