Сто двадцать семь тысяч ровно. Светлана пересчитала купюры третий раз — пальцы сами сжались на пачке. Полгода копила, до копейки. До магазина «Кухни Мария» три остановки на трамвае, договор распечатан, мастер обещал замер во вторник.
— Свет, ты там надолго? — позвонил Игорь. — Вера с дочкой приехали. Сюрприз, говорит.
Светлана остановилась посреди тротуара. Апрель в Екатеринбурге — снег уже сошёл, но ветер ещё кусает за уши.
— Какая Вера?
— Ну какая-какая. Сестра моя. Из Воронежа.
— Игорь, у нас Пасха через неделю. Я же говорила — гарнитур заказываю в среду, замер...
— Да решим всё, ты приезжай.
Она убрала телефон в карман и пошла обратно к остановке.
***
Вера сидела на кухне в её домашнем халате. В её, Светланином, халате, который она купила себе на день рождения. Розовый, велюровый, с вышивкой.
— О, хозяйка пришла! А я тут чай завариваю. У тебя только пакетики, ужас какой. Мы у себя только листовой пьём, краснодарский.
Племянница Кристина, восемнадцатилетняя девица с наращенными ресницами, листала телефон, не поздоровавшись. Игорь стоял у плиты с виноватым лицом.
— Вера, привет. Какими судьбами?
— Так Пасха же! Игорёша звонил, сказал — у вас в этом году большой стол собираете. Ну я и подумала — дай маме покажу Кристинку, мы же её сто лет не видели. И Артур мой подъедет, кавалер Кристинин, он в Москве учится, ему до Екатеринбурга ближе, чем до Воронежа.
Светлана медленно сняла куртку. Большой стол. Она говорила Игорю — соберём родителей его, тётку Зою с мужем, может, племянника старшего. Человек восемь. И это «соберём» означало — у них, в их двухкомнатной хрущёвке, на старой кухне, где духовка греет с одного бока.
— Игорь, можно тебя на минутку?
В коридоре она прикрыла дверь.
— Ты что наговорил Вере?
— Ну я сказал, что ты копила на кухню, что хочешь Пасху красиво...
— Игорь.
— Ну а что? Свет, это сестра. Она десять лет к нам не ездила. Кристинка вон выросла, я её последний раз помню — пятиклассница была.
— Сколько человек теперь будет?
Он замялся.
— Вера говорит, наши все подтянутся. Папа с мамой, тётя Зоя, Витя с Леной, дети их. И ещё Артур этот, и подружка Кристины, она в Екатеринбурге учится. И мать Колина, Вериного мужа, хотела приехать, она у дочери в Каменске-Уральском гостит сейчас.
— Сколько, Игорь?
— Восемнадцать. Получается восемнадцать.
Светлана прислонилась к стене. На кухне зазвенели чашки — Вера уже хозяйничала.
— У нас не поместятся восемнадцать человек. У нас стол на шестерых, кухня девять метров.
— Так Вера и говорит — давайте в ресторан.
***
Ресторан назывался «Хмельная вишня», на Малышева. Вера выбирала сама, говорила — смотрела в интернете, у них пасхальное меню, и зал отдельный есть для семейных торжеств.
— Свет, ты же товаровед, у тебя зарплата белая, премии. А мы с Колей на сорок тысяч живём вдвоём, ты понимаешь? У нас Воронеж не Екатеринбург, там зарплат таких нет.
Светлана сидела на диване, Вера — напротив, в её халате. Кристина ушла гулять с подружкой.
— Вера, я полгода копила на кухонный гарнитур. У меня все деньги расписаны.
— Ой, ну ты что, гарнитур через неделю не убежит. А Пасха раз в году. И Игорёша так хотел, чтобы вся семья собралась. Он же скучает по нашим, ты пойми. Он у нас домашний.
Игорь сидел рядом и молчал. Потом сказал:
— Свет, ну давай скинемся все. Каждая семья за себя. Это же справедливо.
