Людмила Райкова.
Глава 22.
Утро выдалось пасмурным. В комнате, где подруги за разговором уснули, толстые портьеры были задёрнуты так плотно, что в 10.00 Маня решила, что слишком рано проснулась, сейчас выпьет свои таблетки, чтобы в суматохе не забыть, и снова под одеяло досыпать.
Кухня явила привычный питерский серый день, а часы на стене время. Через час, время стартовать на вокзал. Если бы не костыли, можно было поехать на трамвае. Но «хромые обстоятельства» предусматривали другой маршрут. Умыться, причесаться, нарисовать глаза, на всё про всё 15 минут. Маня ставит чайник для подруги, меняет пижамку на спортивный костюм, запихивает всё в рюкзак, кладёт поближе зонтик, пару бананов и бутылочку питьевой воды. Всё! Народ к возврату домой готов. До старта ещё 40 минут, Маня решает не будить подругу. Устраивается на стуле, укладывает ногу и погружается в свои мысли.
Обычно в день отъезда из Питера ей грустно. А сейчас почему-то нет. Может сам трёхдневный визит был таким насыщенным, что эмоции иссякли. Она вспоминает свой приезд для сдачи квартиры, три с половиной года назад. Все уголки вылизаны до блеска, новые права получены. Друзья и родные едут в гости по третьему кругу. Маня покинуть объект не может, какие-то бесконечные бессмысленные показы. За полтора месяца так привыкла к дому, что вечерами задумывалась, а зачем ей собственно уезжать, когда здесь так хорошо, привычно и уютно. Может лучше Глебу прикатить сюда. С работой проблем не будет. Налаженный быт и сад в военном городке с друзьями и знакомыми, готовыми в любой момент примчаться на помощь, конечно хорошо. Но здесь случись что, тоже в беде не бросят. Маня уже настроилась жить дома, под предлогом что соскучилась вызвала Глеба. О решении больше никуда не уезжать, мужу с порога заявлять не стала. Решила, что пару дней лучше помолчать. Муж тоже расслабился, каждый поход в магазин воспринимает как экскурсию. Маня старается, то вытащить его вечером погулять до Петропавлоской крепости. Благо идти пятнадцать минут. То просто по Большому проспекту ходят, причудливые башенки рассматривают. У дома, в котором Есенин жил, на скамейку присаживаются. Поют тихонечко про кобеля в галстуке, которому, если судить по произведению, отдал свое лучшее украшение. Белые ночи, тепло, через пару дней «Алые паруса». Они уже вдвоем забраковали троих арендаторов. Маня даже намекнула, проводив очередного:
- Такая квартира нужна самому.
За окном тогда тоже хлюпал дождь, и они решили вечер провести дома. Устроились на кухне, Глеб в плюшевом зелёном кресле, Маня на диванчике. Копаются в новостях, Маня так, чтобы Глеб не видел, просматривает и отмечает сердечком вакансии. Он тоже работой интересуется, спрашивает, далеко ли Кронверкский переулок от дома. И тут звонит риелтор, мол сам он далеко, а какие-то иностранцы хотят посмотреть квартиру. Переносить неудобно, с ними как раз переводчик. Сева подошёл им, ему квартира. Риелтор примчался на всех парах за гонораром. Робкие мечты остаться в Питере, разбились вдребезги о договор и залог. Не дожидаясь Алых парусов они с Глебом уже в обед укатили домой на Сапсане. Из Москвы в Питер билетов не было, а обратно- выбирай не хочу. Вот тогда Манина душа ныла и стенала. Выдавая на лицо абсолютно синхронные эмоции. Глеб всё прочёл и принялся успокаивать. Мол не стоит с кондачка всё менять. Они пока будут мечтать о том, чтобы переехать в Питер, планировать.
Маня согласно кивала головой, а про себя думала – всё что планировали, всегда получалось, но не к сроку и наоборот. Муж поехал на две недели в Россию, и Мане пришлось быстренько продавать хутор, даже с продуктами в холодильнике, и нестись с одним чемоданом в Москву. Она потихоньку планировала вернуться на Родину. Хотя душой уже была привязана к Латвии. Шутка ли за 15 лет здесь сложилось всё. Стало привычным и родным настолько, что, когда перешагнула порог питерской квартиры, показалось что вторглась в чужой дом. Настолько запущенным и неухоженным там всё было. А потом она вернула в родные стены любовь, душу, за ними воспоминания, историю. Сам воздух наполнялся теплом встреч, когда-то бывавших здесь гостей и живших людей.
