К годовщине Великой Победы вспоминаем свидетельства тех, кто выжил в осажденном городе вопреки голоду, холоду и смерти
9 мая — день, когда радость Великой Победы неразрывно переплетается с тихой скорбью по тем, кто не дожил до светлого часа. В истории Великой Отечественной войны нет страницы более трагической и одновременно героической, чем 872 дня блокады Ленинграда.
Блокада, начавшаяся 8 сентября 1941 года и продолжавшаяся до 27 января 1944-го, стала одной из самых смертоносных в истории человечества. Голод унес жизни более 600 тысяч человек. Люди ели кошек, собак, варили кожаные ремни и делали лепешки из лебеды. Но даже превращаясь в «живые скелеты», ленинградцы не сдавались: в замерзшем городе работали заводы, театры и детские сады.
Лучше любых учебников об этом времени говорят свидетельства очевидцев. В рамках проекта «Помни Блокаду» собраны фрагменты воспоминаний детей-блокадников.
«Воспитательница закрыла нас собой, как цыплят»
Из воспоминаний Елизаветы Дмитриевны Перепеченко: «Детские сады в блокаду работали, как положено: были и музыкальные занятия, и рисование, и прогулки. Только на прогулке мы попадали под обстрел…
Обстреливали все время, по несколько раз в день, но один день я особенно запомнила. Наша группа была на прогулке, когда начался жуткий обстрел. Воспитательница загнала нас всех в подъезд какого-то дома и закрыла нас собой, как курица цыплят. Так мы стояли, пока все это не кончилось. Это было что-то ужасное.
Я тоже чудом выжила. Как потом оказалось, у меня была очень тяжелая пневмония – поднялась высокая температура. И меня завхоз нашего детского садика взгромоздила к себе на спину и отнесла в больницу. Это не входило в ее обязанности, и я не знаю, откуда у нее силы взялись! Три месяца меня в больнице выхаживали... Я была сирота – у меня вообще никого не было, и одна медсестра на день рождения мне принесла в подарок куклу. Причем, не какую-то поношенную, а совершенно новую куклу – видимо, она ее купила специально для меня. Вот такие были люди…»
«665 человек расстреляли за каннибализм»
Из воспоминаний Людмилы Ивановны Птах: «Люди ели людей – и такое было. Мама мне говорила: вечером лучше не выходить. А детей вообще нельзя было отпускать. 665 человек расстреляли за каннибализм – эта информация есть и в документах. Убивали, варили и ели... Люди теряли разум от голода и дистрофии. Ничего не было в голове, кроме того, чтобы что-то съесть, а есть было нечего.
В 1942 году хоронили тысячу человек в день. Тысячу – в день! Можете себе представить, сколько людей погибло... Как пишут в разных источниках, до блокады в Ленинграде было 3 миллиона 200 тысяч человек, а когда блокада кончилась – 700 тысяч… Но я хочу сказать, что люди были сплочены и в большинстве своем тогда были добрее друг к другу, заботились друг о друге, старались беречь детей».
Участковый спросил: «Вы сможете жить в одной комнате с мертвецом?»
Из воспоминаний Нины Ивановны Ларионовой: «11 февраля 1942 года. Сережа только поднес кружку ко рту и умер. Мама на него долго смотрела и молилась: "Слава Богу, отмучился сынок". Мы с Шурой его завернули в одеяло, погрузили на санки и отвезли в пункт приема трупов – огромный барак.
6 марта 1942 года. Ночь. Очень тяжело умирала мама. Помню, я кричала сестре: "Шура, что делать? Мама хрипит и хрипит!" А Шура мне в ответ спокойно: "Так она же умирает…" Под утро мама затихла. Вызвали участкового. Он спросил: "Вы сможете жить в одной комнате с мертвецом?" Сказали, что сможем. Так он помог нам сохранить мамину хлебную карточку до конца марта. Мы не стали маму никуда перекладывать, и я продолжала спать рядом с ней. А в конце месяца завернули тело в простыню и отвезли в тот самый барак».
«Она каждый день рано-рано вставала и ходила вокруг дома с иконой»
Из воспоминаний Тамары Романовны Карповой: «Мама вспоминала позже, что наш дом не разбомбили потому, что за нас постоянно молилась одна жительница. "Была женщина-молдаванка, она каждый день рано-рано вставала и ходила вокруг дома с иконой, все молилась, молилась. Наверное, только ее молитва и уберегла наш дом", – рассказывала мама».
«В пригороде практически сразу начался страшный голод»
Из воспоминаний Галины Николаевны Мерзико: «В пригороде никаких карточек не было, и потому там практически сразу начался страшный голод... Первой умерла Тома, потом бабушка, через три дня Гена. Четырехлетняя Валюшка от голода постоянно плакала, потом сильно отекла. Перемогалась: то на кровать ляжет, то на пол. В очередной раз она распласталась на полу и попросила меня ее чем-нибудь накрыть. Я накинула на нее половичок, и через некоторое время она затихла навсегда...
Один из снарядов однажды угодил в наш дом, и меня придавило стеной. Решили, что я погибла, приготовились хоронить, и вдруг я зашевелилась. На удивление осталась цела и невредима, только от удара по голове глаза сошлись к переносице. Потом один глаз выправился, а второй так и остался незрячим».
Эти истории — лишь малая часть великой боли и великого мужества. Мы призываем вас, дорогие читатели, почтить память героев.
Расскажите в комментариях о своих родных, переживших блокаду или воевавших на фронтах Великой Отечественной. Пусть их имена и истории живут вечно.
При подготовке статьи использован материал проекта «Помни Блокаду» портала mir24.tv. Автор оригинального материала: Мария Санникова.