Восемь месяцев он жил у нас бесплатно. Ел нашу еду, занимал нашу ванную, спал на нашем диване. А на восьмой месяц я позвонила участковому.
Всё началось с «на недельку». Сергей, брат мужа, потерял работу. Андрей сказал: «Он поживёт немного, пока не найдёт новую». Я согласилась. Неделя — не срок.
На второй неделе он не искал работу. Он лежал на диване, смотрел телевизор, ходил в холодильник каждые два часа. Грязные носки оставались в прихожей. Тарелки — в раковине. Полотенце он не менял три месяца.
Я сказала Андрею:
— Твой брат должен съехать.
— Да ладно, поживёт ещё. Неудобно же выгонять, он семья.
Андрей Через месяц я повторила. Андрей только махнул плечами. Сергей слышал наш разговор, но никак не ответил — просто перевернулся на другой бок..
На третьем месяце он начал брать деньги из моего кошелька. Не со счёта, наличные. Пятьсот рублей, потом тысяча. Я спросила — промолчал. Потом сказал: «Займ, отдам». Не отдал.
Я перестала оставлять деньги дома. Андрей не замечал пропаж. Или делал вид.
На пятом месяце я устроила скандал. Кричала, что я не обязана кормить его брата. Андрей сидел молча, Сергей ушёл в комнату и закрыл дверь. Наутро они оба делали вид, что ничего не случилось.
На седьмом месяце я поняла: муж не выгонит брата. Никогда. Потому что он боится обидеть семью. Не боится обидеть меня.
На восьмом месяце я перестала просить.
Я сходила в полицейский участок. Поговорила с участковым. Спросила: «Что делать, если человек живёт без прописки, не платит, не работает?» Он объяснил: подать заявление о незаконном проживании. Если нет договора, без прописки, без согласия собственника — можно выселить через суд. Или просто приехать и поговорить.
— Мне нужен разговор, — сказала я.
В среду, пока Андрей был на работе, а Сергей спал, я позвонила участковому и открыла дверь.
Через час в прихожей стояли двое в форме. Сергей проснулся от стука, вышел в трусах.
— Это ваш брат? — спросил участковый.
— Мой? Нет. Это брат моего мужа. Он живёт здесь восемь месяцев без прописки, не платит, не работает. Я хочу, чтобы он выехал.
Сергей побледнел.
— Лена, ты чего? Андрей знает?
— Андрей не хочет тебя выгонять, но я хозяйка этой квартиры — наполовину. И я прошу.
Участковый записал паспортные, сказал:
— Гражданин, вам нужно освободить жильё в течение трёх дней. Если хотите остаться — договор аренды и прописка. Это частная собственность, собственник против.
Сергей собрал вещи за два часа. Уезжал, бормотал: «Ты пожалеешь, Андрей тебе этого не простит».
Я закрыла дверь и впервые за восемь месяцев помыла диван.
Вечером пришёл Андрей. Увидел пустой угол, убрал рюкзак, который Сергей забыл. Спросил:
— Ты его выгнала?
— Да.
— Как?
— Позвонила участковому. Приехали, поговорили. Он сам собрался.
Андрей сел на диван. Долго молчал. Потом сказал:
— Наверное, это правильно. Я бы не смог.
— Я знаю.
— Ты злишься?
— Нет. Я просто сделала то, что должна была сделать восемь месяцев назад.
Он кивнул.
Прошла неделя. Сергей не звонил. Андрей сначала хмурился, но потом признал: брат приезжал просить ключи, он не дал.
Теперь в нашей квартире тихо. Носки не валяются, холодильник полный. Я открываю дверь и не боюсь, что на диване кто-то спит.
Андрей больше не говорит «неудобно». Наверное, понял, что удобство жены важнее удобства брата-нахлебника.
Я не жалею. Звонок участковому был не жестокостью. Это была граница. Которую я должна была поставить намного раньше.