Тогда в 2024 я еще не знала, что меня ждет.
Мне предстояло узнать о боли если не все, то многое.
Я физически ощущаю ту боль, и не готова сегодня о ней писать, пусть о ней будут следующие главы.
А сегодня хочу написать о том, что я чувствовала в то последнее лето с волосами.
Летом 2024 у меня было три волшебных дня наслаждения Карелией, и это было по любви.
В поезде было немного тревожно, но едва мы с подругой ступили на платформу Петрозаводска, началось волшебство, и усталость и тревогу словно сняло рукой.
Петрозаводск был сказочный. Полночь, а небо розовое, но не такое, как в Питере. Тепло, безветренно, у нас уже отцвело все, что можно, а здесь улицы погружены в ароматы сирени. Я хотела вызвать такси, но Ира, подруга, сказала:
— Тсс, посмотри, какая красота. Пойдем, выпьем кофе с булочкой, еще успеем поспать.
Вокзал Петрозаводска не засыпает ни днем, ни ночью.
Мы с наслаждением разместились у окна кафетерия, разглядывая город и людей, и до отеля решили пройти пешком.
Чудеса продолжались, спать уже не хотелось. На перекрестке у фонтана к нам подскочили двое красивых парней. Как в том анекдоте, до синевы выбритые, слегка пьяные, загорелые, спортивные и веселые.
Один из них рассказал мне свою историю. У него был лейкоз третьей стадии, лечился он два года и думал, не выкарабкается. Пришлось оставить все, потерять бизнес, даже семью. Но он не сдался и теперь живет каждый день, как последний, чего и мне советует. Когда я расхохоталась, он немного опешил, пришлось рассказать свою историю и про то, как рыбак рыбака видит издалека. Да, моя четвертая стадия против его ремиссии однозначно делала погоду, но я вспоминаю этого жизнерадостного сильного парня с любовью и благодарностью. Люди побеждают, так бывает.
Мы с Ирой пришли в номер, когда уже рассвело солнце. Я стояла у панорамного окна и смотрела на просыпающийся город, понимая, что такой счастливой, как сейчас, буду очень не скоро.
Если бы среди побочных эффектов отмены химиотерапии написали внезапно выросшие крылья, это было бы правдой. Я ощущала себя, как будто выпила залпом пачку бадов. Силы, энергия, настроение, при этом яркая внешность, деньги, внимание мужчин, друзья, работа — у меня было все. Я как будто вернулась… Даже не знаю, в какой год. До этого были то тяжелые беременности, то недоношенные дети, то рак, то туберкулез. А здесь жизнь снова стала полной чашей.
Я сидела на набережной, любовалась своими розовыми ноготками, накручивая на палец каштановый локон, и размышляла о том, что когда-то я так жила все время.
У меня тоже когда-то ничего не болело и не было этого ада неопределенности, больниц, ожидания.
Даже 2 стадия рака теперь казалось ерундой.
Я отчетливо пообещала себе, что остаток моей жизни будет яркий, на каблуках, в флере духов и сирени, под красивую музыку.
На третий день мы с Ирой думали, как бы поставить самую красивую точку в этом путешествии, получить опыт, которого еще не было, продолжить эту эйфорию, когда ложишься спать в 4 утра, а в 7утра уже встаешь, потому что боишься проспать такую прекрасную жизнь, и мы выбрали караоке.
Я помнила первое правило клуба, еще с юности, хочешь, чтобы тебя заметили, одевайся во все белое. Я была в белом, яркая и сексуальная. Но когда мы зашли в клуб, ожидание немного отличалось от реальности. Все столы были заняты скучающими ровесницами, гордо попивающими вино, с обиженным взглядом, что, видимо, ловить здесь нечего и некого. Свободных мужчин не прослеживалось, но, в общем-то, мы пришли сюда и не за этим, но петь тоже никто не пел. Очень харизматичный ведущий советовал, даже просил начать, но скучающие дамы делали вид, что к ним это не относится.
