Солнечные лучи мягко пробивались сквозь огромные стёкла аэропорта. Две бортпроводницы, усталые после рейса, но всё такие же стройные и собранные, шли сквозь толпу опаздывающих пассажиров. Не нашлось ни одного мужчины, который не проводил бы их взглядом. На фоне серой людской массы юбки цвета спелого мандарина и белые блузки, выглядывающие из‑под пиджаков, притягивали внимание ещё сильнее.
На восторженные мужские взгляды девушки отвечали вежливыми, отработанными улыбками, мысленно мечтая только об одном — поскорее добраться домой и снять туфли, от которых ноги, казалось, горели. После длинного рейса им нужны были душ и сон так же отчаянно, как студенту — крепкий кофе перед сессией.
— Это был худший полёт в моей жизни, — возмущённо выдала одна из девушек с темно‑русыми волосами, едва они вышли из здания аэропорта. — Пятнадцать часов, две турбулентности и пять мамаш с орущими младенцами. Пять!
Она тащила за собой чёрный чемодан на колёсиках и, кажется, была готова тащить кого‑угодно ещё — лишь бы выговориться.
— Богом клянусь, я думала, прибью этих детей раньше, чем мы приземлимся. Как тебе только удаётся сохранять спокойствие?
— Годы тренировок, — Яна подмигнула подруге и достала телефон из маленькой чёрной сумочки.
На экране не было ни одного пропущенного звонка. Катя заглянула ей через плечо, надеясь первой увидеть, что там от Паши.
— Не очень‑то он о тебе переживает, — протянула она. — Наверное, занят.
Яна спрятала телефон обратно, приложив максимум усилий, чтобы на лице не отразились ни разочарование, ни обида.
— Скорее всего, он устроился на работу, — тихо сказала она, больше себе, чем подруге.
Катя еле удержалась, чтобы не расхохотаться вслух. Она прекрасно знала, сколько раз Павел «устраивался на работу» и как часто заваливал ещё первый этап собеседования. Их общие друзья помнили Пашу ещё со школы — тогда за ним прочно закрепилась репутация неудачника. Если в школе завязывалась драка, первым делом искали Пашу, даже если он вообще проходил мимо. Если устраивали контрольную или интеллектуальную игру между классами, отличался умом всегда именно он.
Единственное, что нравилось всем безоговорочно, — внешность. Светлые волосы, серые глаза, ямочки на щеках, да ещё и мускулистое, подтянутое тело легко сводили с ума любую девчонку. Павел и решил, что этого достаточно, чтобы зарабатывать. С детства мечтал стать актёром, сниматься в кино и сериалах, попадать в рекламу люксовых брендов. Вот только ужасная память и полное отсутствие усидчивости делали путь к мечте похожим на бесконечную беговую дорожку.
— Куда он на этот раз пошёл сниматься? — усмехнулась Катя. — Или, точнее, куда его в этот раз не взяли?
— Прекрати, — резко оборвала её Яна и прибавила шагу. — У него всё получится. Ему просто нужно больше тренироваться и лучше учить текст.
— Единственное, что у него прекрасно получается, — это пользоваться твоим мягким характером, — не сдавалась Катя. — И добрым сердцем.
— Вовсе нет.
— А вот и да, — упрямо повторила Катя, даже остановившись, чтобы Яна на неё посмотрела. — Паша тебя использует. Он уже не мальчик, Яна, а взрослый мужик… хотя при таких раскладах мужиком его назвать сложно.
— Он обещал, что устроится на нормальную работу. В офис, — привычно вступилась Яна.
— Сколько он тебя этими обещаниями кормит? — Катя закатила глаза. — Год? Пять? Десять? Я всё понимаю: первая школьная любовь, общие воспоминания. Но пора уже снять розовые очки. Он неудачник. Если не сложилось с актёрством, и в офис его тоже не берут, пусть идёт к нам в компанию. Бортпроводником или хотя бы пилотом, как Саша. Здоровье у него хоть в космос лети, остальному научат.
— У него ужасный вестибулярный аппарат, — тихо напомнила Яна.
Признаваться, что сама не раз предлагала Паше устроиться в их авиакомпанию, и работать бок о бок, она не хотела. Работали бы вместе, иногда даже летали бы на одном рейсе — сколько бы общих тем появилось. Но Павел каждый раз отмахивался.
— Вот же неженка, — взорвалась Катя. — Пусть тогда идёт в сферу обслуживания. Хоть деньги появятся, а гордость свою пусть засунет…
— Катя! — Яна в ужасе остановилась и уставилась на подругу.
— А что — Катя? — не унималась та. — Я хочу, чтобы ты трезво на жизнь смотрела. Погубит он тебя, Яна.
— Если ты ещё хоть раз скажешь такое про Пашу, на свадьбу можешь не приходить, — резко бросила Яна.
