Марина сидела на подоконнике в своей маленькой кухне и смотрела в окно. Под окном кто-то оставил велосипед, прикованный цепью к столбу. Цепь уже проржавела, велосипед тоже, а хозяин, видимо, давно про него забыл. Марина смотрела на этот велосипед каждое утро уже года три и всё думала: ну когда же его кто-нибудь уберёт?
Ей было сорок два, и она жила одна. Не в том смысле, что совсем одна — была дочка Катюшка, восемнадцать лет, студентка, приезжала на выходные из общежития с грязным бельём и пустым желудком. Были подруги, мама с папой в соседнем районе, работа в бухгалтерии. Но вот так, чтобы вечером кто-то спросил «как прошёл день» — такого не было уже шесть лет, с тех пор как Игорь собрал вещи и ушёл к своей молоденькой.
Марина не страдала. Во всяком случае, старалась себя убедить, что не страдает.
Телефон завибрировал на столе. Светка.
— Алло! — Марина взяла трубку и слезла с подоконника.
— Ты дома? — Света говорила быстро, как всегда, будто у неё заканчивался воздух. — Я сейчас приеду, только пирог из духовки вытащу и сразу к тебе.
— Что случилось-то?
— Ничего не случилось, просто надо поговорить! Ставь чай!
Света примчалась через двадцать минут, румяная с мороза, в своей рыжей шубе, с пирогом в руках, завёрнутым в полотенце.
— Вот, с капустой, — сообщила она прямо с порога. — Давай тарелки.
Они сто лет знали друг друга — со школы, с восьмого класса. Всё вместе пережили: и замужество, и разводы, у Светки был один, у Марины тоже один. Только Света потом снова вышла замуж, и второй раз удачно — за Колю, тихого, работящего мужика, который её обожал и молчаливо сносил все её бурные идеи.
— Значит так, — сказала Света, разрезая пирог и даже не садясь толком. — Ты помнишь, я тебе про брата Колиного рассказывала?
— Это который в Туле живёт?
— Нет, это другой! Это Андрей, он в нашем городе. Ну, мы у него на дне рождения были, ты с нами не пошла тогда!
Марина смутно вспомнила. Кажется, Света звала её куда-то в ноябре, но она отказалась — устала, голова болела, придумала что-то.
— Ну и что?
— А то! Он развёлся полгода назад. Жена у него была — коза редкостная, я тебе говорю! Скандалила, деньги тратила, ни работы, ни толку от неё не было. Восемь лет он с ней промучился!
— Света, — осторожно сказала Марина. — Ты к чему клонишь?
— Я разведу эту козу с братом, и ты выйдешь за него! — сказала подруга, подмигнув, и откусила кусок пирога.
Марина поставила кружку на стол.
— Ты вообще нормальная?
— Абсолютно! — невозмутимо ответила Света.
— Он уже развёлся, ты сама сказала!
— Ну и что, я образно! Я имею в виду, что она уже ушла из его жизни, теперь туда должен кто-то хороший прийти. Маринка, ну послушай меня! Мужик золотой. Руки из нужного места, не пьёт, работает. Квартира своя, машина.
— Света, мне сорок два года.
— И что? Ему сорок пять! Вы ровесники почти.
— Я не хочу никаких знакомств.
— Это я уже слышала, — спокойно сказала Света и налила себе чаю. — Три года слышу. Пирог бери, не стесняйся.
Марина взяла кусок, хотя есть не хотела.
— Свет, ну что я ему скажу? Привет, меня зовут Марина, я разведёнка с дочкой и тремя седыми волосами?
— Три — это ещё ничего, у меня их вон сколько, — Света махнула рукой. — Маринка, я не говорю, что вы сразу поженитесь. Просто познакомьтесь. По-человечески, без давления. У нас в эту субботу соберётся небольшая компания, придёшь?
— Там будет этот твой Андрей?
— Может, будет, может, нет. — Света не моргнув глазом соврала, и Марина это почувствовала.
— Обязательно будет, — сказала она.
— Ну будет! Ну и что? Просто посидим, поедим, поговорим. Ты давно вообще из дома выходила куда-нибудь, кроме работы?
Марина промолчала, потому что ответ был некрасивым.
— Вот именно, — тихо сказала Света. — Приходи. Пожалуйста.
В субботу Марина полчаса стояла перед шкафом. Потом позвонила Катюшке.
— Мам, надень то серое платье с поясом, оно тебя стройнит, — сказала дочка, даже не спросив, о чём речь.
— Ты откуда знаешь, что я у шкафа стою?
— Потому что иначе бы ты не звонила, а просто написала. Серое платье, мам. И нормальные серьги надень, не те маленькие гвоздики!
