Она сидела в углу подвала, обхватив колени руками. Грязная, худая, с синяками на лице. Я позвала: «Лена». Она подняла голову. Её глаза — когда-то весёлые, смешливые — были пустыми. А потом она узнала меня. «Олеся, — прошептала она. — Ты пришла». Я упала на колени, обняла её и заплакала. Жива. Жива. Мы успели.
Мы ждали три дня.
Алексей восстанавливался — рана заживала медленно, но верно. Я сидела у окна, смотрела на дорогу, думала о Елене.
— Завтра, — сказал Алексей на третий вечер.
— Ты уверен?
— Камеры отключу. Охрана сменится в три ночи. У нас будет пять минут.
— А если не успеем?
— Успеем, — он посмотрел на меня. — Должны.
— Я еду с тобой.
— Олеся…
— Я еду с тобой, — повторила я. — Она моя подруга. Я не брошу её.
Он вздохнул.
— Хорошо. Но делаешь, что я говорю.
— Договорились.
Лодка отчалила в полночь.
Вода была чёрной, тихой. Луна спряталась за тучи — нам на руку.
Алексей вёл лодку без фонаря. Ориентировался по звёздам, по памяти.
— Не боишься? — спросил он.
— Боюсь, — ответила я. — Но делаю.
— Это главное, — он кивнул. — Делать, даже когда страшно.
Остров вырос из темноты.
Чёрная тень, враждебная, знакомая. Меня замутило.
— Дыши глубже, — сказал Алексей. — Это просто земля.
— Это не просто земля, — я покачала головой. — Это клетка.
— Теперь она наша, — он заглушил мотор. — Приплыли.
Дом стоял у северной оконечности.
Маленький, покосившийся, с заколоченными окнами. Я узнала его — тот самый, где мы нашли дневник Вероники.
— Охрана, — прошептал Алексей. — Двое. У входа и сзади.
— Что будем делать?
— Сначала отключаем камеры, — он достал планшет. — Через пять минут.
— А потом?
— Потом ждём смены.
Охранники ушли ровно в три.
Я слышала их шаги — по gravel, через забор. Потом — тишина.
— Пора, — Алексей взял меня за руку.
Мы побежали к дому.
Чёрный ход, запасной ключ под ковриком — Алексей знал, где искать.
Дверь открылась без скрипа.
Подвал пах сыростью и страхом.
Я спускалась по деревянным ступенькам, держась за стену. Алексей шёл сзади, прикрывая.
— Елена, — позвала я.
Тишина.
— Лена, это я, Олеся.
Шорох. В темноте кто-то зашевелился.
Я включила фонарик на телефоне.
Она сидела в углу, обхватив колени руками. Грязная, худая, в какой-то рваной одежде. Лицо бледное, волосы спутаны, под глазами — синяки.
— Лена, — я упала на колени.
Она подняла голову. Глаза — пустые, невидящие.
— Олеся? — голос — хриплый, тихий.
— Я здесь, — я обняла её.
Она была худой, как щепка. Дрожала.
— Ты пришла, — прошептала она.
— Пришла. Мы успели.
Она заплакала. Без звука — только плечи тряслись.
Я держала её и плакала вместе с ней.
— Уходим, — сказал Алексей. — Время.
Мы вывели её на свежий воздух.
Она щурилась, не привыкла к свету. Дышала глубоко, жадно.
— Лодка там, — я показала на берег. — Сможешь дойти?
— Смогу, — она кивнула. — Я всё смогу.
Отплывали под утро.
Остров таял во тьме. Елена сидела на дне лодки, куталась в мою куртку.
— Он бил меня, — сказала она тихо. — Не сильно, но бил.
— Он больше не тронет тебя, — я сжала её руку.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что мы его посадим, — ответил Алексей. — Обещаю.
Берег материка приближался.
Я смотрела на него — на огни, на дома, на жизнь.
— Мы вернёмся, — прошептала я.
— Куда? — спросила Елена.
— На остров. С полицией. С ордером.
— Ты думаешь, он сдастся?
— Нет, — я покачала головой. — Но у него не будет выбора.
Лодка ткнулась носом в песок.
— Мы дома, — сказала я.
Впервые за месяц — настоящие слова.
Продолжение следует…