Глава 23
Утро встретило их солнцем и полным штилем.
Алиса открыла глаза и сразу поняла: сегодня особенный день. Не потому что случилось что-то важное, а потому что воздух был прозрачным, море — гладким, как стекло, и даже чайки кричали как-то празднично.
Даниил уже не спал. Он сидел на подоконнике в её комнате с чашкой кофе и смотрел на воду.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе. Посмотри, какая красота.
— Я каждый день на это смотрю. И каждый раз по-новому.
— Сегодня особенно.
Она перебралась в кресло и подкатила к нему.
— Знаешь, что я хочу? — спросила она.
— Что?
— Показать тебе одно место. Туда, где я ещё ни с кем не была. Только с дедом.
— Далеко?
— За скалами. Там есть маленькая бухта. Вода там такая прозрачная, что видно каждый камешек на дне. И почти никто не знает, как туда пройти.
— А коляска проедет?
— Частично. А дальше придётся нести.
Он посмотрел на неё.
— Ты готова, чтобы я тебя нёс?
— С тобой — да.
— Тогда собирайся. Устроим пикник.
Ольга, узнав об их планах, только отмахнулась.
— Идите, идите. Мне с тётей Зоей надо обсудить рецепт куличей. Она говорит, что у неё есть тайный ингредиент, который передаётся только по женской линии.
— Тётя Зоя — кладезь тайн, — улыбнулась Алиса.
— Ещё какой. Я, кажется, за три дня узнала больше, чем за всю жизнь в Москве.
— Удачи.
— И вам удачи. Смотрите, не утоните.
— Не утонем.
Ольга ушла, а Алиса с Даниилом начали собираться. Плед, термос, бутерброды, альбом, краски. Даниил всё уложил в рюкзак, Алиса надела свой жёлтый дождевик — на всякий случай, хотя небо было чистым.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Они вышли.
Тропинка за скалами оказалась именно такой, какой её помнила Алиса: узкая, каменистая, местами почти исчезающая. Даниил вёз коляску медленно, осторожно объезжая камни, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух.
— Тяжело? — спросила она.
— Нормально. Главное, чтобы колёса не застряли.
— Дед говорил, что здесь раньше возили рыбу на телегах. Потом дорогу забросили.
— А как же ты?
— А он меня на руках носил. Каждое лето, пока мог.
Даниил представил себе старого смотрителя с внучкой на руках, идущего по этой тропе, и у него сжалось сердце.
— Сильный был человек, — сказал он.
— Очень. И добрый.
Через полчаса тропа кончилась. Дальше начинались камни, по которым коляска проехать не могла.
— Дальше пешком, — сказала Алиса. — Вернее, на руках.
Даниил остановил коляску, подошёл к ней.
— Обними меня за шею.
Она обхватила его, и он подхватил её под колени. Она была лёгкой — пугающе лёгкой, но сейчас, после долгой дороги, он чувствовал эту лёгкость как драгоценность.
— Не урони, — улыбнулась она.
— Не уроню.
Он пошёл по камням, осторожно переступая, выбирая путь. Алиса прижималась к нему и смотрела вперёд.
— Ещё немного, — сказала она. — Вон за тем выступом.
Он обогнул выступ и замер.
Бухта открылась перед ними внезапно — маленькая, круглая, как чаша. Вода в ней была изумрудной, прозрачной до самого дна, где перекатывались гладкие голыши. Вокруг — скалы, поросшие мхом, и ни души.
— Красиво, — выдохнул Даниил.
— Я знала, что тебе понравится.
Он опустил её на большой плоский камень, прогретый солнцем. Она села, опершись спиной о скалу, и закрыла глаза, подставив лицо солнцу.
— Здесь хорошо, — сказала она. — Очень хорошо.
Он сел рядом, достал термос, налил чай.
— Зачем ты привёз меня сюда? — спросил он.
— Чтобы ты увидел. Чтобы было, что вспомнить.
— Мы и так вспомним.
— Это другое. Это место — моё тайное. Теперь оно и твоё.
Он посмотрел на неё. Солнце золотило её волосы, делало кожу прозрачной, и она казалась такой хрупкой, такой неземной, что у него перехватило дыхание.
— Алиса, — сказал он.
— М-м?