И вот сегодня, даже крохотной мыслишки перехитрить обстоятельства и остаться, не прокралось. В голове крутились только время и порядок действий. Рюкзак готов, она одета. Если бы не костыли, могла бы подругу и не будить. Потихоньку выскользнуть в парадную, дверь захлопнуть и в путь. Маня опять смотрит на часы, все те же 10.00.
Первая мысль, кто-то остановил время, дал возможность замереть, зависнуть над обстоятельствами, чтобы задуматься. Но кто же делает такие подарки простым смертным?
Маня крадется в спальню за телефоном, оставленным на зарядке. Подруга пошевелилась. Спи-спи, еще рано. – Шепчет она, и вынув из розетки зарядку, возвращается на кухню. Телефон выдает настоящее выверенное время – 7.45.
А часы на стене Галиной кухни просто стоят. Наверняка села батарейка, подруга вычеркнула настенные часы из объекта ориентации во времени. А Маня по незнанию учла. И что интересно, как минимум сорок минут, пока умывалась, переодевалась, красилась и завтракала безобидным бананом, поглядывала на циферблат, наверное, раз 15-ть. Но заметила неладное только тогда, когда показания стрелок не совпало с внутренним отсчётом времени, ориентированным на главное, сколько осталось минут до выхода из дома, чтобы дотащиться до поезда. Ошибка прибавила три часа и пятнадцать минут на сборы, которые уже завершены. И что теперь? Раздеться, вернуться под одеяло? А потом заново одеваться, умываться, причесываться. Или сидеть сиднем три часа дожидаясь, изнывая, когда проснётся подруга? Или…
Действительно с заряженным телефоном всегда под рукой дело, которое поможет скоротать время. Маня любит почитать оперативные тексты на канале Царьграда. Хотя, там валят в кучу все события, не редактируют текст и слова с недописанными окончаниями, порой вынуждают тормозить на ходу, чтобы расшифровать написанное. Но срез свежей информации получить можно. Кто-то быстро пишет, стараясь накрутить побольше знаков. Наверняка действует по принципу «краткость сестра таланта, но лютый враг гонорара». Маня замечает, что целые куски текста банально скопированы и наскоро втиснуты в так называемую статью. Но мимоходом – быстро написанный текст, просмотреть тоже можно быстро по диагонали. Так она узнает, что за минувшую ночь наши ПВОшники сбили только 10 дронов. На фоне уже привычных ста с хвостиком, — это маловато. Оказывается, над Украиной непогода, и ветер банально сносит малую авиацию подальше от заданной траектории. Ну что ж, спасибо ветру. Дальше Царьград сообщает, что оппозиционер Волков, где-то в Литве возмутился – Зеле запад даёт денег в сотни раз больше чем беглой московской оппозиционной тусовке, а именно она, как Ленин с товарищами в изгнании, по плану должна нанести решающий удар системе. Да такой, чтобы вместе с режимом страна разбилась в дребезги. Хозяин канала приводит кусок из статьи начала 19-го века, в которой автор рассуждает, откуда у революционеров Кропоткиных и иже с ними деньги? И тут же даёт ответ – от западных спонсоров, которые мечтают уничтожить Россию. Малофеев вопиет, мол сегодня, как и в 16-ом ситуация сложная. Имеем затяжную войну, в населении бродит недовольство нерешительностью власти. Волков с оппозиционерами далеко, но здесь остались адепты, готовые выйти на улицы. Террористы, осевшие там на Западе, и вовсе заявляют, что армия мигрантов готова взять кремль и выставить властям ультиматум. Хозяин канала вопиет, главное не допустить повторения 17-го. Очередная революция станет катастрофой для страны.