— Конечно, конечно, — закивала Вера. — Каждый за себя. Мы же не нахлебники какие.
Светлана выдохнула. Восемнадцать человек, по полторы тысячи с носа на пасхальное меню — терпимо. Гарнитур придётся отодвинуть на месяц, ну ничего, мастер подождёт.
— Хорошо. Каждый за себя.
— Вот и умничка! — Вера хлопнула в ладоши. — Я тебе говорю, Игорёша, у тебя жена золотая. Просто золотая.
***
В ресторане они оказались в субботу, накануне Пасхи, в семь вечера. Светлана надела платье, которое купила ещё на прошлый Новый год — тёмно-зелёное, с поясом. Игорь — рубашку, которую она ему гладила полчаса.
Зал был большой, светлый, столы сдвинуты буквой «П». Вера уже сидела во главе, рядом с ней — высокий парень в дорогом пиджаке.
— Артур, познакомься, это тётя Света и дядя Игорь. Тётя Света у нас директор в «Перекрёстке».
— Товаровед, Вера. Я товаровед.
— Ну какая разница, всё равно начальство.
Артур протянул вялую руку. Кристина рядом сияла, поправляла волосы. Светлана села рядом со свекровью, Любовью Петровной, маленькой женщиной в платке и кофте с люрексом.
— Светочка, — зашептала свекровь, — а Верочка-то наша как расцвела, видишь? И Кристиночка какая красавица.
— Вижу, мам.
Принесли меню. Вера тут же громко сказала:
— Так, дорогие мои, заказываем что хотим, не стесняемся! Сегодня Пасха, праздник большой!
Светлана посмотрела на цены. Пасхальный сет — тысяча девятьсот за человека. Куличи, творожная пасха, заливное, телятина с овощами, салаты. Нормально.
— Девушка, — Вера подозвала официантку, — а у вас вот тут телятина — это какая порция?
— Двести грамм, основное блюдо в сете.
— Двести грамм? — Вера засмеялась. — Это что, для воробья? Артур, ты двести грамм мяса будешь? Давайте по второй порции телятины всем, кто мужчина. И Кристинке тоже, она у меня девочка спортивная.
— Вторая порция оплачивается отдельно, — сказала официантка. — Шестьсот восемьдесят рублей.
— Да ладно, отдельно так отдельно. Записывайте.
Светлана почувствовала, как у неё похолодели ноги. Она наклонилась к Игорю.
— Игорь, скажи сестре, что вторая порция — это уже доплата.
— Свет, ну неудобно. Вера сама заплатит, ты не переживай.
— Девушка, — продолжала Вера, — а вино у вас какое? Грузинское есть? Артур, ты в винах разбираешься, ты говорил. Выбирай.
Артур взял винную карту с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимался. Тыкнул пальцем.
— «Саперави», «Усахелаури»... Давайте «Усахелаури», оно полусладкое, дамам понравится.
— Это вино стоит четыре девятьсот за бутылку, — уточнила официантка.
— Ну так и берите три бутылки. Нас же много.
Светлана положила вилку.
— Вера, давай ты будешь заказывать только то, что входит в сет. У нас договорённость была — каждый за себя.
— Светочка, — Вера повернулась к ней с улыбкой во весь рот, — ну ты что, в самом деле? Праздник же. Что мы тут, как нищие, по сетам сидеть будем? Я же сказала — каждый платит за своё. Закажу — заплачу. Не переживай ты так, у тебя на лбу написано — переживает.
Любовь Петровна погладила Светлану по руке.
— Светочка, не волнуйся, доченька. Вера у нас щедрая, она своё оплатит.
***
Через час Вера была уже на середине второй бутылки. Артур ел устриц — да, в этом ресторане были устрицы, и Вера заказала шесть штук «для Артура, он любит». Кристина уплетала десерт «Павлова» с малиной за тысячу двести.
— Светик, ну ты что не пьёшь? — Вера подняла бокал. — За семью!
