— Мася, ты не поверишь, звонил дядя Витя из Рязани, они с тетей Светой, племянниками и младшим деверем приедут к нам на дачу на все майские — Максим радостно забросил в рот кусок колбасы, прямо над открытым холодильником, игнорируя существование тарелок.
Настя бросила на стол губку, которой только что пыталась оттереть застывшее пятно от соуса на столешнице. В голове моментально щелкнули невидимые счеты: семь человек гостей плюс их четверо, итого одиннадцать. Дача у них, конечно, не сарай, но и не Зимний дворец, а спальных мест там всего семь, если считать старую раскладушку, которая помнит еще Олимпиаду-80.
— И где же они, позволь спросить, будут размещаться? — Настя сложила руки на груди, глядя, как муж увлеченно ищет в недрах холодильника банку с огурцами. — У нас на втором этаже в одной комнате Лена с Ирой, во второй мы. На первом только диван в гостиной, который раскладывается с таким грохотом, будто танк в овраг падает.
— Ой, Насть, не начинай, в тесноте, да не в обиде — Максим, наконец, выудил огурец и хрустнул им с таким энтузиазмом, будто это был орден за отвагу. — Тетя Света сказала, они матрасы надувные привезут. И вообще, это же родня! Мы сто лет не виделись. Я уже пообещал, что шашлыки будем каждый день делать.
— «Мы» будем делать? — Настя скептически приподняла бровь. — То есть ты будешь героически стоять у мангала пятнадцать минут, а я — два дня строгать тазы салатов, мариновать три ведра мяса и мыть гору посуды в ледяной воде, потому что водонагреватель на кухне опять капризничает?
Максим замер, осознавая масштаб надвигающейся угрозы. Но отступать было поздно — мужское слово, данное дяде Вите после второй рюмки чая по телефону, было крепче гранита.
— Ну, девчонки помогут. Ира, Лена! Идите сюда!
Из комнат нехотя выползли дочери. Лена, восемнадцатилетняя студентка, вся в мыслях о предстоящей сессии и новом мальчике из параллельной группы, и пятнадцатилетняя Ира, пребывающая в перманентном состоянии отрицания всего сущего.
— Что случилось? — Лена поправила наушники. — Опять интернет на даче будем через телефон раздавать?
— Хуже, дочки — Настя выразительно посмотрела на мужа. — К нам едет рязанский десант. Тетя Света с чадами и домочадцами. Так что майские праздники превращаются в трудовой лагерь «Солнышко».
— Опять? — Ира закатила глаза так глубоко, что, казалось, увидела собственный мозг. — Тетя Света опять будет спрашивать, почему у меня прыщи и когда я поступлю на юридический? Я не поеду. У меня планы.
— Планы у нее — Максим нахмурился. — Вся семья едет, и точка. Поможете матери. Лена на стол накрывает, Ира посуду моет. Я за мясо отвечаю.
Настя про себя усмехнулась. «Отец отвечает за мясо» обычно означало, что он его покупает на рынке, забыв проверить свежесть, а потом Настя полночи вырезает жилки и жир, чтобы гости не жевали подошву. А цены на мясо сейчас такие, что кажется, коров кормили отборным трюфелем и возили на массаж в Альпы. Килограмм шеи стоит как номер в приличном отеле, а дядя Витя, по воспоминаниям, ел за троих и закусывал всем, что не прибито к столу.
Подготовка началась за неделю. В коридоре выросли башни из пакетов. Настя, чувствуя себя снабженцем крупной воинской части, вычеркивала пункты из списка: соль, сахар, масло, салфетки, уголь, средство для мытья посуды (брать сразу литр, не меньше).
— Максим, ты видел чеки? — Настя помахала перед носом мужа длинной лентой из супермаркета. — Мы на одни овощи и зелень потратили столько, сколько я раньше за месяц на продукты не отдавала. А еще мясо, рыба, колбаса на завтрак... Твой дядя Витя ведь не питается солнечной энергией?
— Настюх, ну чего ты мелочишься? Один раз живем. Премия придет — перекроем. Зато как посидим! Песни поорем под гитару.
— Гитары у нас нет — сухо напомнила Настя.
— Ничего, Витя гармонь обещал привезти.
Настя представила: вечер, тишина подмосковного поселка, соловьи только-только начали свои трели, и тут по округе разносится рязанская гармонь в три часа ночи. Соседи снизу, интеллигентные дачники из бывших доцентов, точно напишут в Гаагский суд.
Наступило тридцатое апреля. Машина была загружена так, что задние колеса печально просели. Лена и Ира сидели на заднем сиденье, зажатые между сумкой с теплыми вещами и пакетом с туалетной бумагой.
— Я чувствую себя шпротой в банке — проворчала Ира. — И почему мы должны ехать на день раньше гостей?
— Чтобы я успела хотя бы полы протереть и постели застелить — Настя смотрела в окно на бесконечную пробку. — А ты, Ирочка, будешь мне помогать. Считай это фитнесом на свежем воздухе.