- А главное для элиты и бенефициаров безобразия 90-ых. – Ехидничает Маня. Она тоже против революционных потрясений. Но и тогда в 90-ых была противником как перестройки, так и приватизации. Только её Маню и миллионы советских людей никто не спрашивал. Разве совет отвечать на референдуме при обсуждении новой конституции строго по формуле «да, да, нет, да» можно считать волеизъявлением граждан?
Маня мысленно пособачилась с симпатягой Малофеемым и отметила время. 8.07.
До выхода из дома три часа, Галя проснётся через два. А время переместилось в режим ожидания и тянется, отсчитывая секунды, как минимум через пять. То же будет в поезде, а потом в такси до дома. А она за эти три дня так соскучилась по Глебу, что готова на опасную депортацию. Чтобы прямо сейчас наступили эти 19 часов с копейками, и они вдвоем оказались на кухне. Нет не Галиной, а своей, в городке.
И тут она осознает – муж на дежурстве, значит уже не спит и можно, нет, даже нужно его потревожить. Маня фотографирует у подоконника готовый рюкзак, потом себя в спортивном костюме, следующий кадр часы-обманку. И пишет – перепутала время, буду сидеть три часа дожидаться такси. Очень хочу домой, вот и подгоняю свои желания. Глеб реагирует улыбкой, понимает, что звонить, когда Галя спит неправильно, Маня наблюдает как плавают на экране точки и ждёт, что он напишет в ответ. Удивил – советует помнить о ресурсе. А его с костылями и так немного. Лично он в Маню верит, но в поезде прилечь не получится, придётся сидеть четыре часа. Всего на час больше чем она собирается высидеть до отъезда.
Маня и сама понимает, что лучше бы прилечь, но греметь по квартире костылями не спешит. Муж перечисляет стимулы, которые будут тешить Маню на протяжении всего пути. Он переварил яблочное варенье, в холодильнике парна́я курочка в желе, свежие сметана и творог. А ещё четыре свежих огурца, салат Айсберг и категорически запрещённые, пастила и мармелад, в ящике кухонного диванчика.
Стимулы Маня оценивает тремя кулаками с понятым вверх большим пальцем. По курочке в желе, главном мясном блюде в их рационе, она реально соскучилась. Перед тем как быть выставленной из собственной квартиры, она сварила четыре грудки индейки, но получила жёсткие волокнистые мясные куски, кронтейнер с которыми оставит подруге. Галя собирается мелко порезать мясо и сделать с ним мясной салат. Добавит яйца, солёные огурчики, зелёный горошек, лук. Сдобрит майонезом и с удовольствием слопает. Удовольствие от такого салата сама Маня хорошо помнит. А последствия, для лично её организма, знает. Поэтому попросила подругу притормозить процесс нарезки и смешивания, до её отъезда. А то можно не удержаться и просто попробовать.
Глеб просит подождать минуту и отключается. Он на службе, дела. А Маня своим нытьём только мешает.
Четыре из пяти новостей в русскоязычно информационном пространстве о Трампе. Одни торопятся назвать его хромой уткой, другие грозят ядерным ударом по Ирану, мол последний аргумент зажатого в угол амбициозного политика. Маня давно не верит записным доморощенным экспертам. А они наперебой видят в ближайшем будущем настоящий ядерный Армагедон. Доня сообщает, что вывезет из Ирана в Америку весь обогащенный уран. А Маня ехидничает, мол дороговато обойдётся. Можно ещё поднажать, и иранцы доставят желаемое прямо в Вашингтон, надежно упакованный в бомбы груз. Трампа не надо злить, а желания ведь можно исполнить по-разному.
Телефон тоже устал от Дони и его выкрутасов, спасает Маню очередным сообщением. Она не медлит переходит в МАХ, но это не Глеб. Дарья прислала небольшой ролик. Маня открывает и видит на полу Гордейку. Малец стоит на коленях и пытается оторвать лобик от ковра. Наконец руки поднимают голову внука. Лицо покраснело от напряжения. Гордейка раскачивается на четвереньках, инстинкт подсказывает, что надо переставлять руки и ноги чтобы продвинуться к цели. В полуметре перед Мальцом мигает огоньками игрушка. Эту юлу привезла Маня. А Дашка использует её как стимул, чтобы малыш сам добрался до яркой музыкальной игрушки. Патрон описывает круги вокруг подопечного, подсказывая ему в каком порядке следует переставлять лапы, чтобы двигаться вперёд. Но у малыша не получается, подняв ручку он заваливается на бок. Расстроенный патрон тянется носом к юле и начинает подсовывать её поближе к ребёнку. В кадре появляется рука, которая ставит приманку на место, и Дашкин голос произносит: «Патрон, нельзя!». Гордейка пыхтит, поднимаясь на четвереньки, пёс обиженно сидит рядом.
