Я ошиблась в нём. Я назвала его Оазисом. Мне казалось, что он — тот, кто не боится, кто идёт рядом, кто готов слышать. Я поверила в его любовь. В его слова. В его обещание. Но за красивой улыбкой и нежным взглядом скрывалась болезнь. Алкогольная зависимость. Он уходил в бутылку. Он обещал исправиться — и сорвался через несколько дней. А потом оскорбил моё доверие, назвав наивной. Я не стала спорить. Не стала доказывать. Я просто ушла. Потому что Госпожа не остаётся с тем, кто разрушает себя. Не остаётся с тем, кто делает её созависимой. И уж точно не остаётся с тем, кто после своих провалов смеет её оскорблять. Сегодня я расскажу, почему любовь не стоит того, чтобы разрушить себя. Почему алкогольная зависимость — это приговор отношениям. И почему ради меня бросают пить даже те, кого я об этом не просила.
Иллюзия, в которую я поверила
Он был красивым. Не лицом — душой. Влюблённый Оазис улыбался так, что у меня таяло сердце. Его взгляд говорил о глубине, о которой я не догадывалась. Он не кричал о своей любви, он просто делал. И я поверила. Поверила, что он — тот, кто может идти рядом, не борясь, не подчиняя, не пытаясь залезть наверх. Я назвала его Оазисом. Местом, где можно отдохнуть в пустыне. Я ошиблась.
Ошиблась не потому, что моё сердце слабое. А потому, что он прятал свою тень. Не ту, которую я жду, загораясь огнём в глазах. А ту, которая разрушает. Ту, которая называется алкогольная зависимость.
Что такое алкогольная зависимость
С точки зрения психологии, алкоголизм — это хроническая болезнь, при которой человек теряет контроль над своим поведением. Его воля подчинена бутылке. Он не может остановиться. Он не может сказать «нет» компании, где пьют. Он не может решить проблему иначе, чем утопив её в спиртном.
У Кости были серьёзные проблемы с алкоголем. Он пил в рабочие будни. Он называл друзьями собутыльников. Вся его социальная жизнь проходила через бутылку. Это не дружба. Это взаимное убийство. Каждый алкаш тянет другого за собой: «пойдём выпьем, и все проблемы рассосутся». А потом они умирают. За одну лишь неделю общения он успел оплакать двоих умерших от алкоголизма «друзей». Вероятно, он ждал от меня сочувствия, но мне безразлична жизнь и смерть тех, кого я не считаю людьми.
Человек — это тот, кто имеет интеллект на уровне ответственности за себя и свою жизнь. А не тот, кто мчится в гроб под радостный звон бокалов. Думая при этом, что будет жить вечно.
Сколько я встречала алкоголиков в своей жизни — умерли все рано и быстро. От остановки сердца в возрасте 25 лет умерли несколько моих знакомых. От инсульта в возрасте от 27 до 35 тоже умерли несколько моих знакомых. От убийства в пьяном угаре умерло несколько моих знакомых.
Они мрут, как мухи. Этих мух нельзя считать людьми. Они — социально-опасные существа. В первую очередь для самих себя. Во вторую — для близких. От рук алкоголиков погибает очень много невинны людей. Они убивают своих братьев, сестер, отцов и матерей, жен и детей. Криминальные сводки и приемные покои медучреждений кишат алкоголиками.
Алкоголизм — бич Российского общества.
У алкоголиков проблемы не рассасываются. Они копятся. А человек, который привык их заливать, перестаёт быть человеком. Он становится функцией своего пристрастия.
Почему алкоголик не может быть рядом
Ответ на этот вопрос уже расписан выше. Но есть и бытовые нюансы.
Мне нужен человек, доступный 24/7. Не в смысле, что он должен сидеть у моих ног и ждать команды. А в смысле, что в любой момент я могу к нему обратиться, и он будет здесь. Не физически — душевно. Не пьяным. Не в отключке. Не в запое. Не сбодуна.
В здоровых отношениях, когда нет аддикции, партнёры вместе ищут выход из любой ситуации. Ссора, сложность, кризис — они сообща направляют энергию на решение. С алкоголиком это невозможно. Потому что его главное решение — выпить. И тогда я бы осталась одна. Всегда. Навсегда.
Созависимость — ловушка, в которую я не войду
Если бы я осталась с Костей, я бы стала созависимой. Это неизбежно. Созависимый — это человек, который растворяется в болезни другого. Он пытается спасти, контролировать, удержать. Он живёт его жизнью, его проблемами, его запоями. Он теряет себя, перестаёт уважать себя, унижается.
А алкоголик в это время продолжает пить. Потому что его спасают. Потому что ему не дают упасть. Потому что за ним есть «страховочная сетка». И в этой связке оба страдают: он от своей аддикции, она — от созависимости.
Я— Госпожа. Та, кто не выносит разрушительных людей и разрушающих поступков. Я не хочу страдать. Я не хочу терять себя. Я не хочу унижаться в попытках спасти того, кто не хочет спасаться. Поэтому я не остаюсь с алкоголиками. Никогда. Это моё железное правило.