— Я за рулём.
— Игорь, ты налей жене, налей. Что она у тебя такая кислая сидит?
Светлана посмотрела на Веру. Лицо красное, помада размазалась, волосы растрёпаны. И в этот момент Вера сказала, громко, на весь зал:
— Светик, ну что ты жадничаешь? У тебя же зарплата белая, премии, отпускные. А мы в Воронеже на сорок тысяч живём. Я ради этого вечера себе платье новое купила, в кредит. Ради семьи, между прочим. А ты сидишь как на похоронах.
За столом стало тихо. Тётя Зоя нервно засмеялась. Свёкор кашлянул в кулак.
— Вера, — медленно сказала Светлана, — давай не будем считать чужие деньги.
— А я и не считаю! Я говорю как есть. Игорёша, скажи жене, что в семье надо помогать друг другу. Что это за жадность такая в Пасху?
Игорь молчал, ковырял вилкой салат.
***
Счёт принесли в половине одиннадцатого. Официантка положила два листочка — один общий, по сету, и второй, длинный, с доплатами.
Светлана взяла второй. Двенадцать вторых порций телятины — восемь тысяч сто шестьдесят. Три бутылки «Усахелаури» — четырнадцать семьсот. Устрицы — три тысячи двести. Десерты «Павлова» — три порции, три шестьсот. Дополнительные салаты с лососем — две порции, две восемьсот. Коньяк, который заказал свёкор под телятину, — пять тысяч за двести грамм. Газировка, минералка, ещё какие-то закуски.
Шестьдесят восемь тысяч четыреста рублей.
Сумма по сету — тридцать четыре тысячи двести.
Светлана положила бумажку на стол.
— Вера, это твой счёт.
— Что?
— Доплаты. То, что ты заказывала сверху.
Вера схватила листок, побледнела. Глаза забегали по строчкам.
— Это... это какая-то ошибка. Шестьдесят восемь тысяч? Этого не может быть.
— Может. Ты заказывала.
— Я заказывала на всех! Это общий счёт!
— Нет, Вера. Это твои заказы. Каждый за себя — ты сама так сказала.
Вера встала. Стул скрипнул по полу.
— Ты специально! Ты специально это сделала! Чтобы меня унизить перед всей семьёй!
— Что?
— Ты специально заказала порционное, чтобы я попалась! Ты же знала, что я буду заказывать ещё! Ты подстроила!
Светлана посмотрела на неё снизу вверх.
— Вера, ты заказывала. Ты, не я.
— Ты товаровед, ты в этих ценах разбираешься! Ты знала, сколько стоят устрицы! А я думала — ну ресторан и ресторан, нормальные цены!
— Устрицы в меню стоили пятьсот тридцать рублей за штуку. Ты меню видела.
— Я не смотрела на цены, я доверяла!
Любовь Петровна заплакала тихонько. Свёкор сидел красный, как варёный рак. Артур делал вид, что что-то ищет в телефоне.
— Игорь, — Вера повернулась к брату, — Игорь, ну скажи же ей! Это же семья! Что она устраивает?
Игорь поднял глаза на Светлану.
— Свет, ну правда. Ну что ты, это же родственники. Можно было и доплатить. Вера же из Воронежа приехала.
***
Светлана достала кошелёк. Отсчитала тридцать четыре тысячи двести рублей — за их с Игорем сет, за двоих, и протянула официантке.
— Это наша часть. По сету, как договаривались. Доплат с нас нет.
— А остальное? — спросила официантка.
— А остальное — вот, — Светлана кивнула на Веру. — Она заказывала.
Вера схватила её за рукав.
— Света, ты что? Ты что делаешь? У меня нет таких денег! У меня на карте тысяч пятнадцать осталось!
— Так не надо было заказывать, Вера.
— Игорь! Игорь, ну ты-то мужчина! Сделай что-нибудь!
Игорь сидел и смотрел в тарелку.
