Глава 22
Алиса проснулась оттого, что в доме пахло кофе и тишиной.
Не той тишиной, которая бывает после шторма — тяжёлой, давящей. А другой — прозрачной, хрустальной, будто мир вымыло до самого дна и теперь он сияет чистотой.
Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, вспоминая вчерашнюю ночь. Шторм, свечи, музыку. И Даниила, сидящего на полу рядом с её креслом.
Он не ушёл. Он остался.
Она повернула голову — он спал на диване внизу, укрытый её пледом. Спал крепко, по-детски подложив ладонь под щёку.
Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то большое, тёплое, не вмещающееся в грудь. Она не знала, как это называется. Может быть, счастье. Может быть, покой. Может быть, просто осознание, что ты не одна в этом мире.
Она перебралась в кресло бесшумно, стараясь не разбудить его. Подкатила к окну и замерла.
Море было невероятным.
После ночного шторма оно успокоилось, но ещё дышало тяжело, как зверь после долгого бега. Волны накатывали на берег усталые, ленивые, и в их движении было что-то величественное. Небо очистилось, и солнце, только поднявшееся, золотило воду, превращая её в жидкое стекло.
— Красиво, — раздалось сзади.
Она обернулась. Даниил стоял, протирая глаза, и смотрел в окно поверх её головы.
— Правда? — спросила она.
— Правда. Но ты красивее.
— Ты только проснулся и уже говоришь глупости.
— Это не глупости. Это факт.
Он подошёл, наклонился и поцеловал её в макушку.
— Как спалось? — спросил он.
— Хорошо. А тебе? На диване, наверное, неудобно.
— Мне где угодно удобно, если ты рядом.
— Опять глупости.
— Опять правда.
Она улыбнулась и взяла его за руку.
— Спасибо тебе за вчерашнее. За музыку. За то, что остался.
— Я всегда останусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они стояли у окна и смотрели на море. И это было началом нового дня.
Через час пришла Ольга.
Она влетела в дом, сияющая, с корзинкой, полной пирожков.
— Вы не представляете! — закричала она с порога. — Я испекла их сама! От начала до конца! Тётя Зоя только смотрела и кивала!
— Покажи, — сказала Алиса.
Ольга выложила пирожки на тарелку. Они были румяные, аккуратные, явно съедобные.
— Красота, — искренне похвалила Алиса. — И форма правильная.
— Тётя Зоя сказала, что у меня талант. Представляете? У меня — талант!
— Я всегда знала, — улыбнулась Алиса. — Просто ты его прятала.
— Теперь не буду. Буду печь каждый день.
— А кто есть будет? — спросил Даниил.
— Вы! И тётя Зоя. И весь город. Я открою пекарню!
— Пекарню? — удивилась Алиса.
— А что? Здесь же нет нормальной пекарни. Только магазинный хлеб. А я буду печь настоящий, домашний. Научусь у тёти Зои всему, а потом открою своё дело.
Она говорила это с таким воодушевлением, что Алиса и Даниил переглянулись и улыбнулись.
— Ты серьёзно? — спросил Даниил.
— Серьёзнее некуда. Я вчера всю ночь думала. Мне сорок лет, а я ничего не умею делать руками. Только бумажки перекладывать да людей строить. А тут — тесто, тепло, запах... Это же живое!
— А Москва?
— А что Москва? Москва никуда не денется. Если захочу — съезжу. А жить хочу здесь.
Алиса смотрела на неё и не верила своим ушам. Та самая Ольга, которая две недели назад называла её «инвалидкой» и требовала подписать бумаги, теперь мечтала о пекарне в маленьком приморском городке.
— Ты уверена? — спросила она.
— Уверена. Впервые в жизни уверена.
— Тогда... тогда я рада.
— Правда?
— Правда. Здесь будет хорошо. И море рядом, и люди хорошие.
— И вы, — добавила Ольга. — Вы теперь моя семья.
У Алисы защипало в глазах.
— Иди сюда, — сказала она и протянула руки.
Ольга наклонилась, и они обнялись — впервые по-настоящему, без фальши, без недоверия.
Даниил смотрел на них и думал о том, что жизнь — удивительная штука. Она всё расставляет по местам. Просто нужно дать ей время.
Остаток дня они провели вместе.
Ели пирожки, пили чай, разговаривали. Ольга рассказывала о своих планах — она уже присмотрела пустующее помещение на набережной, где раньше был рыбный магазин. Тётя Зоя обещала помочь с ремонтом. Рыбаки обещали носить дрова для печи. Весь город, кажется, был за.
— Ты стала местной знаменитостью, — смеялся Даниил.
— Я стала собой, — поправила Ольга. — Впервые за сорок лет.
Под вечер они вышли на крыльцо.
Закат был невероятным — оранжевым, розовым, золотым, будто кто-то разлил по небу все краски сразу. Море лежало внизу, спокойное, благодарное за утихший шторм.
— Знаете, о чём я думаю? — сказала Алиса.
— О чём?
— О том, что месяц назад я сидела здесь одна и думала, что жизнь кончена. Что маяк снесут, что я останусь ни с чем. А теперь...
— А теперь? — спросила Ольга.
— А теперь у меня есть всё. Вы. Даниил. Маяк. Будущее.
— У тебя и у меня, — тихо сказала Ольга. — У всех нас.
Они замолчали, глядя на закат.
И это было правильно.
Ночью, когда Ольга ушла к тёте Зое, Алиса и Даниил остались вдвоём.
— Ты сегодня не пойдёшь? — спросила она.
— Не пойду. Если ты не против.
— Я не против.
Они сидели на крыльце, и звёзды зажигались одна за другой.
— Даниил, — сказала Алиса.
— Да?
— Ты правда останешься?
— Правда.
— Навсегда?
— Навсегда.
Она повернулась к нему.
— Тогда поцелуй меня.
Он поцеловал.
Глава 23
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