Марина надела серое платье. Серьги с зелёными камушками, которые подарила когда-то мама. Посмотрела в зеркало. Подумала, что в сорок два выглядит хуже, чем в тридцать пять, но лучше, чем могла бы.
Света жила в двадцати минутах езды. Когда Марина позвонила в дверь, оттуда уже доносился смех и запах жареного мяса.
Народу было человек восемь. Марина знала половину — Колины сослуживцы с жёнами, Светкина соседка Тамара. И незнакомый мужчина у окна, который разговаривал с Колей и что-то показывал на телефоне.
— Маринка, раздевайся! — крикнула Света из кухни. — Андрюш, познакомься, это моя подруга Марина!
Мужчина у окна обернулся. Марина против воли отметила: высокий, без живота, с нормальным лицом — не красавец, но и смотреть неприятно не было.
— Андрей, — сказал он и протянул руку.
— Марина.
Они пожали друг другу руки, как на деловой встрече, и Марина почувствовала, что тоже немного нервничает — по тому, как сухо он это сделал. Значит, Света и ему наговорила. Значит, они оба здесь как на смотринах и оба от этого немного не в своей тарелке.
За столом Света ловко усадила их рядом, но делала это так естественно, что придраться было не к чему. Разговор сначала шёл общий — про погоду, про цены, про то, что в их районе наконец-то сделали дорогу.
— Марина, ты где работаешь? — спросил Андрей, когда Тамара увлечённо рассказывала что-то Свете.
— В строительной компании. Бухгалтерия.
— Давно?
— Лет двенадцать уже.
— Нравится?
— Работа как работа, — пожала она плечами. — Привыкла. А ты?
— Я занимаюсь оборудованием. Технический директор на заводе.
— Серьёзно.
— Не очень, — усмехнулся он. — Просто завод небольшой.
Говорил он без понтов, спокойно. Марине это понравилось, хотя она себе в этом пока не признавалась.
Потом Коля предложил всем сыграть в какую-то игру, где нужно было объяснять слова, и всё смешалось — смех, споры, Тамара обиделась, что её не так поняли, Света что-то опрокинула на скатерть. В этом весёлом беспорядке напряжение как-то само собой ушло.
Андрей объяснял слова смешно — серьёзно, по-деловому, как на совещании, и это было почему-то очень смешно. Марина засмеялась несколько раз по-настоящему, не из вежливости.
Когда гости начали расходиться, Андрей сказал:
— Ты на машине?
— Нет, на такси приехала.
— Я могу подвезти, если по пути.
Марина хотела отказаться по привычке, но поймала Светин взгляд через всю комнату и не стала.
— Спасибо.
В машине сначала молчали. Потом он спросил:
— Света тебя тоже предупредила?
— О чём? — осторожно спросила Марина.
— Ну, что мы оба там будем. По её плану.
Марина засмеялась.
— Предупредила. Сказала, что ты, может, придёшь, а может, нет.
— Мне сказала то же самое про тебя, — он тоже усмехнулся. — Тонкий человек.
— Не очень тонкий, зато добрый.
Он остановил машину у её дома.
— Марина, я не умею красиво говорить всякое. Если ты не против, я бы позвонил.
— Не против, — сказала она, хотя внутри что-то сжалось — не от страха, скорее от непривычки.
Он позвонил в среду вечером. Они разговаривали минут сорок, ни о чём особенном — она рассказала про Катюшку, он упомянул, что у него сын шестнадцати лет, живёт с матерью. Говорил об этом без горечи, просто как факт. Встречается с ним каждые выходные, ездят куда-нибудь.
— Хороший парень, — сказал Андрей. — Только молчун. В меня, наверное.
— А ты молчун?
— Есть немного.
— Я заметила, — призналась Марина.
Помолчали.
— Это плохо? — спросил он.
— Нет. Это нормально.
Они встретились через неделю — просто прогулялись по набережной, выпили кофе в маленькой кофейне, где было шумно и тесно. Разговор шёл легче, чем Марина ожидала. Она рассказала про свой развод — коротко, без подробностей. Он послушал.
— Больно было? — спросил он.
— Сначала да. Потом привыкла.
— Привыкла или смирилась?
Марина задумалась.
— Наверное, и то и другое.
Он кивнул. Не стал говорить ничего лишнего.
Свете она, конечно, позвонила в тот же вечер.
— Ну?! — та схватила трубку после первого гудка.
— Нормально. Погуляли.
— И всё?!
— Свет, что ты хочешь услышать?
— Хочу слышать, что он тебе понравился!
— Ну понравился, — сказала Марина. — Пока не знаю ничего.
— Уже хорошо! — Света, кажется, была готова петь. — Он тоже сказал Коле, что хочет снова встретиться.