Обещание и провал
Когда у нас случился тот серьёзный разговор, о котором я писала, Костя сказал: «Я тебя услышал. Я буду исправлять». Его сердце не врало. В тот момент он действительно хотел измениться.
Но его хватило на несколько дней. Потом он спалился. Перепутал чаты, отправил мне то, что было адресовано не мне: пьяные видеосообщения в 8 утра. Для меня — это приговор. Потому что человек, который пьёт в рабочие будни — уже сильно запущенная стадия алкоголизма. Люди без алкогольной зависимости не пьют в рабочие будни и не идут на работу сбодуна. Потому что они не продуктивны, и понимают это. Алкоголику все равно. Он несет в жертву бутылке свою жизнь и здоровье. Он готов терпеть похмелье на работе ради того, чтобы после работы бухать.
Я сильно сомневаюсь, что имела общение с трезвым Костей. Но не сомневаюсь в том, что он врал мне, чтобы казаться нормальным. В нашу последнюю встречу от него несло затхлым перегаром. Но о пьянстве накануне этой встречи он ничего не говорил.
Оскорбление, которое стало точкой
Когда он сорвался, я не устроила скандал. Не стала ничего выяснять. Не требовала объяснений. Я просто отметила факт. И ушла. Легко. Быстро. Безвозвратно. Все, что было у меня к нему, растаяло, как дым, быстро и безболезненно, по щелчку пальцев.
Он пьяный сказал мне фразу, видя себя героем:
— Ты наивная. И добрая.
Он обвинил меня в том, что я ему поверила. В том, что я приняла его слова всерьёз. В том, что я отнеслась к его обещанию как к настоящему, а не как к пустому звуку.
Он растоптал моё доверие своим грязным, пьяным ботинком. И сказал: не доверяй мне больше.
Я услышала. Я впервые общалась с алкоголиком так близко. Потому, что я не догадывалась изначально. И я почувствовала, какая пропасть между нами, именно в тот момент, когда читала : «Ты наивная, не доверяй мне больше.»
Потому что я не доверяла, я лишь собиралась поверить, когда он докажет. Но его пьяный мозг внушил ему, что он герой, что он выше, и что доверие — это порок, за который справедливо оскорблять «наивной». Интеллект на разном уровне. Очевидные вещи ему оказались абсолютно не понятны. Честь и достоинство — доверять — он смешал с дерьмом. Но откуда алкоголику знать, что это такое? В его алкотусовках про это ничего нет. Они все уверяют друг друга в дружбе навека, не понимая, что они всего лишь — собутыльники, но никогда — не друзья. Потому что эти понятия не могут быть совместимы. Как культя не является целой ногой, так и собутыльник не может выполнять функцию друга. Потому что он — калека, ампутированная нога, культя.
Наивная?
Он увидел мою «наивность». Наивность и Госпожа — понятия не совместимые.
Наивна — его вера в себя, что он кому-то нужен, кроме собутыльников.
Наивна — его вера в собственное достоинство, которого нет и быть не может.
А я — Госпожа.
Я не стала спорить. Не стала доказывать, что он не прав. Не стала напоминать ему его же слова. Я просто поняла: здесь конечная точка. Он не способен. Его любовь — это то, чего нет. То, что просыпается со стаканом. А бухает он в свободное время всегда, поэтому так любвеобилен.
Алкаши очень любвеобильны. И в пьяном угаре раздают свое тело и душу всем, кто хочет им воспользоваться.
Жизнь алкоголика — это жизнь в пьяном угаре. Трезвые они не живут, трезвыми они существуют в ожидании нового глотка.
Наивность Кости была в том, что ему казалось, будто я приму его с его болезнью, поэтому он так добродушно знакомил меня со своими собутыльниками, наивно полагая, что я войду в эту компанию и буду наливать им бухло.
Запущенная стадия алкоголизма, откуда уже не выбираются, выглядит именно так, как у Кости: он организовал свою жизнь для бутылки. Он создал ей пьедестал с троном. Он нашел работу с графиком под свой алкоголизм: с 16 до 01, чтобы после работы бухать, отоспаться, и так по кругу, выходные — запой.
Виню ли я себя за наивность, которая включилась тогда, когда я выбрала ему поверить? Достоинство Госпожи не падает от низости посторонних. Мое достоинство осталось при мне в тот момент, когда я не стала искать слова и оправдания, а сухо приняла его болезнь и ушла, потому что Госпожа не лечит, не спасает, Госпоже плевать на ваши болезни и проблемы, Госпоже не плевать на себя и на тех, кто хочет быть рядом. Остальное — отброс, мусор.
Я презираю алкоголиков, наркоманов и игроманов больше всех на свете. Это не люди, у них отсутствует способность к мышлению, развитию, они деградируют. Их не за что уважать — они себе не принадлежат. Они — опасны для себя и для общества. Они — не люди, они — существа.
