Я застал самое лучшее время. То время, когда компьютеры были только у детей с обеспеченными родителями, когда мы смотрели на сотовые телефоны как на чудо. Нам не нужно было перебирать множество игр, чтобы придумать как получше провести время. Мы создавали собственные игры. Наши детские игры были целым миром, со своими историями, героями и злодеями. Иногда злодеев выбирал обычный жребий, но почти всегда — они были вымышленными. Наши идеи формировались под влиянием новостей и тех боевиков, которые удавалось видеть в телевизоре перед сном. Мы практически не знали, что за такое понятие - скука. Мы были из тех, кого домой загоняли промокшими, грязными, но счастливыми. Я абсолютно уверен, что никто из нас не заметил сразу, как наш чудесный мир превратился в настоящий кошмар. Холодный, затянувшийся, липкий, ужас. Кошмар, прокравшийся потаёнными путями, тихо открыл дверь и провел нас во взрослую, жуткую жизнь…
Пашка всегда был весельчаком. Может быть, его шутки зачастую казались жестковатыми, но перевернутые парты в классе и пара синяков одноклассников еще не становились чем-то критичным. Юмор стал более чёрным с появлением первых телефонов с нормальными камерами. Видео с приколами над одноклассниками стало расходиться по школе, а с роликами росла и Пашина популярность. Плохие отметки в дневнике стали для Паши чем-то обычным. Да и для нас. В школу мы ходили исключительно ради перемен, а из школы летели гулять, ведь каждый день обещал нам что-то интересное. В очередной раз, ещё на первом уроке договорились о встрече на заброшенном поле.
С нами увязался одноклассник Андрюха. Честно говоря, брать его мы не хотели. Он всегда был зашуганным, вздрагивал от любого резкого окрика. Паша попытался его отшить злой шуткой, но Андрюха только шмыгал носом, проглотил обиду и плелся следом. В конце концов махнули на него рукой: пусть идет, чёрт с ним, жалко, что ли?
— Если бы вы знали, чего тут творится, вы бы за матан сели и учились до последнего звонка! — с этим нас встретил тип плотного телосложения, стоящий рядом с одноклассником Диманом. — Это Санёк. Он эту хренотень засек, — представил нам незнакомца Диман.
Мы пожали руки. Остановились кампанией рядом с пригорком на краю поля, со стороны напоминающим могилу великана. Ее-то Санёк, и связал с нашим новым «расследованием».
— Люди тут пропадают, — потихоньку начал Саня, однако его слышали все, — И тот, кто их забирает, он тусит здесь.
Паша, презрительно осмотревшись, поморщился и, обращаясь к Сане, выдал: — Слышь, а это не ты, часом, занялся вампиризмом?
Послышался смешок кого-то из ребят, но Саня не медлил с ответом: — А это и не вампир вообще… Это всадник без головы.
Все стоящие рядом с горкой переглянулись, но сохранили молчание, чтобы собравший здесь всех начал говорить.
— Всадник является ночью и забирает с собой человека. Никто не может сопротивляться. Он тащит его с собой во мглу, и кто знает, что он делает с человеком. Поговаривают, что он мстит за собственную смерть и забирает тех, кто похож на его убийц, — монотонно, с выражением проговорил Саня.
Его хотелось слушать, он будто излучал уверенность.
— Я, кажется, в штаны навалил. Серьезно! Это же выдумка, легенда из кино! — крикнул Паша, разбавляя напряженную обстановку.
Мы поржали. Андрюха попытался притвориться, что ему типа смешно и он с нами на одной волне. Однако я заметил, что его взгляд нервно забегал, выдавая тревогу. И только Саня сохранял спокойствие. В то время мы верили действительно многому — честно и искренне. Мы тогда хотели героических поступков и бросились искать улики по всему полю, каждую необычную находку связывая с нашим новоиспеченным «демоническим злом». Признаться, эта игра нас сильно затянула. Поиск всадника, происходящий день за днем, стал для нас чем-то значимым, важным. Мы гонялись за призраком, которого не было, который был выдумкой… Я точно знаю... По-другому быть и не могло!
