Старое гениальное кино
Вернуться к обещанной статье про Китона меня сподвиг сегодняшний анекдотичный инцидент.
Снимали сцену, где мой персонаж подгоняет автомобиль для героини, выскакивает, перепрыгивает капот и элегантно открывает ей дверь, а после мы красиво отъезжаем.
"Как бы не так", - сказали мои 95кг, утрамбованные в неудобный костюм-тройку. Вместо изящных порханий я грузно съехал с капота наземь, но в последний момент чудом извернулся и приземлился на одно колено, протянув даме ручку. Мастерство-с, знаете ли! Партнёрша прыснула со смеху, а режиссёр показал большой палец: "Оставляем!".
Я поднялся, отряхнулся и подумал о человеке, который превратил падение в искусство.
Он никогда не улыбался в кадре. Вообще. Каменное лицо, бесстрастный взгляд, а вокруг него рушатся дома, летят паровозы, рушатся мосты, и он сам - в эпицентре катастрофы, но ни один мускул не дрогнет.
Джозеф Френк "Бастер" Китон.
Человек, который не знал слова «дублёр»
Он родился в семье водевильных артистов и уже в три года выходил на сцену. Его номер назывался «Трое Китонов»: отец, мать и малыш, которого швыряли по сцене как мешок с картошкой. Публика визжала от восторга, а маленький Бастер научился падать так, чтобы не разбиться. Это весьма полезное умение он пронёс через всю жизнь.
Когда он пришёл в кино, Голливуд уже знал Чарли Чаплина - трогательного, элегантного, с цветочком и тросточкой. Китон стал его тенью-антиподом. Если Чаплин заставлял сопереживать, Китон заставлял восхищаться. Если Чаплин был поэзией, Китон был физикой. Он строил механизмы, которые срабатывали с точностью часового механизма, и сам был частью этих механизмов.
И он никогда не пользовался дублёром.
В фильме «Генерал», который некоторые позиционируют как opus magnus Китона, он делает вещи, ответственность за которые сейчас не возьмёт на себя ни один кинопродакшен, при условии, что его руководство в трезвом уме. Он сидит на буфере паровоза, который на полном ходу приближается к горящему мосту. Он висит на руках, когда под ним проносится шпала за шпалой. Он управляет локомотивом одной рукой, стреляет из винтовки другой, а третьей (клянусь, порой мне кажется, она у него была) держит шляпу, которая, разумеется, не слетает.
Всё это он делал сам. Потому что в те суровые, но честные времен был убеждён: если зритель почувствует фальшь, магия исчезнет.
«Генерал»: комедия, которую не поняли
1926 год. Китон вкладывает все свои деньги в фильм о Гражданской войне в США. (Кратко для любителей циферок: за время производства бюджет подрос с 400 до 700 тысяч долларов, что по нынешним деньгам приближается к 13 млн) Он строит настоящий паровоз, нанимает сотни статистов, снимает сцену крушения поезда с моста - самый дорогой трюк немого кино. Фильм выходит. Критики пожимают плечами: забавно, но непонятно. Зрители идут вяло. Касса провальная.
Китон разорён. Он теряет независимость, подписывает кабальный контракт с крупной студией, где ему начинают диктовать, что и как снимать. Гений немой комедии постепенно исчезает с экранов.
А спустя двадцать лет фильм пересматривают, и вдруг оказывается, что это шедевр. Что это не просто комедия, а приключенческий эпос, где смех рождается не из шуток, а из точности, отваги и абсурда. Что «Генерал» - это фильм о человеке, который не умеет сдаваться. О любви к паровозу, который важнее красивой девушки. О том, что настоящее мужество не в геройских позах, а в том, чтобы делать своё дело, даже когда вокруг всё рушится.
Сейчас «Генерал» входит во все списки величайших фильмов всех времён. А Китона называют гением, которого не поняли при жизни.
К сожалению, гениев нередко постигает такая участь.
Почему он не смеялся
Сейчас (или некоторое время назад, я не знаток в новоязе) нейтральную мимическую реакцию называют "покерфэйс", аппелируя к карточной игре, требующей умения блефовать.
А ведь это изобретение Китона. В эпоху, когда комедия обязывала к "выпуклым", где-то даже гротескным улыбкам, он сохранял полную неподвижность. Его называли «великое каменное лицо» - The Great Stone Face.
Впоследствии кинокритики с упоением анализировали эффект "каменного лица", говорили об оттенении и углублении абсурдности происходящего на экране, о том, что "нулевое" лицо Китона сподвигает зрителя проецировать эмоции самостоятельно, и тем самым работает на вовлечение. С этим я согласен.
Но хочется обратить внимание, что Китону мимика была и не нужна, его комедия жила в теле. В этом он был чертовски хорош. Умел рассказать историю одним наклоном головы, одним взглядом, одним точным движением. Он падал, но падал так, что это выглядело красиво. Он убегал, но убегал так, что мы верили: он победит. Он был мастером синхронизации: его тело работало в унисон с камерой, с механизмами, с самой судьбой.
И ещё потому, что он был серьёзен. Он относился к трюку как к работе, к падению - как к науке. Когда ты делаешь то, что может убить, уже не до шуток. Ты максимально сфокусирован. И это напряжение, эта внутренняя серьёзность и создаёт ту самую магию, которая заставляет нас смотреть, не отрываясь.
Что не мешало самому Бастеру быть в жизни, как пишут, очень улыбчивым и жизнерадостным человеком.
Свет, который не гаснет
В конце жизни Китон снимался в рекламе, появлялся в эпизодах у других режиссёров. Он пил, разорялся, снова поднимался. Но никогда не жаловался. Опустившись до самого дна, потеряв всё - состояние, семью, дом и возможность творить - он продолжал биться.
А в 1959 получил приз Академии "за уникальный талант, который обеспечил бессмертие немой кинокомедии".
Умер Китон в 1966 году, оставив после себя фильмы, которые смотрят до сих пор. Его трюки не устарели, потому что они были настоящими. Его падения не стали менее опасными от того, что их записали на плёнку. А его лицо, невозмутимое, как президенты горы Рашмор, до сих пор смешит нас, потому что за ним - абсолютная честность.
Он не играл героя. Он был героем.
Вместо послесловия
После студенчества я вновь посмотрел «Генерала» совершенно случайно, за компанию со знакомым каскадёром. (Этот цех Бастера очень чтит). И если в молодости я обращал внимание лишь на трюки, то взглянув сейчас, подумал: это же кино не про паровоз. Это кино про нас. Про то, как мы держимся, когда всё идёт не так. Про то, что иногда нужно просто продолжать двигаться вперёд, даже если рельсы кончились, а мост горит.
И ещё про то, что улыбка - не единственный способ быть смешным. Иногда важнее быть настоящим.
А вы любите старое немое кино? Почило ли оно в бозе или ещё может дать пищу пытливому уму?
Или, может быть, есть фильм, который вы пересматриваете и каждый раз находите в нём что-то новое? То, что не замечали раньше, потому что смотрели не туда? Расскажите!