— Ты уже успела у Коли выпытать?
— Конечно! Я же не робот, мне интересно!
Марина улыбнулась и легла на диван. За окном было темно, старый велосипед у столба едва угадывался в свете фонаря. И почему-то он сегодня не раздражал её так, как обычно.
Они виделись ещё несколько раз — сходили в кино, один раз он заехал к ней с пакетом продуктов, потому что она обмолвилась, что собирается варить борщ, и он сказал, что борщ любит, и как-то само собой получилось, что он остался на ужин.
Катюшка приехала в тот же день неожиданно — забыла дома зарядку. Увидела незнакомого мужчину на кухне, смутилась, Марина смутилась тоже, Андрей встал, представился, пожал Катюшке руку.
Когда Марина пошла провожать дочку до двери, та шёпотом спросила:
— Это кто?
— Знакомый.
— Мам, я не слепая.
— Катюш, потом, хорошо?
Дочка уехала, пообещав позвонить. Позвонила уже через час, пока Марина мыла посуду.
— Он нормальный вообще?
— Нормальный.
— Зарядку я забрала, если что, — сказала Катюша, помолчала и добавила: — Ты улыбалась весь вечер, мам. Я заметила.
Марина не нашлась, что ответить.
Однажды Андрей позвонил поздно, около одиннадцати.
— Не сплю, — сказала Марина.
— Хотел спросить кое-что.
— Спрашивай.
— Ты на Новый год что делаешь?
— Обычно у родителей сидим с Катюшей. А ты?
— Сын с матерью будет. Я сам по себе.
— Ты к нам приходи, — сказала Марина и сама удивилась, как просто это вышло.
— К родителям?
— Ну да. Там нестрашно, папа добрый, мама покормит. Будет шумно немного, они телевизор любят.
— Я подумаю, — сказал он.
— Не думай долго.
Он пришёл. С бутылкой хорошего вина и коробкой конфет. Марин отец сразу же утащил его смотреть что-то в гараже, хотя до гаража надо было ещё дойти через весь двор в мороз. Андрей пошёл без вопросов, накинул куртку — и пошёл. Они вернулись через сорок минут, оба красные от холода, папа был очень доволен.
— Хороший мужик, — сказал он Марине на кухне, пока мама суетилась с салатами. — Разбирается в технике.
— А что тянуть? — пожал отец плечами.
Мама отозвала Марину в сторонку, когда они шли за тарелками.
— Женатый?
— Разведённый, мам.
— Давно?
— Полгода.
Мама помолчала.
— Рановато.
— Мам.
— Что «мам»? Я просто говорю. Смотри там.
— Я смотрю.
— Ну и ладно, — мама взяла тарелки и пошла в комнату, а у двери обернулась: — Он тебе нравится, видно.
Марина ничего не ответила.
В полночь пили шампанское, папа произнёс длинный тост, который никто не запомнил, зато все дружно засмеялись в конце, потому что он и сам запутался. Андрей чокнулся с Мариной, их взгляды встретились, и она отвела глаза первой.
Домой возвращались пешком — недалеко было, и снег наконец-то пошёл нормальный, первый за всю зиму.
— Спасибо, что позвала, — сказал он.
— Спасибо, что пришёл.
Они остановились у её подъезда. Он стоял и молчал, и она молчала тоже, и снег падал тихо, и было как-то очень спокойно.
— Марина.
— Что?
— Ничего. Просто хотел сказать.
Она засмеялась.
— Ты молчун, — напомнила она.
— Да, — согласился он. — Но ты же уже знаешь.
— Знаю.
Света позвонила первого января в десять утра, когда Марина ещё даже не проснулась толком.
— Рассказывай!
— Светка, я сплю.
— Не спишь, раз трубку взяла! Ну как?!
— Нормально всё, Свет.
— Нормально — это не ответ! Он тебе нравится или нет?
Марина посмотрела в окно. Снег лежал на карнизе, на старом велосипеде у столба, на всём дворе. Белый, чистый, и велосипед под ним выглядел уже не таким ржавым и брошенным — просто спящим до весны.
— Нравится, — сказала Марина.
— Я же говорила! — закричала Света так, что пришлось отодвинуть телефон от уха.
— Говорила, говорила. Всё, я сплю дальше.
— Не спи, звони ему!
— Свет!
— Ладно, ладно, смолчу, — сказала та и повесила трубку.
Марина положила телефон и снова посмотрела в окно. За стеной было тихо. В квартире было тихо. Но как-то по-другому тихо, чем раньше. Не пусто, а просто — тихо.
Она перевернулась на другой бок и улыбнулась ему, как он красиво спит…