Вышли две молодые девицы, что-то проблеяли со сцены, мы поняли, что даже не знаем автора, наш формат 40+, скорее всего, не котируется. Время шло, уже хотелось спать. Я решила: сейчас или никогда. Пофиг, что никто не слушает, споем и уходим.
Честно, выходить на сцену под скучающие ироничные взгляды было страшно, особенно когда чувствуешь, что твое время уже прошло. Под первые аккорды «Та-та-та-тта! Та-та-та-тта» лица сидящих в первом ряду оживились, а когда мы пели «Яхта! Парус!», танцпол уже был полон и пел вместе с нами.
Оказалось, мужчины в зале очень даже есть, и они были у наших ног. Я вспомнила, что во мне умерла Шакира, я извивалась, виляла бедрами и заигрывала с залом со сцены.
Мы пели еще несеолько раз, и незнакомые девчоки угощали меня выпивкой. Когда угощает мужчина — это приятно, но произвести впечатление на женщину — это вдвойне приятно. А потом мы гуляли и разговаривали.
Осталось много секретов. Пусть они останутся со мной.
Я уезжала из Петрозаводска настолько уверенная в себе и счастливая, что поверила, что я здорова и весь этот раковый корпус и химия, от которой теряется смысл жизни, не про меня. Но едва я вышла на перрон в Питере, все мое вернулось. Нужно было решать вопросы с неработающим стояком в маминой квартире, с ТСЖ, с работой, в целом, все вокруг были совсем не рады моему вояжу. Я не вела себя как настоящая больная. Должна была лежать, страдать и готовить еду, а мне мешало это делать шило в одном месте, именуемое любовь к жизни.
Самое страшное — это ад нереализованности, это когда ты понимаешь, что хочешь и можешь, но не делаешь по ряду причин, самые распространенные из которых:
1. Лень.
2. А что подумают люди?
Несмотря на то что мой образ жизни может вызвать шквал критики и порицания, мне на это стало решительно все равно. Путь каждого из нас уникален. Моя душа выбрала испытания сполна, и для себя, и для этого грешного тела, за это ей полагается награда, та, которую она сама для себя выберет. Это справедливо. Это ее выбор, в том числе и болезнь как инструмент, чтобы найти себя. Кто-то себя не ищет, и это тоже его выбор.
Каждому свое, это нужно принять и уважать, и это не просто слова.
Настоящее спокойствие приходит тогда, когда понимаешь, что терять больше нечего. Я свыклась с мыслью о смерти, о ней напишу позже. А летом 2024 мое дно выглядело как потеря волос от химиотерапии. И пока я его не достигла, я разрешила жить себе на полную катушку, на сколько позволял мой диагноз и все, что с ним связано.
Еще поняла, что могу все, если нужно, ну, кроме здоровья, конечно.И жизнь — прекрасная штука, и я очень не хочу умирать.
Не готова, ведь мне есть что сказать еще этому миру,и моя песенка еще не спета.
Я видела, как одна за другой умирают девочки из нашего чата, и понимала, что не имею права тратить жизнь бесцельно. Увы, никому из нас не удалось уйти отсюда живым. Человек смертен, и самое неприятное, что он смертен внезапно.
С другой стороны, если что-то не ведет к смерти прямо сейчас, это не страшно и не стоит переживаний. Нужно было оказаться на краю, чтобы это понять.
И меня сможет понять только тот, что был за чертой или видел то, что находится там, как говорят на войне, за лентой. Остальные сделают вид, и хорошо, если им хватит такта, чтобы промолчать. Я окончательно решила тогда, что Хочу и Буду. Пока другие думают, я возьму, не потому, что потом больше не будет, а больше не будет меня.
С той поездки я вернулась с ощущением, что мое от меня никуда не уйдет, рано или поздно. Я поняла, что мне мало, хочу еще. И пока я жива, могу ходить и дышать, буду искать себя и путешествовать, даже если это кому-то не нравится.