— Я вовсе не… — Катя вдруг осеклась. Ей понадобилось пару секунд, чтобы осознать сказанное. — Паша сделал тебе предложение?
— Да, — Яна вдруг заулыбалась и достала из сумочки тонкое кольцо из жёлтого золота с маленьким бриллиантом в центре.
Катя округлила глаза и схватилась за голову. В любой другой ситуации она бы уже прыгала вокруг подруги, засыпала вопросами про дату, место, платье и цвет лент на букетах. Но только если бы женихом был кто угодно — только не Паша.
— Ты не рада? — улыбка сползла с лица Яны, она растерянно посмотрела на подругу.
— Ты согласилась? — медленно спросила Катя, изображая на лице самую недовольную гримасу, на какую была способна.
— Да! — уверенно повторила Яна.
— Ты его любишь?
— Да.
— Ты беременна?
— Нет! — Яна вспыхнула. — Как ты вообще могла такое подумать?
— Другого объяснения я не нахожу, — честно призналась Катя. — Ты только посмотри, сколько у нас в авиакомпании красавчиков работает. Взять хотя бы Сашу Бочарова. Красивый, умный, с деньгами — мечта любой нормальной девушки. И, между прочим, на брифинге он на тебя так смотрел… зуб даю, он по тебе с ума сходит.
— Глупости, — отмахнулась Яна. — И вообще, я всё уже решила. Через три месяца у нас свадьба, и ты будешь подружкой невесты. Если откажешься — найду другую.
— Только попробуй, — фыркнула Катя, скрестив руки на груди. — Я буду свидетельницей. Но знай: если этот идиот не найдёт работу до свадьбы, я лично набью ему морду.
— Не сделаешь, — усмехнулась Яна. — Ты слишком мягкая, чтобы кого‑то обидеть.
— Ну хорошо, для Павлюси сделаю исключение.
— Павлюси? — Яна нахмурилась с недовольством.
— Да. Пока этот избалованный лентяй не найдёт приличную работу и не начнёт вести себя как настоящий мужчина, я буду называть его Павлюсей. Держу пари, его опять никуда не взяли. И как всегда, виноват начальник, галстук, Луна не в той фазе и плохая погода…
Катя ещё долго перечисляла любимые Пашины отговорки, но Яна уже её не слушала. Её взгляд приковал силуэт за Катиной спиной — к ним, широко улыбаясь, шёл высокий парень в тёмно‑синих брюках и двубортном пиджаке с погонами. Белая рубашка, чёрный галстук, фуражка в руке — в форменной одежде Саша выглядел особенно внушительно.
— Устали? — первым делом спросил он, подойдя к ним.
Сегодня был редкий случай: все трое работали на одном рейсе. Обычно каждый сменный день они проводили с новой сменой, с разными экипажами, и только иногда пересекались.
— Чертовски, — призналась Катя и устало ссутулилась. — Хочу в кроватку. Желательно свою и сразу.
— Могу вас подвезти, — предложил Саша и махнул в сторону парковки, где в тени стоял чёрный Mini Cooper.
— Новая машина! — восторженно пискнула Катя и почти побежала к автомобилю.
Упустить шанс проехаться бесплатно на свежей машине она не могла. Общественный транспорт она терпеть не могла, а с правами у неё, мягко говоря, не сложилось: три попытки — ноль результата.
— Давно купил? — спросила она, с таким видом гладя по крыше, словно машина была её собственностью.
— Пару дней назад, — Саша скромно пожал плечами, снял фуражку и бросил её на переднее сиденье. — Всё не удавалось вас после смены поймать, хотел прокатить.
— Она такая же красивая, как и её хозяин, — шепнула Катя Яне и, не дожидаясь реакции, плюхнулась на заднее сиденье.
— Перестань, — так же шёпотом ответила Яна, смущённо улыбнувшись и толкнув подругу локтем.
Саша закинул чемоданы в багажник и сел за руль. Не успели они выехать со стоянки, как Катя, в своей привычной манере, после тяжёлого дня моментально «отключилась». Зная, как ей досталось сегодня в эконом‑классе, Яна её будить не стала.
— Спасибо, что подвозишь, — тихо сказала она, наблюдая, как уверенно Саша вливается в поток машин.
— Пустяки, — отмахнулся он, улыбается краем губ. — Мы же почти соседи.
И правда, они жили недалеко друг от друга — минут пятнадцать пешком от подъезда до подъезда. В Москву все трое переехали пять лет назад, мечтая найти здесь себя, встретить любовь и зажить «по‑настоящему». Больше всех повезло Кате: на втором году в столице она вышла замуж за пилота их авиакомпании и обосновалась в новом жилом комплексе в центре.