— Ты — самое прекрасное, что было в моей жизни.
Она открыла глаза.
— Опять?
— Опять. И буду говорить всегда.
Она улыбнулась и взяла его за руку.
— Тогда и я скажу. Ты — моё чудо. То, о чём я не смела мечтать.
Они сидели, глядя на воду, и чай остывал в чашках.
Через час Алиса достала альбом.
— Хочешь посмотреть, как я это вижу? — спросила она.
— Хочу.
Она начала рисовать. Быстро, почти не глядя на бумагу — она смотрела на бухту, на скалы, на воду, и рука сама переносила это на лист. Даниил смотрел, заворожённый. Как из линий и пятен рождается пейзаж — точь-в-точь такой, какой был перед ними, но пронизанный чем-то ещё. Её чувством. Её душой.
— Готово, — сказала она через полчаса.
Он взял рисунок. Это была не просто бухта. Это была музыка, застывшая в красках. Свет, пойманный и удержанный.
— Это гениально, — сказал он.
— Это просто акварель.
— Нет. Это ты.
Она смутилась и спрятала альбом.
— Пойдём купаться? — спросила она вдруг.
— Купаться? Вода холодная.
— Я не в воду. Просто... посидеть у самой воды. Ноги помочить.
— А ноги? — он запнулся, не зная, как сказать.
— Ноги ничего не чувствуют, — спокойно ответила она. — Но я люблю смотреть, как вода набегает.
Он подхватил её на руки, отнёс к самой кромке, посадил на песок. Волна лизнула её ступни, откатилась, снова набежала.
— Красиво, — сказала она. — Вода всегда возвращается. Как бы ни было тяжело.
— Как любовь?
— Как любовь.
Он сел рядом, обнял её, и они замерли, глядя, как волны играют с берегом.
Обратно шли уже к вечеру.
Солнце клонилось к закату, золотило скалы, делало тени длинными. Даниил нёс её на руках, а она держала альбом и что-то тихо напевала.
— Что ты поёшь? — спросил он.
— Песню, которую мама пела. Я не помню слов, только мотив.
— Спой ещё.
Она запела — тихо, почти шёпотом, и мелодия плыла над камнями, и море вторило ей.
У коляски он осторожно опустил её в кресло, поправил плед.
— Устала?
— Немного. Но это хорошая усталость.
— Поехали домой. Я ужин приготовлю.
— Ты?
— А что? Я умею. Не только кашу.
Она рассмеялась.
— Тогда поехали.
Дома их ждала Ольга с новостью.
— Тётя Зоя согласилась быть моим наставником! — закричала она с порога. — Она передаст мне все рецепты! И помещение на набережной уже почти наше — хозяин согласился сдать в аренду, когда узнал, что я буду печь по тёти-Зоиным рецептам.
— Поздравляю, — искренне сказала Алиса. — Это замечательно.
— А ещё я научилась печь безе! Смотрите!
Она выложила на тарелку белые хрустящие пирожные. Они были неровные, но явно съедобные.
— Вкусно, — сказал Даниил, попробовав. — Очень.
— Правда?
— Правда.
Ольга сияла.
— Я никогда не думала, что простое печенье может приносить столько радости.
— Это не просто печенье, — сказала Алиса. — Это твоё. Сделанное тобой.
— Моё, — повторила Ольга. — Странное слово.
— Привыкай.
Они ужинали, разговаривали, смеялись. И в какой-то момент Алиса поймала себя на мысли, что этот дом, где двадцать лет было только море и тишина, теперь наполнился жизнью. Самой настоящей.
Ночью, когда Ольга ушла к тёте Зое, Алиса и Даниил сидели на крыльце.
— Спасибо за сегодня, — сказала она. — За бухту. За то, что нёс. За всё.
— Тебе спасибо, что показала.
— Ты теперь знаешь моё тайное место.
— И никогда никому не скажу.
— Я знаю.
Он обнял её.
— Алиса, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Я решил. Я остаюсь здесь. Насовсем. Проект реставрации можно вести удалённо. А Москва... Москва подождёт.
Она замерла.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я уже всё обдумал. Сниму комнату у тёти Зои насовсем. Буду рядом каждый день. Если ты, конечно, не против.
— Не против, — прошептала она. — Очень не против.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