Осень 1940 года. Константин Георгиевич Паустовский опять добрался до Солотчи, отдохнуть, порыбачить. Как всегда, он поселился в небольшой даче, стоявшей за домом Пожалостиных. Дачу эту он снимал у дочери знаменитого гравера Ивана Пожалостина. И привадил ездить сюда же отдыхать Фраермана и Гайдара. Так что Солотча – популярное место отдыха у знаменитых довоенных советских писателей.
И вот 24 сентября Паустовский пишет письмо жене в Москву. А я вам его немного проиллюстрирую.
«… Доехали мы очень спокойно, — даже автобус из Рязани, который несколько дней не ходил, пошел как раз в день нашего приезда. Фунтик в дороге все время искал тебя, а в Солотче сразу все узнал, начал с рычаньем рыть задними лапами землю, устроил гонки по саду, а спать лег сам на свое старое место у печки…»
Вообще от станции Рязань-Пристань на левом берегу Оки, после плашкоутного моста, по узкоколейке ходили пассажирские поезда. Но, видимо, автобус ходил прямо из Рязани, что, конечно, было удобнее. Потому что до Рязань-Пристани от рязанских окраин совсем не рядом, если добираться пешком и с вещами. А до вокзала Рязань-1 вообще добираться было далековато.
Вернемся к письму Паустовского
«… Ал<ександра> Васильевна пока еще ни разу не вышла за ворота, — ей здесь очень нравится и она, кажется, не собирается никуда ходить гулять. Уже устроились. В доме и усадьбе просторно, чисто и такая тишина, что у меня первый день все время звенело в ушах. Настурция цветет очень пышно, расцвели все подсолнухи и портулаки. Беседка в саду стала совершенно пурпурной от осеннего винограда.
Дни стоят необыкновенные — золотые и тихие. Вчера уже летели журавли. Старухи обрадовались нашему приезду и, кажется, искренне, —Ал<ександра> Ив<ановна> даже дала нам свой самовар. Она очень польщена тем, что в местной газете была, оказывается, заметка о том, что мы жили летом у нее в доме….»
Это рязанские газеты рассказали публике, что в Солотче, у Пожалостиных отдыхают популярные советские писатели.
«… Дудин приехал в два часа ночи, и мы пили с ним ночью чай и обсуждали всякие рыболовные планы. Первый день провели на Канаве, второй — на Прорве. Поймали щуку в 14 фунтов. Вчера были на Песках и узнали печальную новость, — старик Лялин на днях умер от гриппа, — до тех пор он ни разу в жизни не болел. Его заместитель Трифон — очень вежливый лангобард — рассказывал, что Лялин постоянно вспоминал о нас и жалел, что не пришел этим летом в гости к Звэре. Здесь все так же анекдотично, как и всегда. Приходил древний монах—нищий. Он шепотом рассказывал мне, что он «временный нищий», а мечтает сделаться «подпольным попом», хотя и отсидел уже за это пять лет в ссылке…»
В заливных окских лугах полно озер и старых русл Оки, которая когда-то давно, видимо, протекала прямо рядом с Солотчей, а теперь отодвинулась от курортного поселка на несколько километров, оставив множество озер и старых проток, по которым так любил рыбачить Паустовский. Да и не он один. Там и сейчас рыбы вполне достаточно. А в солотчинских прудах, например, в Давыдово, недалеко от дома, в котором Солженицын писал «Архипелаг ГУЛАГ», можно без проблем за час-другой надергать десяток карасей с ладошку. Причем с наживкой сильно париться не надо – замечательно клюют на хлеб.
«…Продукты пока носят плохо, т.к. три дня праздновали престольный праздник и вся Солотча перепилась. Анна Ив<ановна> носит молоко — хлеб есть и белый и черный. Печей еще пока не топили — в комнатах очень тепло…»
«Вся Солотча перепилась» - это конечно, самое прелестное. В Солотче есть церковь Казанской иконы Божьей матери и Солотчинский Рождества Богородицы монастырь, в котором имеется собор Рождества Богородицы. И хотя монастырь в 1940 году был давным давно закрыт, а в соборе находился склад, это совсем не мешало местным «лангобардам», как их называл Паустовский, нашим местным аборигенам, «керосинить» три дня напролет. Рождество Богородицы – 21 сентября. Хорошо погуляли мужики в Солотче. Умели…