Я проснулась и поняла: сегодня последний день. Последний завтрак с ним. Последний поцелуй в щёку. Последний раз, когда я смотрю на это море из окна спальни. Я вела себя как обычно — улыбалась, готовила кофе, провожала его на работу. Он не заметил ничего. А я считала часы. К ночи у меня была собрана сумка. Дневник, телефон, паспорт. Я стояла у окна, смотрела на тёмное море и не боялась. Я была готова.
Я проснулась от солнца.
Оно било в глаза, золотистое, тёплое. Идеальное утро последнего дня в раю.
Я повернула голову. Андрей ещё спал — разметался на кровати, занимал всё пространство. Я привыкла жаться на краю.
Сегодня — в последний раз.
Я встала, накинула халат, подошла к окну.
Море было спокойным. Бирюзовым, как в открытке. Пальмы шевелились на ветру. Красиво. Дорого. Фальшиво.
— Ты рано, — раздался голос Андрея.
— Не спалось.
— Опять кошмары?
— Да, — соврала я.
Он сел на кровати, потянулся.
— Сегодня важная встреча. Вернусь поздно.
— Хорошо, — я улыбнулась. — Я приготовлю твой любимый ужин.
— Ты ангел.
Он чмокнул меня в щёку и ушёл в душ.
Я осталась стоять у окна.
Ты даже не знаешь, что я приготовлю тебе в последний раз, Андрей. Не ужин. Прощание.
Завтрак прошёл как обычно.
Кофе, круассаны, его телефон на столе. Он листал новости, что-то отвечал. Я сидела напротив, смотрела на него.
— Ты какая-то странная, — сказал он, подняв голову.
— Просто задумалась.
— О чём?
— О жизни, — ответила я. — О том, как всё меняется.
— Всё меняется к лучшему, — он улыбнулся. — Мы с тобой теперь навсегда.
Навсегда.
Страшное слово. Оно пахло клеткой. Оно пахло Вероникой. Оно пахло Еленой в старом доме.
— Навсегда, — повторила я как эхо.
Он поцеловал меня в лоб и ушёл.
Я осталась одна.
Я поднялась в спальню.
Открыла тайник. Бабушкина шкатулка, дневник Вероники, спутниковый телефон. Всё на месте.
Я достала свою старую сумку — ту, с которой приехала на остров. Джинсы, свитер, паспорт, немного денег.
Всё поместилось. Будто я знала, что возьму с собой только самое важное.
Я вспомнила, как упаковывала вещи перед свадьбой. Белое платье, фата, туфли. Я думала, что собираюсь в новую жизнь. Я собиралась в тюрьму.
Я закрыла сумку. Поставила у двери.
Я написала письмо.
Елене. На случай, если что-то пойдёт не так.
«Лена, прости меня, что не послушала. Ты была права. Он — чудовище. Я не знаю, прочитаешь ли ты это письмо. Но если прочитаешь — знай: я боролась. Я пыталась. Я не сдалась. Спасибо тебе за всё. За дружбу, за поддержку, за то, что ты была рядом, даже когда я отталкивала. Если я не выживу — расскажи правду. О нём. О нас. О всех, кто пострадал. Я люблю тебя».
Я свернула письмо, положила в конверт. Написала «Елене. Вскрыть после моей смерти».
Спрятала в шкатулку.
День тянулся бесконечно.
Я ходила по дому, прощалась. С комнатами, с садом, с морем.
Вот здесь я впервые увидела Алексея. Вот здесь читала дневник Вероники. Вот здесь подслушала разговор Андрея по телефону.
Воспоминания. Больные, злые, но мои.
— Олеся Викторовна, — горничная заглянула в гостиную. — Ужин подавать?
— Накройте на одного, — ответила я. — Андрей Викторович будет поздно.
— Хорошо.
Я не стала ужинать. Села на диван, обхватила колени руками.
Внутри всё кипело.
Скоро. Скоро всё закончится.
Андрей вернулся в одиннадцать.
Я ждала его в гостиной — с улыбкой, с чашкой чая.
— Устал? — спросила я.
— Как собака, — он рухнул в кресло. — Эти переговоры меня доконают.
— Выпей чай.
— Спасибо.
Он пил маленькими глотками, смотрел в стену. Я смотрела на него.
— Ты сегодня какая-то другая, — сказал он.
— Просто рада, что ты вернулся.
— Я всегда возвращаюсь.
— Знаю.
Он допил чай. Зевнул.
— Пойду, прилягу.
— Я сейчас приду.
Он ушёл в спальню. Я осталась.
Достала из кармана пузырёк. Капнула в его чашку. Три капли. Остатки вылила в свою.
Он не узнает.
Ничего не узнает.
Он уснул через десять минут.
Я стояла у двери спальни, слушала его дыхание. Ровное, глубокое. Не проснётся.
В полночь пришёл Алексей.
— Готова? — спросил он шёпотом.
— Да.
— Сумка?
— У двери.
— Камеры отключены на пять минут, — он посмотрел на часы. — Пора.
Я взяла сумку. В последний раз обернулась.
Спальня. Наша кровать. Его лицо — спокойное, красивое.
— Прощай, Андрей, — прошептала я.
Мы вышли в коридор.
Внизу нас ждала лодка.
Старая, потрёпанная. Алексей помог мне сесть. Завёлся мотор.
Остров удалялся. Особняк становился всё меньше. Маленький, как игрушечный.
— Прощай, рай, — сказала я.
— Ты будешь скучать? — спросил Алексей.
— Нет, — я покачала головой. — Никогда.
Лодка разрезала воду. Ветер дул в лицо.
Впереди был горизонт. Тёмный, манящий. Свобода.
Я не обернулась.
Продолжение следует…