– Опять твои деликатесы? Инна, мы же договаривались – сейчас режим жесткой экономии, – Артем брезгливо отодвинул тарелку с овощным рагу, в котором сиротливо плавали два кусочка куриной грудки.
Инна молча вытерла руки о полотенце. Она чувствовала, как под кожей на затылке начинает пульсировать знакомая по прошлой службе «чуйка». Это состояние не обманывало её ни разу за десять лет в управлении. Когда фигурант начинает слишком громко возмущаться ценой на хлеб, значит, в его собственном шкафу уже не хватает места для скелетов.
– Рагу стоит сто сорок рублей на три порции, Артем. Куда уж экономнее? – Инна посмотрела прямо в глаза мужу. Синие, как глубокая вода, глаза сейчас напоминали два холодных сканера. – Ты сам сказал, что премию в этом квартале срезали, а за ипотеку платить надо.
– Вот именно! Платить надо, а ты… – он махнул рукой и уткнулся в телефон. – Ладно, я к матери съезжу. У неё там кран подтекает. Вернусь поздно, не жди.
Артем ушел, оставив в коридоре запах дорогого парфюма, который Инна подарила ему на прошлый день рождения. Она дождалась, пока хлопнет входная дверь, и ровно три минуты слушала, как затихают шаги и звук лифта. Привычка. Безопасность превыше всего.
На кухонном столе остался лежать его планшет. Артем всегда считал, что Инна – «простая женщина», чей потолок – заполнение квитанций и варка супа. О её прошлом в спецслужбах он знал лишь поверхностно: «какая-то бумажная работа в офисе». Он не знал, что Инна умеет вскрывать цифровые замки быстрее, чем он открывает банку пива.
Через десять минут Инна уже сидела в спальне, развернув на ноутбуке «зеркало» его мессенджера. Пальцы привычно летали по клавишам. Она не искала любовницу. Опыт подсказывал: если деньги исчезают в никуда при наличии «святой» матери, искать нужно именно там.
Архив чата с Тамарой Петровной был скрыт, но для Инны это было делом двух минут.
«Темочка, зайчик, застройщик прислал уведомление. Второй взнос нужно внести до пятнадцатого. У тебя получится?» – писала свекровь три дня назад.
«Да, мам. Срезал еще немного с домашнего бюджета. Инка ворчит, конечно, на пустые макароны перешли, но терпит. Думает, это на ипотеку нашу идет. До пятницы переведу 120 тысяч», – ответил «зайчик».
Инна почувствовала, как кончики пальцев онемели. Внутри всё заледенело. Это была не просто ложь – это была спланированная групповая схема по ст. 159 УК РФ. Мошенничество в чистом виде, совершенное группой лиц по предварительному сговору.
Она пролистала переписку выше. Схема работала уже полтора года. Пока Инна отказывала себе в новой зимней куртке и покупала продукты по акциям, Артем аккуратно выводил их общие деньги на счет матери. Квартира-студия в престижном районе города уже была оформлена на Тамару Петровну.
«Ничего, сынок, – читала Инна экран. – Еще полгода потерпим эту твою овчарку, а как дом сдадут – оформишь дарственную на меня, и подавай на развод. Пусть она свою ипотеку сама доедает. А квартира твоя будет, чистая, никто не отсудит».
Инна медленно закрыла ноутбук. В темноте комнаты её синие глаза светились недобрым, стальным блеском. Она не собиралась устраивать истерику. Она была опером. А значит, пора было переходить от наблюдения к реализации материала.
В ящике комода, под стопкой постельного белья, лежал её старый диктофон и маленькая камера-петличка. Пора было закрепиться на фактах.
Телефон Инны звякнул. Сообщение от Артема: «У мамы задержусь, кран совсем плох. Люблю».
Инна усмехнулась. Кран у свекрови действительно был плох. И скоро он сорвет всю резьбу.
***
– Мам, ну ты же понимаешь, Инка – баба дотошная, – голос Артема из динамика планшета звучал приглушенно, но отчетливо. – Она вчера на рагу жаловалась. Скоро начнет чеки проверять. Мне нужно как-то обосновать, куда уходят эти сто двадцать тысяч ежемесячно.