Саша же, хотя и зарабатывал хорошо, в личной жизни терпел одно поражение за другим. Уже много лет он носил в себе чувство к Яне — и всё никак не решался сказать. Он слишком хорошо знал, как сильно она любит Пашу: первую и, похоже, единственную свою любовь. Когда они уезжали из Краснодара, Саша тихо надеялся, что расстояние всё рассудит. Но год назад Паша объявился и «выгодно» поселился в её однушке.
— Какие планы на завтра? — как можно непринужденнее спросил Саша, не отрывая взгляд от дороги.
— Буду искать свадебное платье, — шёпотом ответила Яна и нервно прикусила губу. Ей казалось, что Саша тоже будет против этой свадьбы — и почему‑то от этого становилось ещё тяжелее.
Саша сильнее сжал руль, густые брови сошлись на переносице, губы превратились в тонкую линию.
— Когда свадьба? — спросил он после долгой паузы.
Голос звучал ровно, но взгляд потускнел, а уголки губ опустились.
— Через три месяца… у меня как раз отпуск, — ответила Яна.
— Поздравляю, — произнёс он так, будто хотел сказать «сочувствую». — Паше очень повезло.
Остаток пути они ехали молча — прислушиваясь к шуму дороги и тихому сопению Кати.
У подъезда Саша заглушил двигатель. Яна уже потянулась к ручке двери, но всё‑таки обернулась:
— Я буду очень рада, если ты придёшь на свадьбу, — она протянула ему лиловый конверт и тут же выскочила из машины.
Внутри была открытка с золотыми буквами: место, дата, время. Свадьба назначена на 1 апреля. Такой же конверт Яна аккуратно положила на колени мирно «спящей» Кати.
— Как только у тебя хватает сил так спокойно реагировать? — с явным отвращением к приглашению спросила Катя, резко открыв глаза, как только дверь хлопнула.
Саша молча бросил конверт на сиденье рядом с фуражкой, нажал на газ и выехал со двора.
— Наверное, пора уже смириться с её выбором, — мрачно произнёс он, даже не удивившись, что Катя всё слышала. Она и раньше часто «спала» в машине, когда ему нужно было поговорить с Яной.
— Саша, хоть ты будь мужиком, — устало выдохнула Катя. — Пока она не сказала «да» в ЗАГСе, сдавать позиции нельзя.
— Она его любит, — отрезал он. — Что я могу сделать? Насильно мил не будешь.
Катя хотела возразить, но после стольких безуспешных попыток свести их вместе не нашла, что ещё придумать. Впервые за много лет она, никогда не сдающаяся, почувствовала, что сил бороться больше нет.
— Если решишь напиться с горя — звони, — бросила она и вышла из машины.
— Напьюсь после свадьбы, — глухо ответил Саша, вылезая следом, чтобы достать её чемодан. — Привет Глебу передавай.
— Передам, — кивнула Катя, сочувственно хлопнула его по плечу и поплелась домой.
— Зря замуж выходишь, — неожиданно раздалось у подъезда.
Яна резко отпрянула, охваченная внезапным волнением. На деревянной скамье расположилась пожилая дама в расклёшенной красной юбке с воланами и пёстрой блузе с широкими рукавами. Её седые волосы были аккуратно собраны под ярким малиновым платком, а в руках она держала потрёпанную колоду карт, внимательно глядя на Яну, не сводя с неё глаз и почти не моргая.
— Денег не дам, — торопливо сказала Яна и, дрожащими пальцами нащупывая ключи в сумке, шагнула к двери.
Она до ужаса боялась цыганок. Однажды одна такая утащила обручальное кольцо у её матери — с тех пор от одной мысли о «гаданиях» её передёргивало.
— Не любит он тебя, — не отставала старуха, поправляя платок. — Пожалеешь, если за него пойдёшь.
— Вас это не касается, — голос Яны охрип.
— Много слёз прольёшь, девка, — упрямо продолжала та. — Лучше разорви помолвку, пока не поздно.
— Идите отсюда, — сорвалась Яна. — Я полицию вызову!
Цыганка усмехнулась, но с лавки поднялась. Подошла ближе, ещё раз внимательно всмотрелась в лицо девушки, будто запоминала:
— Я тебя предупредила, — тихо сказала она и, повернувшись, размеренно зашагала во двор.
— Чокнутая старуха, — пробормотала Яна, следя, пока та не скрылась из виду.
Только тогда, успокоив дыхание, она нашла ключи и вошла в подъезд. По пути наверх Яна убеждала себя, что всё это — проделки Кати, но до конца в эту версию не верила. Как бы сильно Катя ни не любила Пашу, пугать подругу цыганкой — слишком уж.
— Дорогой, я дома! — крикнула Яна, переступив порог.