Светлана взяла сумку, надела куртку. Любовь Петровна тянула к ней руки:
— Светочка, доченька, ну как же так, ну Пасха же...
— С праздником, мам. Я пойду.
В дверях она обернулась. Вера стояла над столом, размахивала листом счёта, что-то кричала официантке. Кристина снимала на телефон. Артур уже был у выхода.
Игорь сидел на месте.
***
Светлана дошла до остановки пешком. Трамваев в полночь уже не было, она вызвала такси. Дома сняла платье, повесила в шкаф, легла на диван в большой комнате. На кухню идти не хотелось — там всё ещё пахло Вериными духами.
Утром Игорь пришёл, тяжело сел рядом.
— Свет.
— Что.
— Вера всю ночь там разбиралась. Она в итоге заплатила картой кредитной, у неё лимит был.
— Хорошо.
— Свет, ты неправа.
Она повернулась к нему.
— Игорь, ты серьёзно?
— Это моя сестра. Она к нам приехала. Можно было найти двадцать тысяч, ну тридцать. Не разорились бы.
— Сорок восемь тысяч, Игорь. Половина гарнитура.
— Гарнитур купим. А семья одна.
Светлана встала, пошла на кухню. Открыла холодильник, достала пакет с куличами, которые сама пекла два дня назад в их старой духовке. Куличи вышли кривые, с одного бока подгорели.
— Свет, ну что молчишь?
— Я думаю.
— О чём?
— О том, что я одиннадцать лет в этой семье — сама по себе.
***
Через неделю Светлана поехала в «Кухни Мария» и заказала гарнитур. Только не за сто двадцать семь, а за восемьдесят две — попроще, без большой духовки, с обычной плитой. Игорь несколько раз заговаривал про «помочь Верке вернуть кредит», Светлана не отвечала. Через месяц перестал.
Гарнитур поставили в июне. Светлана пекла в новой духовке шарлотку, обычную, с антоновкой. Игорь хвалил, ел.
Вера не звонила.
***
Прошёл год.
В апреле, накануне Вериного юбилея — пятидесятилетия, — Светлана сидела на кухне и красила яйца. Луковая шелуха, вода с уксусом, всё как мама учила. Игорь был в гараже — машину готовил к майским, на дачу собирались.
Зазвонил телефон. Номер Веры.
— Свет, — голос был хриплый, — Свет, ты только не клади трубку.
— Слушаю.
— Свет, у меня тут такое... Юбилей мой. Свекровь моя, Тамара Андреевна, в ресторан позвала — «Прага» в Воронеже, знаешь? Самый дорогой. Заказала банкет, гостей назвала, шестьдесят человек. Своих всех родственников, подружек, соседок.
— И?
— И счёт получился... Свет, четыреста пятьдесят тысяч. Она говорит — это твой юбилей, невестка, ты и плати. А у меня нет таких денег, Свет. У меня кредит ещё с того раза не выплачен, помнишь, в Екатеринбурге? Я до сих пор плачу.
Светлана взяла яйцо, провернула его в шелухе.
— Свет, ты слышишь? Свет, я понимаю, я тогда виновата была. Я с тобой неправильно поступила. Но Свет, это же моя свекровь, это же издевательство! Она специально, чтобы меня унизить! Помоги, а? Хоть тысяч сто. Я отдам, честное слово отдам.
— Вера.
— Да-да, я слушаю.
— Не наелась? Плати сама.
В трубке стало тихо. Потом Вера всхлипнула.
— Светка, ну ты что... мы же родня...
Светлана положила телефон экраном вниз. Взяла следующее яйцо, опустила в шелуху.
В новой духовке доходил кулич — один, маленький, на их с Игорем семью, на двоих. Светлана выключила таймер, открыла дверцу, проткнула спичкой — спичка вышла сухая. Достала кулич, поставила на решётку.
Телефон на столе снова завибрировал. Светлана отклонила вызов и убрала его в карман фартука.