— Лида, это ж от всей души надо! — Петровна влетела ко мне, не дождавшись, пока я чайник выключу. В руках телефон, на экране что-то мигает агрессивно-розовым.
— Сначала гневаешься, потом прощаешь, и всё — давление в норме, спина не беспокоит и дети звонить начинают. Только надо курс купить, 5 тысяч со скидкой, всего три места осталось!
Я посмотрела на Петровну. У неё на лбу капля пота, а в глазах такая надежда, будто этот розовый экран ей сейчас молодость вернёт. Пять тысяч. За то, чтобы простить маму или Толика, который три года как сбежал. Пол пенсии за «секретную методику».
Я планшет свой старенький достала. Трещина на экране палец колет, но буквы видно. Стала искать. Пишут, что это — никакая не тайна. «Письмо гнева» называется. Пятнадцать-двадцать минут в день.
Сидишь и выгружаешь всё, что в горле комом стоит сорок лет. Учёные даже посчитали: кортизол, это гормон стресса такой, падает сильно. Тело расслабляется.
Обида она ведь как старое пальто в шкафу. И носить нельзя, и выбросить жалко, а место занимает столько, что новому дышать нечем. Только зачем за это 5 тысяч отдавать?
— Слушай сюда, Петровна, — я очки на кончик носа сдвинула.
— Вот тут, на портале для психологов, всё расписано. Бесплатно. Один говорит жечь надо письмо, другой в землю зарыть. А суть-то одна. Главное — выплеснуть на бумагу всё, что ты ей, царствие небесное, не досказала. И адресату отправлять нельзя. Ни в коем случае. Это для тебя, а не для неё.
Я нашла у себя тетрадку старую. В клеточку, за двенадцать копеек ещё, наверное. Положила на стол. Петровна притихла, смотрит на тетрадь, потом на свой телефон. Там всё ещё мигает «купи сейчас». А у нас на кухне тихо. Холодильник только вздрагивает иногда, будто соглашается.
На одном сайте пишут — свечу зажечь. На другом только в полную луну. А в серьёзном справочнике написано просто: «Создайте условия, где вас никто не побеспокоит». Пятнадцать минут тишины.
Я вспомнила, как в девяносто четвёртом мы с мамой из-за этих штор разругались. Глупость какая. Она хотела с люрексом, а я простые, ситцевые. И вот её нет десять лет, а я всегда, когда мимо шторного отдела прохожу, внутри ёжусь. Столько кортизола из-за какой-то занавески накопила — на три завода хватит.
Оказалось, разница между «секретным курсом» и листом бумаги только в упаковке. И в том, что кто-то очень хочет заработать на нашей боли. Психологи пишут: если болит долго и сильно, лучше к специалисту сходить, к живому человеку. А бумагу марать — это мы и сами умеем.
Я налила Петровне чаю. В её любимую кружку, ту, что с отбитым краем. Она посмотрела на тетрадку, вздохнула. Розовый экран на телефоне погас. Пять тысяч в кошельке остались.
— Ладно, — сказала она.
— Попробую на листках от квитанций. Чего добру пропадать.
Я закрыла планшет. За окном воскресенье, тихо так. Солнце на линолеуме пятно выжгло. Пятнадцать минут бумагу помараешь, поплачешь над старым блокнотом — и вдруг дышать становится легче, будто корсет тугой с груди сняли.
Ладно. Попробуем бесплатно.
А вы когда-нибудь пробовали выписать обиду на бумагу или всё в себе носите?
Здесь мы разбираем путаницу и ищем тихую ясность в обычных вещах. Если вам близко — подписывайтесь, будем наводить порядок вместе.
В прошлый раз я рассказывала про странную строку в квитанции. А сегодня про то, как мы сами платим за то, что у нас и так есть.