Инна сидела в кухонном кресле, не включая свет. Единственным источником освещения был экран ноутбука, на котором бежали строки свежего перехвата. Она установила на планшет мужа удаленный доступ еще днем, пока он был в душе. Старая школа: если хочешь закрепиться на фактах, не жди, пока фигурант сам принесет тебе чистосердечное.
– А ты скажи, что банк ставку по ипотеке пересмотрел, – донесся самодовольный голос Тамары Петровны. – Или что на работе штрафы ввели. Темочка, ты о будущем думай. Квартира на проспекте через год вдвое вырастет. Я уже и обои присмотрела. Светленькие, как ты любишь. А эта твоя… перебьется. Она привыкла копейки считать, вот пусть и считает дальше.
Инна слушала, как свекровь методично, слово за словом, вычеркивает её из жизни. Внутри не было боли – только холодная, оперативная ярость. Она вспомнила, как три месяца назад отказалась от платной операции на зубе, потому что Артем ныл о «дыре в бюджете». Оказывается, её зубы пошли на второй взнос за «светленькие обои».
– Ладно, мам, завтра заеду к застройщику. Возьму договор на твое имя, спрячу в гараже под запаской. Там она точно не найдет, – Артем хохотнул.
Инна зафиксировала: гараж, под запаской. Объект сам указал локацию вещественного доказательства. Это уже не просто бытовая ссора, это ст. 159 УК РФ, часть 4 – мошенничество, совершенное организованной группой в особо крупном размере. Срок до десяти лет. Конечно, Инна не собиралась сразу сажать отца своих детей, но «фактура» должна быть убойной.
Утром она вела себя как обычно. Насыпала Артему самую дешевую овсянку, купленную по акции «3 по цене 2».
– Ты чего такая бледная? – Артем мельком взглянул на неё, застегивая кожаный ремень. – Опять не выспалась?
– Думаю, где бы подработку взять, – тихо ответила Инна, рассматривая свои руки. Пальцы едва заметно дрожали, но не от страха, а от избытка адреналина. – Сапоги зимние совсем развалились. Подошва отходит.
– Потерпи, Ин. Сейчас у всех тяжело, – Артем подошел и дежурно чмокнул её в щеку. – Вот закроем ипотеку через пару лет, тогда и заживем. Я побежал, совещание.
Как только дверь закрылась, Инна переоделась в темный спортивный костюм. У неё был второй комплект ключей от гаража, о котором Артем благополучно забыл.
В гараже пахло старой резиной и пылью. Инна действовала быстро. Подошла к стеллажу, отодвинула тяжелую запаску. В нише лежал плотный кожаный портфель. Внутри – аккуратная папка. Договор долевого участия, чеки о переводах на общую сумму три миллиона рублей и – самое интересное – расписка от Тамары Петровны, что деньги на покупку квартиры ей «подарил» сын.
Инна достала телефон и начала методично фотографировать каждую страницу. Щелчок, вспышка, переворот. Она фиксировала каждый рубль, украденный у неё за эти полтора года.
Внезапно замок гаража звякнул. Кто-то вставлял ключ снаружи. Инна замерла, прижавшись к холодной бетонной стене. Уйти незамеченной было невозможно.
Дверь со скрипом отворилась, и в полосе света показался силуэт Артема. Он вошел, насвистывая какой-то мотивчик, и направился прямо к стеллажу с запаской. Инна сжимала в руках папку с документами, чувствуя, как сердце бьется в горле.
Артем остановился в шаге от неё.
– Инна? Ты что здесь делаешь? – его голос сорвался на высокой ноте, а лицо мгновенно побледнело, становясь землистым под светом единственной лампочки.
Инна медленно вышла из тени, держа папку перед собой. Синие глаза смотрели на него так, как опер смотрит на рецидивиста, пойманного с поличным на «хазе».
– Проверяю состав преступления, Артем. И, кажется, доказательств здесь хватит на реальный срок. [ДОЧИТАТЬ]
