– Пятьсот рублей на бензин? – Наталья не подняла взгляда от планшета, но её голос прозвучал как щелчок предохранителя. – Гриш, ты вчера заправлял полный бак. Судя по одометру, ты проехал сорок три километра. Твой внедорожник ест много, но не ведро на километр.
Григорий замер в дверях кухни, комкая в руках чек из супермаркета. Он попытался улыбнуться, но уголок рта предательски дернулся – типичный микро-тик лжеца. Наталья зафиксировала это мгновенно. Десять лет в наркоконтроле приучили её читать людей быстрее, чем они успевали открыть рот.
– Да пробки, Наташ... Кондиционер на полную жарил, – буркнул он, пряча глаза. – Чего ты из-за мелочи заводишься?
– Я не завожусь. Я провожу сверку дебита с кредитом, – Наталья медленно повернула голову. Её янтарные глаза в кухонном освещении казались прозрачными и холодными, как застывшая смола. – У нас семейный бюджет, а не благотворительный фонд «Помоги ближнему своему». Кстати, твоя сестра вчера звонила. Просила денег на «срочный ремонт» в своей студии дизайна. Я ей отказала.
Григорий заметно напрягся. Он подошел к холодильнику, слишком громко хлопнув дверцей. Наталья отметила: избыточная агрессия как форма защиты. Фигурант нервничает.
– Могла бы и помягче. У нее стартап, сама понимаешь, – Григорий жадно пил воду прямо из горлышка.
– Я понимаю, что её стартап – это бездонная яма. А еще я понимаю, что в твоей выписке за прошлый месяц «растворились» восемьдесят тысяч. Якобы на запчасти. Только вот запчасти на твою модель стоят вдвое дешевле. Где разница, Гриш?
Наталья встала. Она не была высокой, но сейчас, в облегающем черном домашнем костюме, она казалась хищником, готовым к прыжку. Григорий предпочел ретироваться в ванную.
Дождавшись, пока зашумит вода, Наталья подошла к его куртке, висевшей в прихожей. Это не было актом ревности – это была плановая проверка «объекта». Её пальцы, тонкие и сильные, профессионально прошлись по подкладке, нырнули во внутренний карман.
Пусто. Она уже хотела оставить затею, когда нащупала маленькое отверстие в подкладке правого кармана. Что-то твердое провалилось под ткань.
Через минуту в руках Натальи лежал плоский ключ с клеймом «Master-Lock» и приметным брелоком в виде маленькой латунной гильзы. Наталья замерла. Она знала этот брелок. Подарок Григория самому себе на день рождения, купленный три года назад. Только вот ключи от их квартиры и дачи были другими.
Наталья достала телефон и сделала макроснимок ключа. Затем вернула его на место через ту же дыру в ткани.
«Гаражный кооператив "Луч"», – всплыло в памяти. Григорий упоминал его полгода назад, когда говорил, что его знакомый продает там бокс. Тогда он сказал, что «денег нет, связываться не будем».
Наталья вернулась на кухню и открыла ноутбук. Через закрытую базу ГИБДД, к которой у неё остались «ниточки» через бывших коллег, она вбила фамилию мужа. По нулям. Только старый внедорожник. Тогда она вбила фамилию золовки.
Экран мигнул. На сестре мужа числилась новенькая «Тесла» ярко-красного цвета. Дата регистрации – две недели назад.
– Стартап, значит, – прошептала Наталья, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. – Ну что ж, Григорий, начнем оперативную разработку. Посмотрим, сколько в этой «Тесле» наших семейных денег.
Она знала: если действовать сейчас, он все сотрет. Нужно «закрепиться». Нужно поймать их в момент передачи очередного транша или реализации имущества.
– Наташ, ты чего там затихла? – Григорий вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем. – Опять в цифрах копаешься?
– Нет, – Наталья улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любого скандала. – Решила, что нам пора обновить мебель. Завтра сниму крупную сумму со вклада. Ты же не против?
Лицо Григория побледнело. Он знал, что на этом вкладе лежали деньги на их общую квартиру, которую они планировали купить к осени.
– Прямо сейчас? Может, подождем? Проценты же потеряем... – он начал суетиться, вытирая несуществующую пыль со стола.
– Время – деньги, Гриш. А я не люблю, когда мои деньги работают на чужое благополучие.
Она видела, как у него на шее запульсировала вена. Он был в ловушке. Ему нужно было срочно предупредить сестру, что «кормушка» закрывается.
Наталья закрыла ноутбук и пошла в спальню. В голове уже выстраивалась схема: наружное наблюдение, биллинг и финальная реализация. Она не собиралась быть «брошенной женой». Она собиралась стать «ликвидатором».
Засыпая, она чувствовала в кармане своего халата крохотную видеокамеру – «пуговицу», которую она достала из старого сейфа. Завтра эта пуговица поселится в машине Григория.