Когда Андрюха не явился на уроки, мы не парились особо. Он никогда не болел меньше пяти дней — каждую эпидемию гриппа или прочей ерунды Андрюха подхватывал моментом, да и в целом чувак не отличался крепким здоровьем. Однако, уже через неделю мы с товарищами ходили на допросы в участок, а Андрюху сотрудники органов и волонтёры искали по всему городу. Но мы это прекрасно понимали, что его не найдут, были уверены, что его забрал во тьму всадник. Интерес сменился настоящим страхом.
Шло время, бесполезные поиски заканчивались, в отличие от истерик его матери. Мы видели не раз, как она пытается искать его в выбегающей из школы детворе. Иногда несчастная женщина проскальзывала мимо школьного охранника и прямо на уроке забегала в класс, пялясь на место, где раньше сидел ее сын, после чего снова убегала со слезами. В такие моменты мы только молчали. А что тут скажешь?
Всякий раз, когда она пробегала мимо, мне хотелось вскочить с места и заорать, что это на самом деле мы виноваты. Что это наша жуткая выдумка стала реальностью и забрала её сына. Вина была тяжелой, будто могильная плита, которая становилась всё тяжелее.
Спустя месяц в гости ко мне зашел Паша. Он стал каким-то другим, и я это чётко видел. Отсутствие приколов, отстраненность, молчаливость, Он даже лучше учиться. В этот раз он, не переступив порог, начал, глядя в пол:
— Знаешь, а я его вижу. Он приходит ко мне часто, ночью. Просто стоит рядом и ничего не делает… я, наверно, скоро кукухой поеду.
— Чё, Андрюха приходит? — переспросил, не поняв, я.
Паша поднял на меня невыспавшиеся глаза и рявкнул в знакомой манере: — Какой, блин, Андрюха! Всадник грёбанный… без головы…
В тот вечер я видел в последний раз Пашу. Следующий учебный год я начал в другой школе. Другая школа, другая жизнь, другие истории. Заканчивая школу я узнал, что Пашка пропал, как и Андрей.
С того времени я не сплю без света, стараюсь не появляться на пустых улицах, а самые обычные поля вгоняют меня в животный ужас. Я годами старался убедить себя в том, что это глупые совпадения. Но себя не обмануть.
Спустя годы я встретил Саньку. Мы практически синхронно дрожали от холода на ветреном переулке, и каждый не знал, как вставить мучающий вопрос: «А помнишь ли ты…».
Когда говорить стало не о чем, Саня произнес: — Я его вижу иногда.
Голос Сани звучал по-прежнему ровно, но теперь в этой ровности сквозила свинцовая усталость.
— Раньше думал, что я сошел с ума. Всадник все время был где-то вдалеке, мельтешил на краю зрения. А как только я пристально смотрел на него, он пропадал. Но он больше не прячется. Он всё и ближе, и я точно знаю, чего он хочет.
Саня замолчал. В его глазах не было ни надежды, ни страха — только принятие неизбежного. Он мучительно усмехнулся и посмотрел на асфальт взглядом человека, который перестал бороться. Я ничего не сказал. Мы пожали руки и разошлись.
Я изо всех старался забыть произошедшее. Научился жить с этими воспоминаниями и понял, что время не лечит. Страх не пропал, он притаился, чтобы появиться снова. Я строил стены из взрослых проблем, а кошмар был уже внутри. Я уверял себя, что это вымысел, но всадник стал появляться в темноте. Он прятался на улице в тени, мелькал в моих окнах, и его конь дышал в мою запертую дверь. Я бежал от правды, а правда была в том, что демон скоро перестанет прятаться…
Автор: Djeak
Помочь каналу :
Карта Tinkoff 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 2202 2050 0199 8290