В нос ударил тяжёлый, приторный аромат незнакомых женских духов. Девушка поморщилась: таких у неё не было. Из кухни доносились женский голос и шаги Паши. Он выскочил в коридор, радостно поцеловал её в щёку, обнял за плечи и почти силком повёл на кухню, где за столом восседала женщина пышных форм.
— Яна, познакомься, это моя мама, Светлана Михайловна.
— Здравствуйте… — растерянно выдавила Яна.
Светлану Михайловну она узнала сразу. Та несколько лет заменяла у них в школе учителя химии, и тот учебный год запомнился Яне надолго. Тогда она искренне надеялась, что никогда больше эту женщину не увидит. Но жизнь, похоже, решила иначе.
Как и раньше, Светлана Михайловна была в строгой чёрной юбке и слишком яркой красной блузке, которая спорила с её поседевшими волосами.
— Яночка, можешь называть меня Светой или мамой, — сладко улыбнулась она, оценивающе окинув девушку взглядом. — Всё‑таки скоро мы одна семья.
От этих слов Яну буквально передёрнуло. Не успев прийти в себя после странного «предупреждения» у подъезда, она не сразу нашла, что ответить, и выпалила первое, что пришло в голову:
— Паша не говорил, что вы приедете.
Она метнула на жениха недовольный взгляд. Он виновато улыбнулся. Он знал, как Яна не переносит внезапные визиты, да ещё после смены, и как не хотела знакомиться с его матерью дома, в «халатной» обстановке. Сейчас ей хотелось одного: душ и как минимум восемь часов сна, а не беседы под пристальным взглядом будущей свекрови, которой, судя по выражению лица, уже многое не понравилось.
— Давно вы приехали? Вы, наверное, голодны? — попыталась она соблюсти вежливость.
— Нет, я уже успела попробовать, чем питается мой сыночек, — мило улыбнулась женщина, но пальцы нервно отбивали ритм по столешнице.
— Я быстро приму душ и вернусь, — Яна натянула на лицо дежурную улыбку. — Вы давно не виделись, пообщайтесь пока.
Схватив чемодан, она почти убежала в спальню. Не успела стянуть с себя форму, как дверь распахнулась, и Паша плюхнулся на кровать рядом.
— Прости, что не предупредил, — зашептал он, обнимая её. — Не успел. Всё нормально, правда.
— Конечно, — автоматически ответила Яна. — Поговорю с ней пару часиков и лягу спать, пока ты отвезёшь её в гостиницу.
— Любовь моя, — Паша посмотрел ей в глаза и чуть смущённо добавил: — Мама пару дней у нас переночует.
— Что? — Яна резко выпрямилась.
— Она хочет помочь с организацией свадьбы, — пожал он плечами. — Да и так дешевле выйдет.
— Мы уже наняли свадебное агентство, — голос Яны сорвался.
— Но я пока работу не нашёл, — тихо возразил он. — Я подумал, так будет удобнее.
— Удобнее кому? — Яна едва сдерживалась.
— Яна, ну не злись. Мама просто хочет нам помочь. Я понимаю, ты устала, но удели ей пару часов, ладно? Она столько летела ради знакомства с тобой.
— Ладно, — выдохнула она и ушла в ванную.
То ли от усталости, то ли от нежелания возвращаться на кухню, Яна провела под горячим душем почти час. Долго смывала с себя запах самолёта и чужих людей, тщательно промывала залаченные волосы, расчёсывала их и сушила феном, будто откладывая неизбежное.
— Дорогая, ты скоро? — послышался у двери голос Паши.
— Уже иду, — ответила Яна, завернувшись в мягкий голубой халат.
Вернувшись на кухню, она почувствовала, как взгляд Светланы Михайловны буквально впивается в каждый её шаг.
— Чем бы вы хотели перекусить? — вежливо спросила Яна, открывая холодильник.
Внутри её встретили белый хлеб и десяток яиц. Всё. Она резко захлопнула дверцу.
— Ты ничего не купил? — Яна повернулась к Паше.
— Не успел, — непринуждённо пожал он плечами. — Надо было маму встретить.
Яна шумно втянула воздух и медленно выдохнула, чтобы не сорваться.
— Значит, будем есть яйца с хлебом, — натянуто улыбнулась она.
— И часто вы так питаетесь? — с холодной заинтересованностью спросила Светлана Михайловна, оглядывая маленькую, но уютную кухню.
От её внимательного взгляда не ускользнул ни слой пыли на верхних полках, ни чёрный клочок шерсти посреди белой плитки. Тим, их кот, наверняка уже растворился под кроватью, предпочитая переждать незваную гостью.
— Я работаю, — напомнила Яна, чувствуя, как вместе с усталостью у неё заканчивается и запас вежливости, утекающий куда‑то обратно — в самолёт, к пассажирам, которым за этот день она выдала все улыбки и «добрых дней».
продолжение