Она решила уехать. Нашла работу в другом городе, сняла квартиру, купила билет. Я не хотела её отпускать. «Ты — моё единственное напоминание о том, что я была нормальной», — сказала я. «Ты нормальная, — ответила она. — Ты просто забыла. А теперь вспоминай». Мы обнялись на перроне. Поезд ушёл. Я осталась одна. Но почему-то не боялась.
Елена решила уехать.
— Я не могу здесь оставаться, — сказала она за завтраком. — Каждый угол напоминает о нём.
— А где не напоминает? — спросила я.
— Нигде, — она покачала головой. — Но в другом городе хотя бы воздух другой.
— А работа?
— Нашла. В маленькой газете. Буду писать о погоде и котиках.
— Это не твоё, — я усмехнулась.
— Моё — расследовать преступления, — она ответила. — Но сейчас мне нужен отдых.
— Ты права.
Она взяла меня за руку.
— А ты? Ты остаёшься?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Пока да.
— С Алексеем?
— С Алексеем, — кивнула я.
Я вспомнила, как мы встретились в первый раз. Я была на острове, в клетке. Он был водителем, который оказался следователем. Теперь мы свободны. Оба.
— Ты его любишь? — спросила Елена.
— Да, — ответила я без колебаний.
— Тогда не отпускай.
— Не отпущу.
Мы упаковывали её вещи.
Чемодан, старый, потрёпанный. Мало вещей — почти ничего.
— Мне не жалко, — сказала Елена. — Всё, что было там… я оставляю.
— Воспоминания?
— Их не упакуешь.
Я помогала складывать. Джинсы, свитера, книги. Немного косметики.
— Возьми это, — я протянула ей маленькую картину.
— Что это?
— Мой первый рисунок после побега. Я хочу, чтобы он был у тебя.
Она посмотрела на набросок — море, закат, пальмы. Не остров — другой берег. Свободный.
— Спасибо, — она обняла меня. — Я буду беречь.
На вокзал мы поехали втроём.
Алексей вёл машину, я сидела рядом с Еленой. Она смотрела в окно, прощалась с городом.
— Я вернусь, — сказала она. — Когда всё уляжется.
— Я буду ждать, — ответила я.
— Ты не будешь ждать, — она улыбнулась. — Ты будешь жить.
— Это одно и то же.
— Нет, — она покачала головой. — Ждать — это статично. Жить — это динамично.
— Ты философ.
— Я журналист, — она усмехнулась. — Мы все философы в душе.
Поезд стоял у пятого пути.
Люди с чемоданами, дети с рюкзаками, старушки с авоськами. Обычная жизнь.
— Ты уверена? — спросила я в последний раз.
— Абсолютно, — Елена взяла билет. — Мне нужно начать всё с чистого листа.
— Тогда… — я открыла сумку. — Держи.
Я достала конверт. Толстый, пухлый.
— Что это?
— Деньги. Ты мне нужна живая и сытая.
— Олеся…
— Не спорь, — я сунула конверт в карман её куртки. — Я тебе потом вернёшь. Когда разбогатеешь.
Она рассмеялась. Впервые за долгое время — настоящим смехом.
— Я разбогатею, — сказала она. — Обязательно.
— Я знаю.
Объявили посадку.
Мы стояли у вагона, держались за руки. Я не хотела отпускать.
— Ты — самая сильная женщина, которую я знаю, — сказала Елена.
— Это ты научила меня быть сильной, — ответила я.
— Нет, — она покачала головой. — Это ты всегда была такой. Просто забыла.
— А теперь напомнила.
— Теперь напомнила.
Мы обнялись. Крепко. Долго.
— Я буду скучать, — прошептала я.
— И я.
— Звони каждый день.
— Каждый день не смогу, — она улыбнулась. — Но часто.
— Часто — можно.
Она села в поезд.
Я смотрела в окно, как она проходит по коридору, находит своё место, садится.
— Олеся, — крикнула она через стекло. — Будь счастлива!
— Ты тоже! — я замахала рукой.
Поезд тронулся. Медленно, как нехотя. Потом быстрее. Потом — только ветер.
Я стояла на перроне, смотрела вслед.
— Готов? — спросил Алексей.
— Нет, — ответила я. — Но жить буду.
— Поехали домой?
— Поехали.
Мы ехали в машине молча.
Я смотрела в окно, думала о Елене. О том, как она боялась, как плакала, как собралась и уехала.
— Ты гордишься ей? — спросил Алексей.
— Очень.
— А собой?
— Ещё не знаю, — я посмотрела на него. — Наверное, нет.
— Зря, — он взял меня за руку. — Ты прошла ад. И вышла оттуда живой.
— Не совсем.
— Живой, — повторил он. — Внутри.
Дома я подошла к окну.
Смотрела на улицу — обычную, с домами, деревьями, фонарями. Не на море. Не на пальмы.
— Ты скучаешь? — спросил Алексей.
— По чему?
— По острову.
— Нет, — я покачала головой. — Никогда.
— По ней?
— По Елене? Да. Буду скучать. Но она не умерла. Она просто уехала.
— Ты можешь к ней приехать.
— Могу, — я кивнула. — И приеду. Как только начну новую жизнь.
— А когда ты её начнёшь?
— Уже начала, — я повернулась к нему. — Сегодня.
Вечером я села рисовать.
Новый холст. Новые краски. Новая жизнь.
Я рисовала Елену. Весёлую, смеющуюся, такую, какой она была до всего этого.
— Похожа? — спросил Алексей.
— Очень, — я улыбнулась. — Она счастлива.
— Ты тоже будешь.
— Уже.
Он подошёл, обнял.
Мы стояли у окна, смотрели на звёзды.
Начиналась новая глава.
Продолжение следует…