Неделя поисков. Ничего. Он будто сквозь землю провалился. Я не спала, не ела, не рисовала. Алексей нашёл его через старых знакомых — заброшенный санаторий за городом. Я сказала: «Я еду с вами». Он не спорил. Ночью мы окружили здание. Андрей выбежал через чёрный ход — и попал в засаду. В машине он смотрел на меня с ненавистью. «Ты пожалеешь», — прошипел он. Я улыбнулась. «Нет. Это ты пожалеешь. В тюрьме».
Неделя после нападения Андрея превратилась в ад.
Я не спала. Не ела. Не рисовала. Сидела у окна, смотрела на дорогу и ждала.
— Ты должна отдохнуть, — сказал Алексей.
— Не могу.
— Олеся…
— Он убьёт меня, если найдёт, — я повернулась к нему. — Ты это знаешь.
— Не найдёт, — он взял меня за руку. — Я не дам.
— Ты не можешь контролировать всё.
— Могу, — он посмотрел мне в глаза. — Потому что я найду его первым.
Алексей искал по своим каналам.
Старые связи, бывшие коллеги, информаторы. Кто-то сказал, что видел Андрея в городе. Кто-то — что он уехал за границу. Кто-то — что он мёртв.
— Не слушай, — советовал Алексей. — Информацию проверяю я.
— А если он ушёл?
— Не ушёл, — он покачал головой. — Он псих. Он хочет отомстить.
— Мне?
— Нам.
Информатор позвонил на пятый день.
— Заброшенный санаторий за городом. Там кто-то прячется. Мужчина, похожий по описанию.
— Проверь, — сказал Алексей. — И сразу мне.
— Будет сделано.
Алексей положил трубку. Я смотрела на него.
— Нашёл? — спросила я.
— Может быть.
— Я еду с тобой.
— Нет.
— Алексей, — я встала. — Я должна увидеть это своими глазами.
— Там может быть опасно.
— Тем более.
Он вздохнул.
— Хорошо. Но делаешь, что я говорю.
— Договорились.
Санаторий стоял в лесу.
Старый, заброшенный, с выбитыми окнами и покосившейся крышей. Вокруг — тишина.
— Внутри, — прошептал капитан. — На втором этаже. Один.
— Хорошо, — Алексей поправил бронежилет. — Берём.
— Я иду с вами, — сказала я.
— Нет, — капитан покачал головой. — Это не для гражданских.
— Она гражданская, но свидетельница, — возразил Алексей. — Пусть идёт. Сзади.
Капитан смотрел на меня долго.
— Ладно, — сказал он. — Но при малейшей опасности — падаешь на пол и не шевелишься.
— Хорошо.
Мы поднялись на второй этаж.
Ступеньки скрипели, пыль поднималась столбом. Я дышала через рукав куртки.
— В той комнате, — капитан показал на дверь. — Тихо.
Алексей кивнул. Он выбил дверь ногой.
— Всем стоять! Полиция!
Комната была пустой.
Старая кровать, пустые бутылки, пепельница переполненная.
— Ушёл, — выругался капитан. — Чёрт.
— На лестницу! — крикнул кто-то снаружи.
Мы выбежали.
Андрей бежал по тропинке к лесу.
За ним — двое полицейских.
— Не уйдёт! — крикнул Алексей.
Он побежал.
Я — за ним.
Андрей споткнулся о корень.
Упал на колени. Попытался встать — полицейские навалились сверху.
— Лежать! — крикнул капитан. — Ни с места!
Андрей не сопротивлялся. Только смотрел на меня.
Ненавидящим, пустым взглядом.
— Олеся, — позвал он.
— Что? — я подошла.
— Ты пожалеешь.
— Нет, — я посмотрела ему в глаза. — Это ты пожалеешь. В тюрьме.
Его скрутили, надели наручники, повели к машине.
Он не сопротивлялся.
Только смотрел.
Через час он был в полицейском участке.
Я смотрела через стекло, как его фотографируют, снимают отпечатки пальцев, заносят в журнал.
— Он больше никуда не денется, — сказал Алексей.
— Ты уверен?
— Уверен. Его закроют надолго.
— А если выйдет?
— Не выйдет, — он взял меня за руку. — Улик слишком много.
Мы вышли из участка.
Ночь была холодной, звёздной. Я посмотрела на небо.
— Свободна, — прошептала я.
— Что?
— Я свободна, — повторила я. — Впервые за долгое время.
— Ты всегда была свободна, — сказал Алексей. — Просто забыла.
— А теперь напомнил.
Он улыбнулся.
— Тебя кто-то ждёт, — он показал на машину.
Елена сидела на заднем сиденье, смотрела на меня.
— Ну что? — спросила она.
— Всё кончено, — я села рядом. — Он в тюрьме.
— Навсегда?
— Надолго.
Она обняла меня.
Мы сидели в темноте, обнявшись, и плакали.
От облегчения.
От счастья.
Я смотрела в окно машины, как удаляется участок.
Маленькое серое здание, в котором держали чудовище.
— Куда теперь? — спросил Алексей.
— Домой, — ответила я. — Настоящий.
— А сон больше не приснится?
— Не знаю, — я покачала головой. — Но я готова.
Он завёл мотор.
Машина тронулась.
Впереди была новая жизнь.
Продолжение следует…