— Лен, ты чего такая бледная? — Света присела рядом на лавочку у подъезда, протягивая мне бутылку минералки.
Я молча показала телефон. Сообщение от банка светилось на экране: «Баланс карты: 247,56 руб.».
— Погоди, — Света нахмурилась, — у тебя же позавчера зарплата пришла? Тридцать восемь тысяч?
— Пришла.
— И ты за два дня...
— Я вообще ничего не тратила, — перебила я. — Только хлеб и молоко вчера купила. Остальное... остальное потратила Галина Петровна.
Подруга ошарашенно уставилась на меня.
— Твоя свекровь? Как это потратила?
Я опустила глаза. История выглядела настолько нелепой, что даже мне самой не верилось в произошедшее.
Всё началось три месяца назад, когда Галина Петровна переехала к нам после операции. Тогда Олег уговорил меня:
— Лен, ну куда она одна пойдёт? Только из больницы, восстанавливаться надо. Потерпи месяцок, пока окрепнет.
Месяц превратился в три. А временное превратилось в постоянное.
Карту свою я всегда оставляла в тумбочке возле кровати. Раньше это никого не волновало. Живём в собственной квартире, кому она нужна? Но вчера вечером, разбирая покупки, я заметила среди пакетов, которые принесла Галина Петровна с продуктового рынка, был дорогой сыр, который мы никогда не покупали, элитный шоколад коробками и три упаковки креветок.
— Откуда это? — осторожно спросила я.
— С рынка, — буркнула свекровь, не поднимая глаз. — На твою карту взяла.
У меня внутри всё похолодело.
— Как на мою карту?
— Да нормально как! — огрызнулась она. — Лежала себе без дела, я и воспользовалась. Пин-код простой, запомнила сразу.
Я растерянно смотрела на неё, не зная, что сказать. Галина Петровна продолжала выкладывать покупки, словно ничего особенного не произошло.
— Вы... Вы взяли мою карту без спроса?
— А что такого? — она наконец посмотрела на меня. — Семья же. Или ты Олежиной матери не доверяешь?
Дома появился Олег. Я кинулась к нему, надеясь на поддержку.
— Твоя мама взяла мою карту и что-то купила! Без разрешения!
Он вяло кивнул, снимая куртку.
— Ну и что? Она же не на себя тратила, на семью. Или тебе жалко?
— Дело не в жалко! — я почувствовала, как начинаю закипать. — Дело в том, что это моя карта! Мои деньги! Заработанные мной!
— Лен, успокойся, — Олег махнул рукой. — Мама у нас живёт, помогает по хозяйству, готовит. Это меньшее, что мы можем для неё сделать.
— Но она даже не спросила!
— А зачем спрашивать? — вмешалась Галина Петровна, выходя из кухни. — Живём под одной крышей, всё общее.
Тогда я промолчала. Проглотила обиду, решив, что это недоразумение. Поменяла пин-код и убрала карту в свою сумку.
Но сегодня утром, когда я собиралась на работу, Галина Петровна спокойно сообщила
— Елена, карточку свою верни на место. Мне неудобно каждый раз её искать.
Я опешила.
— Вы серьёзно?
— А что такого? Вчера три часа искала, пока поняла, что ты спрятала. Некрасиво получается.
— Это моя карта!
— И что? Я тебе мать. По сути. Или ты уважения ко мне не имеешь?
Весь день на работе я кипела. Вечером, едва переступив порог, увидела картину - на диване разложены новые шторы, на журнальном столике: дорогой набор посуды, в углу коробки с бытовой техникой.
— Что это? — выдавила я.
— Обновки, — довольно сообщила Галина Петровна. — Шторы старые совсем, а сервиз нужен был давно. Гостей приглашать неудобно в таком доме.
— На какие деньги?
— На твои, конечно, — она пожала плечами. — Пин-код ты, конечно, поменяла, но Олежа новый продиктовал. Правда, Олежа?
Я медленно повернулась к мужу, который сидел в кресле, уткнувшись в телефон.
— Ты дал ей мой пин-код?
— Лен, ну не устраивай истерику, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Маме нужно было кое-что купить.
— Без моего согласия! На мою зарплату!
— На нашу, — поправила меня свекровь. — Семья - это общее хозяйство. Или ты думаешь, что можешь жить отдельно от нас?
Вот так я и оказалась на улице с двумя сотнями рублей на карте и полным ощущением бессилия.
— Это беспредел какой-то, — тихо сказала Света. — Лен, а ты в полицию не обращалась?
— Как? Это же муж дал пин-код. Формально не воровство.
— Но это твои деньги!
— Попробуй объясни им, — я горько усмехнулась. — Олег сказал, что я эгоистка. Что нормальные жёны не жадничают.
Света помолчала, потом решительно встала.
— Идём к тебе.
— Зачем?
— Разговаривать будем. С обоими.
Когда мы вошли в квартиру, Галина Петровна лежала на диване, листая журнал. Олег сидел за компьютером.
— Света? — удивлённо обернулся он. — Что-то случилось?
— Да, случилось, — подруга села напротив него. — Скажи, Олег, сколько ты получаешь?
Он нахмурился.
— А тебе-то что?
— Сорок две тысячи, — ответила я вместо него. — Плюс премия иногда.
— И сколько из этих денег ты отдаёшь маме? — продолжила Света.
— Причём тут...
— Ответь на вопрос.
Олег замялся.
— Помогаю иногда. Тысяч пять-семь.
— А остальное?
— Ну... на ипотеку, машину, общие расходы.
— То есть с тебя требуют пять-семь тысяч, а с Лены все тридцать восемь?
Повисла тишина. Галина Петровна отложила журнал.
