«Сражайтесь за Германию так, как этот генерал сражался за свою Россию».
Эти слова немецкий офицер произнёс перед строем своих солдат у свежей могилы. В ней лежал советский генерал, который ещё вчера гнал их от Москвы. Тот, чьё имя они проклинали в донесениях. Он не сдался. Не попросил пощады. Не предал ни Родину, ни своих бойцов, вызвав уважение даже у фашистов.
От царского прапорщика до комдива Красной армии
Михаил Ефремов родился в 1897 году в Тарусе. В Первую мировую окончил школу прапорщиков, воевал на Юго-Западном фронте, участвовал в Брусиловском прорыве. В 1917-м, когда старая армия разваливалась, он ушёл в Красную гвардию.
Гражданскую войну прошёл от командира роты до командира корпуса. В 1920-м командовал отрядом бронепоездов, брал Баку. За этот рейд получил орден Красного Знамени и высшую награду Азербайджана — орден Красного Знамени АССР под номером 1. Позже устанавливал советскую власть в Грузии.
В 1930-е много учился: окончил Военно-политическую академию и академию имени Фрунзе. В 1935-м стал комдивом. А в 1937-м его назначили командующим Приволжским военным округом — на место арестованного Тухачевского.
Арест и спасение
Вскоре пришли и за самим Ефремовым. На него донёс «герой» Октябрьской революции Павел Дыбенко. Генерала арестовали, заперли в гостинице «Москва», допрашивали. Он отрицал вину, писал письма старым знакомым — Ворошилову и Микояну. И они помогли. Ефремова пригласили на встречу, где присутствовал сам Сталин. Выслушав генерала, вождь велел дело закрыть и вернуть его в строй.
1941: остановить немцев под Москвой
С первых дней войны Ефремов командовал 21-й армией, сдерживая натиск на могилёвском направлении. В июле 1941-го уже был командующим Центральным фронтом. А 23 октября получил 33-ю армию, которая обороняла рубеж на реке Нара. Войска были обескровлены, укомплектованы ополченцами, не хватало оружия.
1 декабря немцы, имея пятикратное преимущество, прорвали оборону и вышли к деревне Бурцево. До Москвы оставалось 25 километров. Но Ефремов собрал все резервы — 120 танков, полк НКВД, лыжные батальоны — и контратаковал. К 4 декабря врага отбросили. 5 декабря началось наше контрнаступление. 33-я армия освободила Наро-Фоминск, Боровск, Верею.
Роковая эйфория и приказ на Вязьму
В Ставке решили, что враг разбит, и 1942 год должен стать годом окончательной победы. Армиям, вымотанным до предела, поставили невыполнимые задачи. 33-й армии приказали наступать на Вязьму. Затем Жуков забрал у Ефремова самую боеспособную 9-ю дивизию (10 тысяч бойцов) и передал соседям. А немцы тем временем перебросили свежие силы.
В ночь на 3 февраля 1942 года немецкие танки ударили в основание прорыва. Три дивизии 33-й армии оказались в полном окружении. Жуков запретил им выходить, надеясь вновь перейти в наступление. Шли недели. Кончились боеприпасы и продовольствие. Самолётами сбрасывали грузы, но их не хватало, многое падало к немцам. В марте растаял снег, дороги развезло, начались болезни.
3 апреля немцы сбросили ультиматум: «Мы уважаем мужество вашей армии... Жизнь всех сдавшихся гарантируем». Ефремов ответил шифровкой: «Прошу покрепче продолбить район...» — и перечислил населённые пункты для удара. Он обратился прямо к Сталину, и тот разрешил выход. Но было поздно — весенняя распутица сделала прорыв почти невозможным. Выжившие позже говорили: если бы разрешили на две недели раньше, армию бы спасли.
«Я сюда с солдатами пришел, с солдатами и уйду»
9 апреля в расположение 33-й армии прилетел связной самолёт. Генералу предложили эвакуироваться. Он отказался. Приказал вывезти раненых и знамёна, а сам сказал: «Я сюда с солдатами пришёл, с солдатами и уйду».
В ночь на 14 апреля остатки армии пошли на прорыв. Орудия пришлось взорвать — снарядов не было. Немцы непрерывно атаковали, отсекая группы. Измождённые красноармейцы вышли к реке Угре, как и планировалось, но там не оказалось своих. Части 43-й армии не смогли пробиться навстречу.
19 апреля группа генерала попала в засаду. Ефремов был тяжело ранен в спину. Вместе с ним сражалась его жена Елизавета Васильевна — санинструктор. Понимая, что плен неизбежен, Ефремов попрощался с ней, застрелил её, а затем покончил с собой.
Из 11 тысяч человек, попавших в окружение, к своим прорвались менее 900.
Похороны врагами и память
Немцы нашли тело генерала. Их офицер приказал похоронить его с воинскими почестями. Поставили табличку на русском и немецком языках. Офицер выстроил солдат и сказал: «Сражайтесь за Германию так, как этот генерал сражался за свою Россию».
В 1943 году после освобождения Вязьмы останки Ефремова перезахоронили на Екатерининском кладбище. В 1946-м на площади его имени установили памятник работы Вучетича. Но долгие годы о трагедии 33-й армии не писали — слишком много вопросов к командованию фронта. В советское время генерал не получил звания Героя. Справедливость восторжествовала через 50 лет: 31 декабря 1996 года Ефремову посмертно присвоили звание Героя Российской Федерации.
Он не повторил путь Власова. Выбрал смерть, но сохранил честь. И даже враги это признали.
Как вы считаете, почему Ефремов и Власов, оказавшись в схожих обстоятельствах, выбрали разное? Что помогало одному оставаться человеком до конца, а другого сломало? Напишите в комментариях.