И если у вас проблема уйти от такого человека — подумайте о том, какая травма вас держит рядом или приходите ко мне, я ее найду у вас и исцелю.
У меня после двадцати лет жизни с токсичной матерью и прилично выпивающим отцом до самой смерти нет травм, которые смогли бы меня удержать рядом с алкоголиком. Посмотрите на меня и вы увидите, как это реально — уйти без боли из болота.
Алкоголизм разрушителен не только для алкоголика. Он разрушителен для всех, кто хочет ему помочь.
Оставьте алкоголика и идите прочь. Вы не спасете, вы погибните. Сначала в страданиях умрет ваша психика, следом тело. Или ваш алкоголик убьет вас. Большая часть криминальной статистики — убийства по пьяни.
Алкоголики убивают родных и близких, потому что алкоголь меняет сознание. Под алкоголем опущенный алкаш ощущает себя великим и могучим, ему море по колено, а проблем не существует, его за них простят. Это игры его пьяного разума, конечно. Пить они однажды бросают: в последний день своей жизни либо за решеткой тесной камеры. Без этого обычно не бросают.
Ради меня бросают пить
Знаете, в чём ирония? Ради меня бросали пить даже те, кого я об этом не просила. Например, Игорь. Да, тот самый Игорь, о котором я писала столько жёстких статей. Он никогда не был алкоголиком, он мог выпить, но не перебирал, я никогда не видела его пьяным даже когда он держал в руке бокал вина. И он — по собственной воле, без единой моей просьбы, просто ради того, чтобы быть лучше в моих глазах, — отказался от алкоголя.
Он не говорил мне об этом. Он не требовал похвалы. Он просто сделал. Потому что его чувства ко мне были реальнее, чем у того, кто говорил в глаза о любви и обещал исправиться.
Костя говорил. Игорь делал. Костя обещал. Игорь молчал. Костя сорвался и оскорбил. Игорь остался трезвым и достойным.
Я не сравниваю. Я лишь показываю паттерн. На что способны люди (Игорь) и на что не способны алкоголики (Костя). У Игоря своя беда, из-за чего наши дороги разошлись. Я просто констатирую факты. Ради меня можно бросить пить. Ради меня можно стать лучше. Можно даже не писать мне об этом — просто быть.
Костя не смог. Не захотел. Не выдержал. Обещая меняться, он обещал мне не «бросить пить», а «перестать показывать себя пьяным.» Но он спалился. А после своего палева быстро все удалил у всех и предложил мне поверить в то, что этого палева не было. И защитился тем, что я наивная, а ему не стоит доверять. Это его выбор. И это его потеря.
А я не наивная. И не доверяю. И не доверяла, я знала, что он не справится. Я не встречала исправленных алкоголиков. Ольга — спилась, и потому умерла. Ее пьяное тело не принадлежало ей, и она его разрушила чужими инфекциями. Ее диагноз ставят только людям, больным СПИДом.
Почему я ухожу без иллюзий
У меня нет иллюзий. Я не верю, что алкоголик исправится, потому что я ему сказала. Я не надеюсь, что моя любовь его исцелит. Я не жду, что он выберет меня, а не бутылку.
Я — Госпожа. Я не унижаюсь до созависимости. Я не жду у моря погоды. Я не спасаю того, кто не просит. Я просто ухожу. Без драмы. Без слёз. Без надежды, что он одумается.
Потому что чувства алкаша мне не интересны. И у алкаша не бывает чувств. Бывает лишь ломка.
Я услышала. Я ушла. И я не вернусь.
Любовь не стоит того, чтобы разрушить себя. Никакая любовь. Даже самая красивая. Даже самая нежная. Даже та, от которой тает сердце.
Это была красивая, но короткая история.
Если человек выбирает бутылку вместо тебя — уходи. Не оглядывайся. Не верь обещаниям. Не жди, что он изменится. Он не изменится, пока сам этого не захочет. А сам он не захочет.
Потому что в основе алкоголизма лежат детские травмы, которые самостоятельно ни один алкаш себе не исцелит. Психологи не умеют работать с травмами: я не нашла себе такого, и потому работаю со своими травмами сама. Кодировка не поможет, потому что она работает против воли, добавляя алкоголику лишь стресс на его слабость.
Поможет лишь одно: исцеление от травм.
Я вижу схему исцеления такой: алкаш хочет бросить — кодируется — с первого дня кодировки начинает разбираться со своими травмами — к середине срока кодировки его психика сама не хочет возвращаться к бутылке.
Я ушла. Потому что я — Госпожа. Я не созависимая. Я не терплю. Я не спасаю. Я просто выбираю себя.
Ты тоже так можешь.
А если не можешь, читай эту подборку и держи мысленно меня за руку. И иди.
🍩 Поддержать Королевство: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
#Костя #Алкоголь #Зависимость #Уход #Госпожа #Созависимость #Достоинство