— Девушка, не понимаю, что ты здесь делаешь. Это наше семейное дело.
— Семейное дело: это когда обсуждают и договариваются, — отрезала Света. — А не берут чужие карты.
— Берут?! — свекровь вскочила. — Да я тут три месяца пропадаю! Готовлю, убираю! Должна же мне Елена хоть чем-то отплатить!
— Мама, — вмешался Олег, — успокойся.
— Не успокоюсь! — Галина Петровна подошла ближе. — Ты посмотри на неё! Молодая, здоровая, а скупая какая! На мне, больной женщине, экономить вздумала!
Я молчала. Внутри клокотало, но слова застревали в горле.
— Лена не обязана содержать тебя, — твёрдо сказала Света. — У неё есть собственные расходы, планы, цели.
— Ах вот как! — свекровь зло усмехнулась. — Значит, мать мужа для тебя никто? Вот она, современная молодёжь! Себя любимую превыше всего!
— Галина Петровна, — я наконец заговорила, — я не против помогать. Но не так. Не без спроса. Вы даже не поинтересовались, нужны ли мне эти деньги.
— А на что они тебе? — презрительно бросила она. — На тряпки? На косметику? Лучше бы в семью вкладывала!
— В вашу семью я вкладываю каждый день, — тихо ответила я. — Готовлю ужины, оплачиваю коммуналку, покупаю продукты. Но моя зарплата: это результат моего труда.
— Олег, ты слышишь, что твоя жена несёт? — свекровь повернулась к сыну. — Или ты ей позволишь так со мной разговаривать?
Муж тяжело вздохнул.
— Лен, может, правда не надо было из-за этого шум поднимать? Мама же не специально.
— Как не специально? — я не верила своим ушам. — Олег, она взяла мою карту, узнала у тебя пин-код и потратила всю зарплату! Тридцать восемь тысяч! За один день!
— Преувеличиваешь.
— Вот выписка, — я протянула телефон. — Смотри. Рынок: девять тысяч. Магазин штор: двенадцать. Посуда: восемь. Мелкая техника: шесть. Продукты: три. Итого?
Олег неохотно взглянул на экран.
— Ну... многовато, конечно.
— Многовато?!
— Но мама же хотела как лучше! Для нас старалась!
Света покачала головой.
— Олег, ты в своём уме? Представь, что Лена взяла бы твою карту и купила себе шубу за сорок тысяч. Не посоветовавшись.
— Это другое!
— Чем?
— Ну... — он замялся. — Лена же моя жена. Она должна понимать, что можно, а что нельзя.
— А твоя мама не должна? — я почувствовала, как внутри что-то окончательно сломалось.
Галина Петровна фыркнула.
— Да что с ней разговаривать! Видно же, что жадина. Небось, деньги копишь на чёрный день, а семью морить готова!
— Всё, — я встала. — Света, пойдём.
— Куда? — растерянно спросил Олег.
— К родителям. Временно. Пока не решим, как жить дальше.
— Лен, ты чего?! Из-за какой-то ерунды скандал устроила!
— Это не ерунда, — я посмотрела ему в глаза. — Это полное неуважение. К моему труду, к моим границам, ко мне как к человеку.
— Иди-иди, — зло бросила свекровь. — Всё равно вернёшься. Куда ты денешься?
Я молча прошла в спальню, собрала вещи. Света помогала, не задавая лишних вопросов.
— Лена, — Олег появился в дверях, — ну хватит уже дурить. Останься.
— При одном условии, — я застегнула сумку. — Твоя мать съезжает. Или хотя бы извиняется и возвращает деньги.
— Она же больная!
— Больная, но в магазин ходить может. Значит, и на съёмную квартиру переедет.
— Откуда у неё деньги на аренду?!
— Вот именно, — я вздохнула. — Откуда у меня деньги содержать двоих взрослых людей?
Он растерянно молчал.
— Я позвоню через пару дней, — сказала я, выходя. — Подумаешь: поговорим.
На улице Света обняла меня за плечи.
— Правильно сделала.
— Не знаю... — я чувствовала себя опустошённой. — Может, правда жадничаю?
— Лен, защищать свои границы: не жадность. Это самоуважение.
Две недели я прожила у родителей. Олег звонил каждый день, сначала упрекая, потом умоляя вернуться. Галина Петровна прислала одно сообщение: «Надеюсь, ты довольна. Сына от матери отбила».
На третьей неделе он приехал сам. Без матери.
— Она вернулась в свою квартиру, — устало сказал он. — Обиделась, конечно, но уехала.
— И деньги?
— Вернёт частями. По пять тысяч в месяц.
Я кивнула. Это было хоть что-то.
— Лен, прости, — Олег опустил глаза. — Я правда не понимал. Думал, ты просто вредничаешь. А потом... потом мама начала требовать, чтобы я свою зарплату тоже отдавал. И тогда до меня дошло.
— Дошло что?
— Что она использовала нас обоих. Просто тебя сильнее. И я позволял.
Я помолчала. Внутри всё ещё болело, но появилась слабая надежда.
— Олег, если я вернусь, то на новых условиях. У каждого свой бюджет. Общий счёт на хозяйство, куда вносим поровну. Остальное личное.
— Согласен.
— И твоя мать не получает доступ к моим деньгам. Никогда.
— Хорошо.
Мы смотрели друг на друга. Он выглядел искренним. Усталым, но искренним.
— Попробуем ещё раз? — тихо спросил он.
Я вздохнула. Простить было сложно. Довериться ещё сложнее. Но уходить окончательно я пока не была готова.
— Попробуем, — кивнула я. — Но если повторится...
— Не повторится, — твёрдо сказал Олег. — Обещаю.