Его арестовали. Остров опечатали. Елена дала показания. Всё, о чём я мечтала, сбылось. Но по ночам я не сплю. Днём не могу рисовать. Я сижу на полу, обхватив колени, и смотрю в одну точку. Алексей приносит еду — я не ем. Он говорит — я не слышу. Внутри огромная дыра. Я думала, свобода принесёт счастье. А она принесла боль.
Андрея арестовали. Остров опечатали. Елена дала показания. Всё, о чём я мечтала, сбылось.
Но внутри была пустота.
Я не чувствовала радости. Не чувствовала облегчения. Не чувствовала ничего.
Я сидела на полу в пустой комнате, обхватив колени, и смотрела на голые стены.
— Олеся, — Алексей заглянул в дверь. — Ты не ела весь день.
— Не хочу.
— Нужно.
— Зачем?
Я не знала, зачем мне жить дальше. Раньше была цель. Спасти Елену. Посадить Андрея. Освободиться.
Теперь нет ничего.
Я вспомнила, как мечтала о свободе. Думала, что буду летать, смеяться, рисовать. А теперь, когда свобода пришла, я не знала, что с ней делать.
— Олеся, — Алексей сел рядом. — Посмотри на меня.
— Я смотрю.
— Нет, ты смотришь сквозь меня.
— Прости.
— Не извиняйся. Скажи, что с тобой.
— Я не знаю, — я покачала головой. — Ничего не чувствую.
— Это нормально. Ты пережила стресс.
— Это не стресс. Это пустота.
Дни тянулись как резина.
Я вставала, пила воду, смотрела в окно. Ложилась. Снова вставала.
Алексей пытался меня разбудить.
— Пойдём гулять, — уговаривал он.
— Не хочу.
— Поедем за город.
— Не хочу.
— Соня говорит…
— Не надо, — я прикрыла глаза. — Просто оставь меня.
Он оставил.
Но приходил снова.
Елена уехала через неделю.
— Я не могу здесь оставаться, — сказала она. — Мне нужно начать новую жизнь.
— Я понимаю, — сказала я. — Уезжай.
— А ты?
— А что я?
— Ты тоже уедешь?
— Не знаю.
Она обняла меня. Крепко. Долго.
— Ты справишься, — прошептала она. — Ты сильная.
— Я устала быть сильной.
— Тогда будь слабой. Я тебя подержу.
Она ушла.
Я осталась одна.
Я не рисовала.
Краски высохли, кисти запылились. Я смотрела на мольберт и не чувствовала желания.
Я вспомнила, как раньше рисовала рассветы. Как смешивала краски, как пачкала руки. Как была счастлива. Теперь я не могла вспомнить это чувство.
— Возьми кисть, — сказал Алексей.
— Не хочу.
— Просто возьми.
— Алексей, отстань.
— Не отстану, — он взял мою руку, вложил кисть. — Рисуй.
— Не могу.
— Можешь.
Я смотрела на белую поверхность холста. Чистую, невинную.
Провела кистью.
Красная полоса. Кривая, истеричная.
Ещё одну. Синюю. Ещё — чёрную.
Я рисовала хаос, боль, страх. Всё, что копилось внутри.
Закончила. Отбросила кисть.
— Что это? — спросил Алексей.
— Я, — ответила я. — Внутренняя.
Ночью я проснулась от кошмара.
Андрей стоял в дверях. С пистолетом. С улыбкой.
«Ты никуда не денешься», — сказал он.
Я проснулась в холодном поту.
Алексей спал рядом. Я смотрела на его лицо — спокойное, красивое.
— Ты снишься? — спросила я.
— Нет, — он открыл глаза. — Плохой сон?
— Да.
— Он больше не тронет тебя. Я обещаю.
— А вдруг он выйдет?
— Не выйдет.
— А если выйдет?
Он притянул меня к себе.
— Тогда я буду рядом.
Я прижалась к нему.
Сердце колотилось.
Утром я проснулась от запаха кофе.
Алексей стоял у плиты, жарил яичницу.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
— Ты улыбаешься.
— Да, — удивилась я. — Кажется, да.
— Хороший знак.
Он поставил передо мной тарелку.
— Ешь.
Я ела.
Не потому что хотела. Потому что надо.
Вкус был бледным, но я жевала.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что.
После завтрака я подошла к окну.
Солнце светило ярко. Птицы пели. Жизнь продолжалась.
— Олеся, — позвал Алексей.
— Что?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— И что ты чувствуешь?
Я повернулась к нему.
— Я чувствую тепло. Впервые за долгое время.
Он подошёл, обнял.
— Это только начало, — сказал он.
— Надеюсь.
Мы стояли у окна, смотрели на солнце.
Я верила, что всё будет хорошо.
Продолжение следует…