***
– Ты забыл телефон, Гриша, – Наталья произнесла это в пустоту пустой спальни, глядя на светящийся экран на тумбочке.
На часах было 03:12. Григорий ушел бесшумно, как уходят только те, кому есть что скрывать. Наталья провела кончиками пальцев по простыне на его стороне – холодная. Значит, выждал, пока она сделает вид, что уснула, и сорвался.
Она не стала проверять его мессенджеры. Слишком мелко. Наталья знала, что Григорий сменил пароль неделю назад, а тратить время на подбор кода сейчас было непозволительной роскошью. Ей нужна была «фактура» в реальном времени.
Она быстро оделась: темно-серые джинсы, черная ветровка, волосы перехвачены тугой резинкой. В кармане – запасной ключ от его внедорожника. Вторую «пуговицу» – аудио-жучок – она закрепила под водительским сиденьем еще вечером, пока он ходил за водой.
Наталья спустилась во двор. Его машины не было. Зато её малолитражка стояла ровно там, где она её оставила, – идеальный пост наблюдения. Сев за руль, она открыла приложение на планшете. Красная точка на карте медленно ползла по направлению к промзоне.
– Гаражный кооператив «Луч», секция Б, – констатировала Наталья, щуря янтарные глаза. – Ну, давай посмотрим на твой стартап, золовка.
Дорога заняла двадцать минут. Она оставила свою машину за два квартала, в тени раскидистых тополей, и пошла пешком. Воздух был влажным, пахло прибитой пылью и мазутом. Наталья двигалась вдоль бетонного забора, используя мертвые зоны камер наблюдения – старая привычка, вбитая на уровне рефлексов еще в управлении.
Она увидела внедорожник Григория у бокса №142. Ворота были приоткрыты, изнутри лился резкий свет диодных ламп. Наталья прижалась к шершавой стене соседнего гаража, затаив дыхание. Из бокса доносились голоса.
– Гриш, ну не дрожи ты так, – голос золовки, Алины, звучал непривычно властно, без той сиротливой интонации, с которой она обычно просила денег. – Твоя Наташа – просто баба. Ну, была она в органах, и что? Прошлым сыт не будешь. Она ничего не докажет.
– Она выписку видела, Алин! – голос Григория сорвался на сиплый шепот. – Сказала, что завтра все деньги со вклада снимет. А там почти три миллиона было. Если она узнает, что я их в твою «Теслу» и это оборудование вложил... она меня уничтожит. Ты её не знаешь, у неё вместо сердца – уголовно-процессуальный кодекс.
– Не узнает, если ты завтра подпишешь отказ от доли в родительской квартире в мою пользу, – подала голос свекровь. Наталья даже не удивилась, услышав мать мужа здесь, в три часа ночи. – Мы всё продадим одним пакетом. Я уже нашла покупателя. Деньги вернешь на счет, скажешь, что «ошибка банка» была или акциями перекрылся. Главное – легализовать кэш.
Наталья почувствовала, как по затылку пробежал холод. Это уже не просто «семейная крыса». Это группа лиц по предварительному сговору. Статья 159, часть 4. В особо крупном.
– Мам, а если она в суд подаст? – Григорий, судя по звуку, сел на какую-то канистру. – Она же всё поднимет. Все проводки, все счета.
– Кто поднимет? – Алина звонко рассмеялась. – Пока она будет бегать по судам, я уже буду в Эмиратах. А ты скажешь, что деньги проиграл. Игромания, Гришенька, это болезнь, а не преступление. Максимум – поплачешь у неё в ногах, она тебя простит. Ты же у нас «уставший муж».
Наталья достала телефон и включила запись. Через щель в воротах она видела их всех. Григорий сидел, обхватив голову руками. Свекровь заботливо поглаживала его по плечу, а золовка в это время любовно протирала тряпочкой капот ярко-красной «Теслы», стоявшей в глубине бокса.
– Значит, «игромания», – тихо, одними губами произнесла Наталья.
Она медленно отступила в тень. В её голове уже не было ярости – только чистый алгоритм. Чтобы «закрепиться», ей нужно было дождаться утра, когда Григорий подпишет те самые бумаги у нотариуса. Это будет моментом совершения преступления.
Она вернулась к машине, когда небо начало сереть. Руки не дрожали. Она достала из бардачка старую записную книжку и нашла номер, который не набирала три года.
– Привет, Степаныч. Помнишь, ты говорил, что я лучший «опер» на земле? Мне нужно, чтобы ты завтра прислал пару ребят на адрес нотариальной конторы. Нет, не официально. Просто постоять рядом, когда я буду проводить «реализацию». Да, фигурант – мой муж. Нет, Степаныч, не больно. Справедливость – это вообще не про чувства.
Она завела мотор. Впереди был самый сложный этап. Ей нужно было вернуться домой раньше Григория и встретить его с горячим завтраком. Роль «терпилы» требовала безупречной игры. [ДОЧИТАТЬ]