Дача встретила их запахом застоявшегося за зиму воздуха и легкой сыростью. Настя сразу включила обогреватели и схватилась за тряпку. Работы было непочатый край. К вечеру спина начала подавать сигналы бедствия, а руки пахли хлоркой и лимонным средством.
Максим в это время героически «налаживал быт» — то есть полчаса пытался разжечь мангал, чтобы просто проверить, не прогорело ли дно, а потом долго сидел на крыльце, любуясь закатом.
— Красота-то какая, Насть! Почти как в «Любовь и голуби», помнишь? «Людк, а Людк!»
— Помню — отозвалась Настя из кухни, где она пыталась впихнуть невпихуемое в маленький дачный холодильник. — Только там Людка работала, а тут Настя вкалывает. Ты бы лучше воды принес, бак пустой.
Первое мая началось с грохота калитки в восемь утра. Рязанская делегация прибыла в полном составе, причем с таким шумом, будто они выиграли чемпионат мира по футболу. Тетя Света, женщина монументальных форм и неиссякаемой энергии, с ходу захватила пространство.
— Настасья! Голубушка! Ну, исхудала, исхудала — Света крепко прижала Настю к пышной груди, от которой пахло тяжелыми цветочными духами и дорожной пылью. — А мы вот, не с пустыми руками! Витя, неси мешок!
Витя, кряхтя, затащил на веранду мешок картошки.
— Свое, домашнее! — гордо объявил он. — В магазине такое не купишь, там сплошная химия.
Настя посмотрела на картошку, покрытую толстым слоем чернозема. Это означало, что теперь ей предстоит отмывать еще и веранду, а потом провести пару часов за чисткой этих «экологически чистых» клубней, потому что Света явно не собиралась этим заниматься.
— Ну, располагайтесь — Максим суетился вокруг гостей. — Чай, кофе?
— Какой чай, Максимка! — хохотнул Витя. — Мы с дороги, надо бы покрепче чего, для дезинфекции. Света, где там наше «лекарство»?
Настя поняла: праздник начался. Пока мужчины организовывали «дезинфекцию», а племянники — два лба лет по двенадцать — носились по участку, сбивая только что проклюнувшиеся тюльпаны, Настя и Света оказались на кухне.
— Ой, Насть, а что это у тебя плитка такая медленная? — Света критически осмотрела двухконфорочную электрическую плитку. — На ней же пока кастрюлю нагреешь, помереть можно. А мы привыкли, чтоб шкварчало всё! Ладно, давай, что там резать? Ой, а нож-то тупой! Витя! Вить! Иди ножи точи, хозяин тут совсем обленился!
Настя почувствовала, как внутри начинает закипать чайник гнева, прикрытый крышечкой вежливости.
— Света, ножи я точила вчера — спокойно сказала Настя. — Они острые. И плитка нормальная, просто напряжение в поселке слабое, все же включили обогреватели.
— Ну-ну — Света начала бесцеремонно открывать шкафчики. — А где у тебя глубокие миски? Под оливье надо. Мы без оливье праздники не признаем.
— Первое мая и оливье? — Настя удивилась. — Я думала, мы на шашлыки наляжем.
— Шашлык — это закуска — безапелляционно заявила Света. — А еда должна быть основательной.
К двум часам дня веранда была заставлена тарелками. Настя чувствовала себя официантом в придорожном кафе в час пик. «Подай, принеси, а где соль, а почему хлеб не нарезан». Максим с Витей уже вовсю обсуждали геополитику, сидя у мангала, и их мало волновало, откуда на столе берется чистая посуда.
Лена и Ира забаррикадировались в своей комнате на втором этаже, отказываясь выходить «в этот ад».
— Мам, там дети тети Светы в наши вещи лазают — прошептала Ира, выскочив на кухню за водой. — Один из них пытался мой планшет взять. Сделай что-нибудь!
Настя вздохнула.
— Ира, потерпи. Они гости.
— Гости? — Ира возмущенно фыркнула. — Они оккупанты!
Вечер прошел в дыму и шуме. Гармонь действительно появилась. Дядя Витя выдал такой забойный «Ой, мороз, мороз», что собаки в радиусе трех километров завыли в унисон. Настя стояла у раковины, оттирая жирный налет с тарелок. Вода была едва теплой.
— Настенька, ты чего там застряла? — крикнул из гостиной Максим. — Иди к нам, Витя такой анекдот рассказывает!
«Анекдот — это моя жизнь сейчас», подумала Настя, вытирая руки о фартук. Она вышла на веранду и увидела живописную картину: гора костей на блюде, разлитые капли соуса на новой скатерти, и Света, которая воодушевленно рассказывала Лене, что в восемнадцать лет уже пора уметь печь блины, иначе замуж никто не возьмет. Лена смотрела на тетю с таким выражением лица, будто та была инопланетянином, вещающим на мертвом языке.
— А завтра что на обед? — бодро спросил дядя Витя, вытирая усы. — Может, супчика горяченького? На потрошках? Света, ты же умеешь.
— Умею, Витенька, умею. Только Насте надо будет с утра на рынок съездить, тут же рядышком есть, я видела. Нам свеженькое нужно, не из заморозки.