«Учимся ползать» - сообщает невестка. Маня отвечает, что под ножки она подставляла Юльке руку для опоры. Даша обещает попробовать. Маня не спрашивает, почему они не спят в такую рань. Режим устанавливает домашний террорист в памперсах. Он и только он решает, когда есть, спать, ползать.
Маня уже собралась разослать ролик родным, потом притормозила. С кем делиться успехами и неудачами ребенка, должны решать родители. Она удостоилась особого их доверия, но это не повод рассылать ролик веером. Вот отправит Глебу, он выкроет минуту, просмотрит и пожмёт плечами. Мол не повод отвлекать от службы. А Маня, Дарья и главное сам малыш, нуждаются в добром внимании, восторгах и сопереживании.
В ответ Маня набирает сообщение невестке. «Уезжаю по секрету от родных сегодня в 12.10. провожать запрещаю». Даша что-то строчит в ответ. И без чтения понятно мол успею прикатить и отвезти на вокзал. Маня представляет делегацию на перроне, Галя рядышком страхует подругу, Дарья впереди с коляской расчищает путь инвалиду на костылях. Вокруг клубятся отъезжающие и провожающие, раскидывая в пространстве вирусы всех модификаций. Сообщение от невестки угадала вплоть до запятой. Повторила три раза «Нет». Потом мотивировала запрет – Гордейке лишние вирусы ни к чему. Даша присылает смайлик с кислой рожицей и отключается.
Маня в деталях изучает ролик, любуется внуком-бутузом. И ворчит на Доню и всех без исключения европейских политиков. Какое они имеют право вторгаться в жизнь этого ребенка! Ему всего четыре месяца, а родного папочку вчера видел только пятый раз. Во второй, даже испугался и заревел.
Гордейке не важно по каким причинам одни будут сбрасывать бомбы на других, посылать беспилотники на жилые дома. Мальчику нужна чистая экология, солнце, спокойные и уверенные в будущем родители. У Мани в квартире на дверном косяке есть отметки роста пяти ребятишек, сделанные в мае 1941-го. Баба Нюра там тоже есть. Самая маленькая, ей было два годика и три месяца. И она единственная из пяти, которая пережила блокаду.
Галя проснулась по будильнику ровно в 10.00. А в 11.30 они уже меряли шагами платформу. К первому вагону, расположенному в голове поезда они шли мимо пятнадцати, лавируя между пассажирами и провожающими. Добрались. Галя кивает на толпу детишек с рюкзаками и свидетельствами о рождении в руках. Тренер везёт команду на сборы или соревнования. Команда суетится, одни играют в пятнашки, другие рассматривают в телефонах ролики. Анатолий лечит ранение, согласно новостям, наши выдавливают укров под Суджей, получают ранения и двухсотых. Юные спортсмены тренируются, Гордейка осваивает первые навыки передвижения. Маня, у которой всё шиворот навыворот едет из дома домой. Часы отсчитывают минуты, сутки и недели. Все настроены победить, научиться, преодолеть выздороветь. А злобные политики пробуют мир на прочность. Чума на все их дома, дворцы, самолеты, яхты и коттеджи. Ничего другого, кроме этих пожеланий, простые граждане разных стран противопоставить сумасшедшим вожакам не могут. Но это пока. Люди поймут, что простое голосование на разного рода выборах мало что меняет. Для самозащиты нужно нечто порадикальнее и серьезнее.
Подруги уже обнялись, Маня сидит, напротив у окна стоит грустная Галя. Поезд трогается, подруга уплывает. А Маня переживает о будущем для юных спортсменов, которые галдят на соседних креслах, для Гордейки, который прервал свои тренировки по ползанию, поел и теперь вероятнее всего спит по дороге в госпиталь к отцу…