Настя посмотрела на Максима. Тот радостно кивнул:
— Конечно, Настюха съездит. Ей несложно, она у нас ранняя пташка.
В этот момент в голове у Насти что-то щелкнуло. Негромко так, как выключатель в пустой комнате. Она вдруг отчетливо поняла: если она сейчас промолчит, то следующие три дня пройдут в режиме «кухонного рабства», а потом она еще неделю будет восстанавливать дачу и собственную нервную систему. Причем всё это за ее же счет — и финансовый, и физический.
— Значит так, дорогие мои — Настя взяла со стола пустую бутылку и выразительно поставила ее в ящик. — Завтра у нас смена караула.
В комнате на мгновение стало тихо. Даже гармонь дяди Вити издала какой-то жалобный всхлип.
— В смысле? — не понял Максим.
— В прямом. Завтра я, Лена и Ира уезжаем в город. У Лены консультация в университете, Ире нужно к репетитору, а мне... мне просто нужно в город. А вы тут остаетесь. Хозяевами.
— Как уезжаете? — Света округлила глаза. — А обед? А потрошки? А кто ж нам покажет, где тут что?
— Всё на виду — Настя мило улыбнулась, хотя в глазах плясали чертики. — Картошка в мешке на веранде, чернозема на ней много, хватит на целую грядку. Плитка работает, ножи Витя наточил. Магазин за углом. Максим знает, где лежат деньги на продукты — я их положила на комод, там ровно столько, сколько осталось от моей зарплаты после закупки этого банкета. Думаю, на два дня экономного питания вам хватит.
Максим поперхнулся воздухом.
— Насть, ты серьезно? А как же гости? Я же не умею... то есть, я могу, но...
— Ты хозяин, Максим. Вот и проявляй гостеприимство. Дядя Витя тебе поможет, он же мастер на все руки. А мы — в город. У нас, как говорит молодежь, «смена локации».
Света явно хотела что-то сказать про долг хозяйки и семейные традиции, но встретилась взглядом с Настей и почему-то предпочла промолчать. В этом взгляде было слишком много «бытового реализма» и готовности вызвать такси прямо сейчас.
Утром, пока гости еще дрыхли после вчерашних возлияний и песен, Настя и дочки тихо загрузились в машину. Максим стоял на крыльце в одних шортах, взъерошенный и потерянный.
— Насть, ну ты хоть скажи, где открывашка для консервов? — жалобно спросил он.
— Ищи, Максим, ищи. Это увлекательный квест. Ключи от квартиры у меня, если что — звони. Но учти, я телефон могу и отключить, в городе такая плохая связь в торговых центрах, сама удивляюсь.
Машина мягко тронулась с места. Лена и Ира на заднем сиденье буквально светились от счастья.
— Мам, ты гений — выдохнула Лена. — Я думала, мы там до конца праздников в рабстве будем.
— Просто иногда нужно дать людям возможность проявить самостоятельность — Настя включила радио. — А нам нужно проявить любовь к себе. Знаете, в Москве сейчас как раз выставка орхидей открылась, и в кино какой-то новый фильм вышел.
Она вырулила на шоссе, чувствуя невероятную легкость. В зеркале заднего вида дачный поселок уменьшался, превращаясь в маленькую точку. Настя знала, что по возвращении ее ждет гора грязной посуды и, возможно, сожженная кастрюля, но это будет потом. А сейчас у нее впереди были два дня тишины, чистого города и отсутствия необходимости думать о том, сколько потрошков нужно на одиннадцать человек.
Однако, когда они уже подъезжали к МКАДу, телефон Насти пискнул. Пришло сообщение от Максима: «Настя, Света нашла заначку, которую я прятал на новый спиннинг. Сказала, что это "на общее дело". Витя пошел за добавкой. Спасай».
Настя усмехнулась и заблокировала экран.
Дома было божественно тихо. Никто не требовал оливье, не пел про мороз и не пытался выяснить, почему Ира не хочет быть юристом. Настя заказала пиццу — гулять так гулять — и завалилась в ванну с пеной. Это был лучший первый май в ее жизни.
Но идиллия длилась недолго. Вечером второго мая в дверь позвонили. Настя, накинув халат, пошла открывать, гадая, кого принесло. На пороге стоял Максим. Один. Вид у него был такой, будто он только что вышел из окружения под Сталинградом. В руках он держал ту самую сумку с туалетной бумагой, которая теперь была сиротливо пуста.
— Они там? — шепотом спросила Настя.
— Там — Максим шмыгнул носом. — Но я больше не мог. Настя, они съели всё. Даже ту картошку в черноземе. И Света начала переставлять мебель в гостиной, говорит, по науке надо. А Витя нашел твою коллекцию семян и решил, что это отличная закуска к селедке.
Настя медленно вдохнула и выдохнула.
— Проходи, «хозяин». Рассказывай.
Максим зашел, присел на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками. Интрига только начиналась, ведь на даче осталась Света с ее неуемной энергией реформатора, а ключи от подпола, где хранились инструменты и оставшиеся запасы, Максим в спешке забыл в замке.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...